Читать книгу Ничья девочка. Незабываемые воспоминания женщины, осмелившейся противостоять Джеффри Эпштейну и Гислейн Максвелл - Группа авторов - Страница 2

Совместная работа над мемуарами очень сближает. Авторам часто приходится задавать очень личные вопросы. Какими бы яркими ни были воспоминания, я всегда стараюсь их подтвердить – изучаю все имеющиеся документы и беседую с теми, кто был свидетелем описываемых событий или знал о них. В этом смысле при работе с Вирджинией для меня не было ничего нового.

Мемуары Вирджинии отличают от других две особенности. Во-первых, воспоминания, которыми ей пришлось делиться, оказались невообразимо разрушительными для нее самой; во-вторых, некоторые действующие лица ее мемуаров касаются богатейших и влиятельнейших людей на Земле. Некоторые из них уже угрожали, что заставят Вирджинию замолчать. С самого начала мы с ней понимали, что выражения придется подбирать очень тщательно, – разумеется, точность необходима всегда, но, помимо того, важно было защитить ее от нападок тех, кто предпочел бы, чтобы она держала язык за зубами.

Я хочу откровенно рассказать о том, почему Вирджиния предпочла не молчать, хотя, конечно, сохранить все в тайне было бы для нее гораздо безопаснее. Но с самого начала она верила, что ее рассказ поможет другим – не только тем, кто пострадал от Эпштейна, но и всем, кого принуждали к сексу против их воли. Четыре года мы с Вирджинией откровенно беседовали, обменивались электронными письмами и текстовыми сообщениями. И она снова и снова повторяла: ее нужно изобразить достоверно, со всеми недостатками. Она хотела, чтобы мир узнал, какая она на самом деле. Тогда пострадавшие от насилия, прочитав ее книгу, почувствуют себя не такими одинокими. Вирджиния надеялась, что правдивое описание всего ею пережитого даст большему количеству людей стимул бороться за перемены, которые, по ее мнению, были так необходимы. Важным достижением стала бы законодательная отмена срока давности за сексуальные преступления против детей.

Редко доводилось мне встречать такого славного и великодушного человека, как Вирджиния. Она была предана своим троим детям, которых растила вместе с мужем Робби Джуффре (с которым они позже разошлись). Кроме того, она была страстной и решительной. Страсть Вирджинии помогла мне, под ее руководством, рассказать полную историю ее жизни и, что не менее важно, задать ей важные вопросы, подтвердить ее слова и в конечном счете помочь создать вдохновляющее и вместе с тем душераздирающее произведение, которое вы сейчас держите в руках.

Когда речь зашла о насилии, которому Вирджиния подвергалась ребенком, я разыскала ее подругу детства, которая необычайно откровенно поделилась тем, как Вирджинию в совсем юном возрасте растлевал ее отчим (позже его осудили за изнасилование еще одной несовершеннолетней девочки). Помощь той подруги и ее доброта стали глубоким источником утешения для Вирджинии. По совету профессионального фактчекера я также долго беседовала с матерью Вирджинии, ее бывшим бойфрендом и двумя ее братьями, которым Вирджиния рассказывала о перенесенном насилии как со стороны отца, так и со стороны его друга. Много раз я обращалась к отцу Вирджинии, пытаясь узнать, как он относится к обвинениям дочери, но он всякий раз энергично все отрицал.

Привожу один его ответ полностью: «Чтобы расставить все точки над i: я никогда не насиловал мою дочь и не знал, что этим занимался Форрест ***. Если бы я об этом узнал, я бы очень разозлился и разобрался с ним. Я давал дочери все, что она хотела, и ни разу пальцем ее не тронул. Я не знал о том, что творилось у Эпштейна, пока не прочел обо всем в Интернете и не стал получать звонки от новостных агентств. Они многое переврали, даже ее второе имя! Ее зовут Вирджиния Ли, а не Вирджиния Луиза Робертс! Я человек нравственный и считаю, что мужчин, которые насилуют малолетних детей, следует судить, а потом кастрировать. Меня реально бесит, что кто-то написал, будто я применял насилие к собственным детям. Как отец, я старался дать моим детям только самое лучшее».

