Читать книгу Гонимый экзорцист - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 7

Вот страницы из «Энхиридиона папы Льва», переписанные рукой гонимого экзорциста, чья исповедь была нам явлена ранее. Я сохранил мистическую суть гримуара, но облачил её в плоть того мрачного мира, где колокола не умолкают, а ведьмы Чёрной Розы плетут свои чары.

[На полях, каллиграфическим, но немного дрожащим почерком]

Нашел этот фолиант в тайнике под алтарем разрушенной часовни в пригороде Плачущего Канцонье. Странно, но страницы его не тронула сырость, а металлические пантакли на обложке, казалось, слабо светились в темноте, словно их натерли светляками. Говорят, эту книгу сам Папа Лев III вручил Карлу Великому. Не знаю, правда ли, но сила в ней чувствуется – древняя, римская, но не та, что заповедана в соборах, где мне выжгли клеймо. Сила эта – в слове, запертом в знак.

Энхиридион, или Карманная Книга Света

Переписано с латинского списка 1660 года, найденного в склепе.

Знай, странник, идущий сквозь чумной туман, что эта малая книжица составлена не для забавы. Ее рисунки и молитвы – не просто шепот, а крик, обращенный к устроению мира. Я сам, гонимый, убедился: они работают не только против видимых врагов – солдат епископа или городской стражи, но и против тех, кто рыщет в ночи, против ядовитого дыхания Скверны и даже против отчаяния, что тяжелее любого железа.

Наставления, как должно действовать.

Тот, кому посчастливится (или же будет суждено роком) держать эту книгу, должен хранить её в новом кожаном мешочке, лучше всего – из шкуры ягненка, закланного без пролития крови на землю, как учат ведьмы. Носи её всегда при себе, на голой груди, под рясой или рубищем.

Каждое утро, едва первый луч проклюнет тьму (а в Канцонье это случается редко), читай хотя бы одну страницу, стоя на коленях лицом к востоку. Делай так, как делал император. Я пробовал – даже сквозь гул погребальных колоколов слова эти прочищают разум.

Наипаче всего твори милостыню. Нищим, что ютятся в развалинах Собора Вечной Агонии, подай монету или краюху. Ибо сказано мудрыми: небесные гении, коим поручено блюсти порядок, становятся твоими друзьями, когда ты милосерден.

И помни: не смей искушать Бога праздным любопытством. Духи, даже самые малые, не терпят игр. Они здесь, в этом мире, чтобы помочь нам в нужде, а не тешить нашу гордыню. За этим я и сам проследил, когда Очи Видения едва не выжгли мне душу за чрезмерное любопытство.

О Начале Евангелия от Иоанна.

In principio erat Verbum… В начале было Слово.

Эту молитву я читаю чаще всего. Когда чумные блохи роем кружат над маской доктора, когда тени становятся слишком длинными, я шепчу: «И свет во тьме светит, и тьма не объяла его». Эти слова – как серебряный кинжал, выкованный не в пламени Скверны, а в самом горниле Истины. Они – первый и самый надежный пантакль.

О таинственных рисунках.

Знаки, что ты увидишь на этих страницах (а я срисовывал их с величайшим тщанием при свече из желтого воска), суть не просто чернила на бумаге. Они обладают той же природой, что и розы ведьм Чёрной Розы – концентрированной волей. Как шипы тех роз хранят силу Скверны, так и эти глифы хранят в себе отпечаток небесного порядка.

Достаточно носить их на себе с благоговением, и они создадут невидимый круг, сквозь который не пробьется ни стрела, ни злое слово, ни хвороба. Не веришь? Вспомни медного змия Моисея. Вспомни пестрые прутья Иакова. Не магия это, а тайная симпатия мира, где все связано невидимыми жилами.

Покаянные псалмы.

Псалом 6: Господи! не в ярости Твоей обличай меня…

Хорош, когда немощь одолевает. Я читал его над умирающими от чумы, и иногда боль отступала ровно настолько, чтобы человек успел прошептать последнюю волю.

