Читать книгу Карта ведьминых дорог - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 3

Стыло. Уныло. Будто не май на дворе, а середина апреля. Тучи, того и гляди, дождем умоются. Зелень хлипкая. Пора бы уже сирени цвести, да гроздья еще только проклюнулись. И настроение под стать погоде — такое же слезливое. А откуда ему быть веселым? После похорон-то? Смерть любого человека слезу прошибает, а отца хоронить, вообще, мрак полнейший.

А еще страшнее, когда сразу от погоста его вдова в дом приводит хахаля. Людей бы постыдилась, дура неблагодарная. Не-е! Ну это ж надо! Еще его кружка с чаем на столе стоит, тапочки в прихожей ждут хозяина, а жена в постели с другим кувыркается. Ладно бы хоть сорок дней прошло, вдова-то молодая, на девятнадцать лет покойного мужа младше. Понятно, что одна куковать до конца жизни не станет, и мужа нового найдет, и ребенка родит. Но не от свежего могильного холма же ухажера в дом приводить!

Агата зябко поежилась, утерла на щеках слезы и резко отвернулась от окна, когда дверь в ее комнату распахнулась.

— Так, дорогая! Приготовь завтрак, к вечеру погладь мое синее платье, а то помялось, в ресторан в таком стыдно идти. А еще сбегай в магазин, прикупи коньяка, шампанского, сыра, колбасы. Помолвку отмечать буду! — в дверном проеме стояла мачеха, горделиво вскинув голову.

Агата поморщилась — ну чего вот в ней отец нашел? Про таких говорят: ни кожи, ни рожи и попа с кулачок. Сухая, как жердь, губы тонкие, глаза узкие и нос длинный. Разве что волосы у нее роскошные: густые, волнистые до пояса. Обесцвеченные только. Родной, черный цвет с каштановым отблеском был бы круче, и ей бы больше подошел. А в обрамлении выжженных пергидролем косм лицо казалось серым и болезненным.

— Что, Маргоша? И денег дашь? — с насмешкой спросила Агата. Уж кому, как не ей, знать, что в доме денег нет.

Жили они небогато, но и не бедно. Зарплата у отца была приличная. Хватало и на хлеб, и на масло, да и холодильник не пустовал. Пока отец шесть месяцев назад не женился, то и на отпуск к морю средства находились, и на обучение дочери в институте культуры, да и автомобиль Лада для Агаты приобрели. Пусть не новая машина, зато удобная и своя. А с приходом в семью новой жены отца, денег стало резко не хватать, при том, что Агата уже работала в библиотеке. Заработок невелик, но на свои потребности вполне хватало. Даже накопила немного на отпуск. А мачеха не работала, зато требовала у супруга чуть ли не каждый день новых подарков — то шубку ей беличью, то кольцо с бриллиантом, то новое платье, как у Дженнифер Лопес, то автомобиль Форд, обязательно красного цвета, и чтоб люк сверху был. Благо, что на такой автомобиль у отца уже средств не осталось. Пришлось молодухе довольствоваться подержанным Москвичом. Но, ведь купил. А на похороны Агата свои отпускные накопления потратила. Ей не жалко было этих средств — какая уж теперь поездка по Золотому Кольцу. Тошно! Горько!

— С чего бы это? Свои потратишь, знаю, есть у тебя! — мачеха подбоченясь вскинула голову кверху. — И вообще! Не смей меня Маргошей обзывать! Для тебя я Маргарита Леонидовна! Петр эту квартиру мне подарил, здесь я хозяйка, и непочтения не потерплю. Вот еще что: отныне зарплату будешь отдавать мне, все домашние дела на тебе, а к моему новому мужу относись с любовью и лаской. Но если замечу, что глазки ему строишь и бедрами перед ним виляешь, выпорю. Мало не покажется.

— А не ошалела ли ты, Маргоша? Лопату ли мне ни приготовить? — рассмеялась Агата.

— Какую лопату? Зачем? — удивилась Маргоша, тут же растеряв всю спесь.

— Как зачем? Чтобы корону с твоей дурной башки сбить, — усмехнулась Агата.

— Что-о-о? Да как ты смеешь! Да я… Да ты… — захлебывалась визгом мачеха. — Вон из квартиры… На паперти будешь подаяние просить. Бомжиха! Малолетка сранная!

— И чего это ты так разбушевалась? Я-то малолетка, спорить не буду, а ты хоть на четыре года старше, но с детства уже старуха, — усмехнулась Агата. — Впрочем, продолжай! Красные пятна на твоих рябых щеках твоему хахалю понравятся! Да и не переживай ты так, я и сама не горю желанием жить с тобой под одной крышей.

— Да ты…

— Что здесь происходит? — заполошные визги мачехи не позволили услышать Агате, как хлопнула входная дверь квартиры, и в комнату вошла ее бабушка. — Как ты, Агатушка? Вещи собрала? Молодец. Поехали скорее из этого бедлама.

