Читать книгу На грани - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 2

Оранжевое солнце медленно сползало за горизонт, окрашивая верхушки деревьев и стеклянные крыши гаражей в тёплый, медовый цвет. Лена сидела на краю крыши своей пятиэтажки, беспечно болтая ногами в воздухе. В руке у неё остывала шаурма, купленная у дяди Ахмеда, — их с Алексом традиционный ритуал после школы.

— Мне кажется, я на самом дне, — сказала она, не глядя на друга. — Знаешь, как говорят англичане?

— Как? — Алекс откусил огромный кусок, с трудом сохраняя серьёзное лицо.

— At my low.

Он замер, прожевал и выдал с максимально пафосной интонацией:

— Это типа «depresso», только для одного?

Лена фыркнула, потом рассмеялась — сначала тихо, а потом так, что с крыши, наверное, было слышно на весь двор. Алекс довольно захлопал в ладоши, изображая бурные аплодисменты самому себе.

— Умеешь ты весь пафос ситуации выкачать за одну секунду, — сказала она, уже улыбаясь по-настоящему.

— Это мой суперспособ, — подмигнул Алекс. — Лена-Несмеяна, твой выход!

Она толкнула его плечом, но беззлобно. С Алексом было легко. Он понимал её с полуслова, а главное — никогда не лез в душу, если она не хотела открываться. Они дружили с седьмого класса, и за три года стали не разлей вода.

Внизу, во дворе, уже зажигались фонари. Городок, из которого мечтали уехать почти все их одноклассники, казался сейчас с высоты уютным и почти игрушечным. Лена любила этот вид. Здесь, на крыше, можно было думать о чём угодно: о будущем, о красках, о том, как передать в рисунке этот самый закат — полумаковый, тягучий, чуть грустный.

— Лен, — Алекс вдруг стал серьёзным, — а ты правда на дне? Из-за чего?

Она пожала плечами.

— Сама не знаю. Всё как-то… серая масса. Рисунки не радуют, в школе одни и те же лица. И ещё эта дурацкая идея с фестивалем.

— А что с фестивалем?

— Учительница сказала, что от нашего класса нужен стенд. Я предложила поэзию, а надо мной посмеялись. Говорят, поэзия умерла, сейчас другие времена. Тренды, блогеры, всё такое.

Алекс хмыкнул. Он как раз был тем самым блогером — в прошлом году его признали «Самым обаятельным культурным деятелем года» по версии журнала «Fifteen». Лена тогда хохотала над формулировкой, но гордилась другом.

— Тренды — это работа, — сказал он. — А поэзия — это душа. Просто они не понимают.

— Ты понимаешь?

— Я понимаю тебя. Этого достаточно.

Лена посмотрела на него. В закатном свете его лицо казалось особенно тёплым, родным. Иногда она ловила себя на мысли, что чувствует к нему что-то большее, чем дружбу, но сразу же загоняла это чувство глубоко внутрь. Нельзя рисковать тем, что есть.

— Слушай, — встрепенулся Алекс, — а давай завтра сходим к Ахмеду за новой порцией, и ты покажешь мне свои наброски про закат? Я в них ничего не понимаю, но посмотрю.

— Обязательно, — улыбнулась Лена.

Они ещё долго сидели на крыше, болтая о ерунде. Солнце почти скрылось, когда в кармане у Алекса завибрировал телефон. Он глянул на экран, и его лицо изменилось — появилось то самое выражение, которое Лена называла «режим блогера».

— Что там? — спросила она.

— Да так, в школе новости. Завтра будут агитаторы от какого-то научного проекта. Что-то про улучшение внешности, самовыражение… Короче, велели всем быть в актовом зале. Интересно же!

Лена почувствовала лёгкий укол тревоги.

— Улучшение внешности? Звучит как очередная диета.

— Ну, не знаю. Может, что-то стоящее. — Алекс уже листал ленту в телефоне. — Там молодые учёные, стартап. Говорят, уже несколько школ подключилось.

Он встал, отряхнул джинсы.

— Ладно, мне пора. Завтра увидимся. И не кисни, Ленка! Ты у нас самая настоящая, без всяких улучшений.

Он чмокнул её в макушку и направился к пожарной лестнице. Лена осталась одна. В наступивших сумерках крыша казалась островком тишины. Она достала из рюкзака блокнот и карандаш и попыталась набросать линию горизонта, но мысли упрямо возвращались к словам Алекса: «улучшение внешности», «молодые учёные», «стартап».

Что-то подсказывало ей: эта новость изменит больше, чем кажется.

Она закрыла блокнот и посмотрела на тёмное небо. Первые звёзды зажигались робко, неуверенно. Лена вспомнила слова мамы: «Красота — это когда ты светишься изнутри». Интересно, что сказали бы эти учёные?

Дома её ждал сюрприз. Разбирая старые книги на антресолях по просьбе мамы, Лена наткнулась на потёртую тетрадь в бархатной обложке. На первой странице красивым почерком было выведено: «Дневник. Елена Орлова. 1985 год».

Лена ахнула. Это был дневник её бабушки, тёзки, о которой в семье ходили легенды. Бабушка умерла, когда Лена была маленькой, и о ней почти не говорили — слишком больно было маме. Но Лена знала, что бабушка писала стихи.

Она осторожно открыла тетрадь. Пожелтевшие страницы пахли стариной. Первые записи были обычными — школа, подруги, первая любовь. Но потом Лена наткнулась на странную фразу: «Сегодня видела его снова. Он говорит, что может сделать меня прекрасной. Но разве я не прекрасна? Мама говорит, что красота в душе. А он смеётся. Говорит, что душа не видна. А если изменить лицо — увидят все. Я боюсь и… хочу».

Лена перечитала несколько раз. Сердце забилось быстрее. Неужели бабушка тоже стояла перед таким выбором?

Она перевернула страницу. Дальше шли стихи, и среди них одно было подчёркнуто красным. Оно называлось «Секретное». Лена прочла первые строки:

Не верь, что лик твой — лишь обложка,

Что можно смыть и переплести.

Твоя душа — в тебе окошко,

Её от мира не спасти.

Лена замерла. По коже побежали мурашки. Она вдруг почувствовала невероятную связь с бабушкой, словно та стояла за плечом и шептала: «Будь собой».

За окном зажглись окна соседнего дома. Лена закрыла дневник и прижала его к груди. Завтра в школе начнётся что-то новое. И, возможно, эти старые страницы помогут ей найти ответы.