Псалом 31: Блажен, кому отпущены беззакония…

Тот, кто боится, что его тайные грехи (а у изгнанника их много) откроются людям, пусть читает этот псалом трижды на дню. Я проверял: язык врагов моих деревенеет, и они забывают, зачем пришли.

Псалом 37: Господи! не в ярости Твоей обличай меня…

Святой Иероним сказал, что он исцеляет падучую. В наших краях это редкая болезнь, но вот от укуса чумной блохи, когда тело сводит судорогой, он помогает, если носить его слова, начертанные шилом на серебре.

Псалом 50: Помилуй меня, Боже, по великой милости Твоей…

Этот псалом – как окропление иссопом. Читаю его всегда после того, как приходится применять силу или когда к горлу подступает тошнота от вида разлагающихся тел. Он очищает лучше любой крещенской воды, которую церковники считают своей монополией.

Псалом 101: Господи! услышь молитву мою…

Для женщин, что не могут родить в этом проклятом мире. Напиши имя гения Силти кровью голубя на девственном пергаменте, и пусть жена носит его между лопаток. Видел я, как после этого в пустынных домах начинал слышаться детский плач – звук, почти забытый в Канцонье.

Псалом 129: Из глубины взываю к Тебе, Господи…

Для получения откровения во сне. Положи под голову три кедровых листа с именем Стилу, и Скверна, возможно, покажет тебе во сне не только свои узлы, но и пути к спасению. Мне она показала путь к лавке Мары.

Псалом 142: Господи! услышь молитву мою, внемли молению моему…

Говорят, Давид не знал поражений, пока читал его. Я не воин, но когда иду в самое сердце зараженного квартала, этот псалом – мой щит.

Литании святым.

Sancta Maria, ora pro nobis.

Я взываю к Ней. К Деве, что родила Свет во тьме. Ей, чей образ не осквернили ни чума, ни людская злоба, изгнавшая меня. Она – последний оплот для таких, как я, проклятых, но не сломленных.

Молитва Папы Льва.

Я переписал её золотом, насколько мог. Вот она, сила, обещанная императору:

«Слово, ставшее плотью, пригвожденное ко кресту… Я заклинаю тебя твоим святым Именем, оградить эту тварь (или меня, грешного) от всех злых нападок со стороны демонов и злых духов… Бегите же, исчезните, демоны, заклятые враги людей! Ибо вот Крест Господа, бегите, враги! Лев от колена Иудина победил!»

Сильные слова. Я чувствую, как они жгут язык. После них даже воздух в комнате становится чище, а звон колоколов – тише.

О ключах к молитвам.

В этой книге сказано: чтобы молитва подействовала, нужно в определенный день и час начертать её на пергаменте, а кресты отметить кровью из мизинца левой руки. Кровь – это жизнь. Это та самая сущность, которую Чумные Доктора собирают в свои стеклянные ампулы. Только здесь она отдается не для изучения болезни, а для защиты. В этом мире, где сама смерть поёт канцоны, только жертвуя частью себя, можно обрести силу.

Имена.

Trinitas, Sother, Messias, Emmanuel, Sabahot, Adonay…

72 имени Бога. Я шепчу их, когда тьма сгущается настолько, что не видно собственной руки. Каждое имя – как удар колокола, разгоняющего морок. Они напоминают мне, что даже здесь, в изгнании, надо мной есть порядок, который сильнее хаоса чумы.

Слова Адама.

Есть здесь и слова, которые Адам произнес, оказавшись в Лимбе, на берегу Ахерона. Valeanduda Zazas, Adonay… Кто будет носить их в дороге, не собьется с пути и не падет от руки разбойника. Я сшил их в подкладку своего сапога. Дороги Плачущего

Канцонье полны лихих людей, и эта предосторожность ещё ни разу меня не подвела.

[Внизу страницы, приписка, сделанная той же рукой, что и основной текст] Переписывая это, я чувствую, как моя собственная память о первом изгнанном демоне становится всё призрачнее. Я заплатил за знание, и плата моя – часть меня самого. Но эти слова, эти имена – они теперь моя новая память. Мой новый путь. Я иду в темноту, к Сердцу Скверны, неся в себе свет, украденный у древних книг и запечатанный кровью моего мизинца. Да будет так.