— Что несешь, бабка? Какие вещички? Здесь все мое! — с новой силой завизжала Маргоша. — Ничего не отдам! Славик! Вызывай полицию! Нас грабят!

— Славик, вызывай! Пусть расследуют, почему у моего сына здоровое сердце остановилось, а вообще-то не обязательно. Следствие и так все выяснит, — тихо сказала бабушка, да только после этих слов Славик, выглядывающий из хозяйской спальни, резко закрыл дверь, а Маргоша захлебнулась собственным воплем, выпучила глаза и мгновенно побледнела. — Пойдем, внученька из этого болота. А ты, Маргоша, поживи пока в чужой квартире, очень скоро ты ее потеряешь. Испоганила ты жизнь свою, быстренько она тебе отомстит.

Вещи свои Агата собрала еще ночью и уже загрузила их в багажник своей машины. Она подхватила рюкзачок, куда сложила пару комплектов нижнего белья, запасные джинсы, три футболки, пару летних кроссовок, щетку для волос, да минимум косметики, чтобы пару дней не открывать сумки и коробки с одеждой.

— Давай-ка, внуча, на кладбище заедем, — предложила бабушка. — Принято с утра после погребения могилу навещать. Вот и поглядим, как Петенька там ночь провел.

— Заедем, бабусенька, раз так положено, — кивнула Агата. — Только зря это. Папу мы все равно там не увидим.

— Как знать, как знать, — задумчиво проворчала бабуся, — Через Калинов мост души на сороковой день только проходят, а до того в своем мире блуждают.

— Какой еще мост? Ты о чем, бабуся?

— Дома все тебе расскажу, поведаю. И про мост, и про речку Смородину… Пора уж мне открыться. Повзрослела ты, в силу входишь…

Агата обернулась, чтобы последний раз окинуть взглядом отчий дом, где она выросла, и откуда вынесли гробы с любящими ее родителями — сначала мать девять лет назад, а вчера и отца. Двадцать три года дом для нее был родным и уютным, а сейчас предстал мрачным, холодным и злым. Даже кусты сирени у скамеек возле крыльца казались унылыми.

— Опять эта ворона меня взглядом буравит, — недовольно проворчала под нос девушка. Вроде бы тихо сказала, да бабушка все равно услышала:

— Какая ворона? — она обвела взглядом двор. — Это не ворона, а ворон. Давно он за тобой… приглядывает?

Ворон сидел на ветке раскидистого куста, черный, как сама тьма. От его пристального взгляда по телу бежали мурашки. Он казался разумным и очень злым, того и гляди, заклюет:

— Да уж с неделю встречается всюду, кажется, что специально меня преследует. А сегодня всю ночь до утра в окно подглядывал, — ответила Агата и удивленно вытаращила глаза на бабулю. Та что-то пошептала в ладонь, пристально глядя на ворона, и резко вскинула руку, будто бросила камень в мрачную птицу. Ворон круто взлетел с ветки и картаво каркнул. К удивлению Агаты в крике птицы ей послышались вполне человеческие слова: «Скорррро! Жди, жди!»

— Давай-ка поспешим! — бабушка потянула Агату к автомобилю. — Вижу, времени осталось меньше, чем я надеялась.

— На что времени не осталось? Что вообще происходит? — хриплый крик ворона, непонятные действия бабушки, как предвестники чего-то неприятного вызывали испуг.

— Терпение, внученька. Поехали! Дома поговорим. Все расскажу, все поведаю!

Вождение машины всегда действовало на Агату умиротворяющее, и забылись бы все последние события перед побегом из дома, если бы на кладбище у двойной могилы родителей вновь не встретился жуткий непонятный ворон. Его пристальный взгляд опять заполонил девушку страхом.

— Пошел вон! — бабушка взмахнула рукой, однако ворон лишь перескочил на ветку боярышника чуть выше и проворчал:

— Час-час-час настал…

— Чтоб тебе пусто было, окаянный! — выругалась бабушка, шаря глазами по низу в поисках прутика.

И нашла… Но не успела замахнуться на вредную птицу. Внезапно ворон закричал и затрепыхал крыльями, истерично задергался, словно кто-то схватил его за лапы, а потом свалился с куста и замер. Его крылья безжизненно распластались на могильном холмике Агатиного отца, и лишь подергивания крючковатых лап говорили, что ворон жив.

— Спасибо, Петя! Придержи его немного, сын, пока мы скроемся. И прости, что на могилку к тебе больше не придем. А на реке Смородине я тебя встречу и провожу, — бабушка улыбнулась и медленно пошла прочь с кладбища. Ничего не понимая, Агата поспешила за ней. Все больше вопросов готовы были сорваться с ее языка, но девушка помнила, что бабуся обещала все рассказать дома.