Читать книгу Жить. До востребования - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 4

Идея оформилась за завтраком, под хруст корки свежеиспеченного хлеба и мерный цокот бабушкиных спиц.

«Расколдуем почтальона».

Звучало как название дешёвого ток-шоу, и это было идеально. Концепция была проста до гениальности: городская, современная, живая Аля против немого, архаичного, «заколдованного» в своих ритуалах Игната. Конфликт эпох в одном кадре. Её подписчики обожают такие контрасты.

Она набросала сценарий в блокноте:

– Завязка: Кто этот таинственный незнакомец? Дресс-код из прошлого века, сумка-реликвия. Голос за кадром: «Кажется, мы нашли машину времени, ребята. И она ходит пешком. Может сказать ему, что уже есть транспорт на любой вкус?».

– Конфликт: Попытки установить контакт. Провал.

– Накал: Погоня, скрытые съёмки, попытки разгадать тайну, накопать странностей или какой грязи.

– Развязка? Либо триумф (он заговорит!), либо эпик фейл (но смешной и виральный).

Развязку она представляла смутно. Главное – процесс. Главное – доказать самой себе, что она не застряла здесь. Что она всё ещё режиссёр, продюсер и руководитель своей жизни.

Первые ролики были дерзкими, снятыми на телефон из-за угла, из-за куста сирени, из окна бабушкиной горницы.

«День первый операции „Расколдуй-ка!“, – шептала она в микрофон, пригнувшись у забора. На экране – его сутулый силуэт. – Объект движется по заданному маршруту. Скорость низкая, маневренность нулевая. Кажется, идеальная мишень».

Она выскочила ему навстречу, улыбка во все лицо, телефон в режиме селфи, чтобы захватить и его, и себя.

«Здравствуйте! Я новая здесь, можно вас на пару вопросов? Как вас зовут? Почему вы до сих пор носите письма, а не скидываете всё в общий чат?»

Он просто посмотрел на неё. Не свысока, не зло. Он посмотрел так, как смотрят на внезапно начавшийся моросящий дождь – с легкой досадой, но без удивления. Взгляд скользнул по ней, по телефону, и вернулся к дороге. И он пошёл дальше. Просто шагнул в сторону, обходя её, как столб или лужу, и продолжил свой путь.

Аля застыла с идиотской улыбкой, чувствуя, как жар ударяет ей в лицо. Она развернулась и пошла за ним, теперь уже с камерой, нацеленной ему в спину.

«Окей, окей… Объект демонстрирует повышенную устойчивость к внешним раздражителям, – её голос в ролике стал выше, язвительнее. – Игнор-техника на высоте. Интересно, сколько пенсий нужно притырить из этой сумки, чтобы накопить на такую броню?»

Он не ускорился. Он не замедлился. Он просто шёл. И она поняла, что догнать его – не проблема. Проблема была в другом: он был неумолим, как ледокол. Он не убегал от её преследования – он его просто не замечал. Оно было для него чем-то вроде назойливой мошки, жужжание которой можно перетерпеть.

Это её бесило. По-настоящему. В её мире всё держалось на внимании. Взглядах, лайках, комментариях. Быть проигнорированным – было хуже, чем быть осмеянным. Это стирало тебя из реальности.

На следующий день она решила взять его измором. Проследила маршрут, опередила и устроилась на лавочке у дома Анисьи Федоровны, где он всегда задерживался минут на десять. Она включила запись и приготовилась.

Он вышел из калитки, кивнул старушке на крыльце и направился дальше. Аля встала и пошла рядом, почти в ногу.

«Игнат Петрович, так ведь? Вас так зовут. Я слышала. Почему вы не разговариваете? Вам запрещено? Это часть шарма почтальона эпохи сохи и посоха?»

Он молчал. Она видела, как напряглись желваки на его лице.

«А что, если я упаду прямо здесь? Или громко крикну? Вы остановитесь? Или дурацкие письма эти важнее?»

Он остановился. Резко. Она чуть не врезалась в него. Сердце екнуло – триумф! Пробила! Потопила!

Он медленно повернул к ней голову. Его глаза, янтарные и холодные, как вода Селигера на рассвете, встретились с её взглядом. В них не было ни гнева, ни раздражения. Была лишь усталая, абсолютная непроницаемость. Он посмотрел на неё три секунды. Потом его взгляд медленно, с явственным усилием, словно отрываясь от чего-то липкого, вернулся к дороге впереди. И он снова пошёл. Без единого слова.

Это был мастер-класс по игнору. Он не скрывался от неё в кустах, не менял маршрут. Он просто… выключал её из своего поля зрения, как отключают уведомления от надоедливой программки на телефоне. Физически она была здесь, но для него её не существовало. Это было унизительнее любой ругани.

«ВЫ ЧТО, ГЛУХОЙ?! ИЛИ ОТСТАЛЫЙ?!» – скорее взвизгнула, чем крикнула она ему вслед, уже не для ролика, а для себя, от бессильной злости.

Он даже не вздрогнул. Просто растворился за поворотом, у подъёма к окраинным домам поселка.

В тот вечер она монтировала материал, и её комментарии становились всё более колючими, ядовитыми. Пустота внутри наполнялась едкой пеной сарказма.

«…и вот наш рыцарь без страха и упрёка несёт своё послание в никуда. Интересно, он знает, что есть такая штука – электронная почта? Или он думает, что еще не изобрели? Ну хоть не почтовых голубей отправляет!»

«Смотрите, как грациозно он обходит лужу. Должно быть, в сумке лежит строжайшая инструкция: „Письма мочить запрещается“. А людей – можно. Особенно, настойчивых.»

«День третий. Попытки докричаться до вакуума равнодушия продолжаются. Наш бюджет на терапию после этого лета явно придётся увеличить. Но игра стоит свеч! Мы же хотим расколдовать этого… этого памятника самому себе, правда?»

Она выкладывала ролики, и подписчики смеялись. Писали: «Аля, ты огонь!», «Да он просто тролль!», «Доиграется дедуля, попадёт в тренды!». Лайки росли. Но с каждым таким комментарием, с каждой едкой шуткой, которую она наговаривала в микрофон, внутри что-то мелкое и гадкое ёжилось. Она злилась на него. Но ещё больше – на себя. Потому что эта охота была уже не про «расколдовать». Она стала про то, чтобы заставить его увидеть её. Хотя бы рассердить! Пусть хотя бы фыркнет, вздохнет, выругается! Признает, что она существует.

А он просто нёс свою сумку. День за днём. Как заведённый. Как каменная стена, о которую можно биться, пока не останется сил, и которая даже не покроется царапинами.