Вирджиния довольно много времени провела рядом с Эпштейном и Максвелл; ее слова о том, что происходило в их окружении, подтверждены тысячами страниц материалов открытого разбирательства, в том числе письменных досудебных показаний, данных под присягой, и записями в бортовых журналах самолетов Эпштейна. В документах раскрыты имена многих из тех, кому, по словам Вирджинии, ее продавали. Содержание этих документов подкрепляется многочисленными источниками, в том числе интервью, которые Вирджиния давала прессе (я все их изучила) и опубликованными книгами на ту же тему таких авторов, как Джули К. Браун из «Майами геральд», бывшего адвоката Вирджинии Брэда Эдвардса и бывшего прокурора Южного округа Нью-Йорка Джеффри Бермана. Кроме того, я беседовала со многими юристами Вирджинии, в том числе с Эдвардсом, Сигрид Макколи и Бриттани Хендерсон.

Во время работы над книгой приходилось несколько раз останавливаться и начинать все сначала – частично из-за проблем Вирджинии со здоровьем. Но она неизменно настаивала: книга должна увидеть свет. Она хотела, чтобы ее страдания не были напрасными. Если, говорила она, удастся помочь даже одному выжившему после сексуального насилия, значит, дело того стоит. В октябре 2024 года она была готова возобновить работу над книгой. Мы встретились для окончательной вычитки рукописи. Я прилетела в Австралию, где уже побывала в 2022 году, и мы, сидя рядом, вычитывали весь текст, строку за строкой. Иногда я прерывалась для того, чтобы отредактировать отдельные куски, а потом читала их ей снова. К концу моего визита Вирджиния одобрила содержание всей книги, кроме этого примечания, добавленного мною уже после ее ухода. Она была глубоко благодарна людям из самых разных сфер ее жизни, которые поддерживали ее в желании рассказать о том, что она пережила.

Вечером 9 января 2024 года (в Австралии уже наступило утро 10 января) Вирджиния позвонила мне в чрезвычайно подавленном состоянии. По ее словам, накануне вечером они с Робби поссорились и он набросился на нее с кулаками. Мы с ней долго говорили. Она прислала снимки своего бледного, распухшего лица. Убедившись, что ей ничего не грозит, я вызвалась связаться с ее матерью и старшим братом и позвонила им обоим.

Вирджиния заявила о произошедшем в полицию штата Западная Австралия, но Робби ни в чем не обвинили. Робби выдвинул встречные обвинения, которые окончились для Вирджинии запретительным судебным приказом общаться со своими детьми. Запрет больно ранил Вирджинию – разлука с детьми была для нее невыносимой.

Как оказалось, январское происшествие было не первым. Вирджиния рассказала мне о том, что произошло в 2015 году в Колорадо. Тогда, после того, как Робби напал на нее, его арестовали. Я встретилась с помощником шерифа, который вел дело; он долго рассказывал мне об инциденте и сказал, что тогда Робби запретили возвращаться домой. Однако материалы дела более не доступны широкой публике. Вирджиния представила тот эпизод как единичный случай. По ее словам, она не хотела писать о нем в книге ради детей. Тогда они с Робби переживали очень непростой период в жизни, и оба старались сделать так, чтобы тот эпизод остался позади. (Робби, завуалированно упомянув о происшествии при личной встрече, выразился примерно так же.) Я знаю, что женщины, ставшие жертвами домашнего насилия, часто предпочитают промолчать по разным причинам. Кроме того, жертвы перенесенного в детстве насилия значительно чаще – в пятнадцать раз чаще, если верить одному широко цитируемому исследованию, – становятся жертвами насилия и во взрослом возрасте. Я выполнила пожелания Вирджинии и не стала писать о прошлом столкновении.

Ситуация ухудшилась в марте 2025 года, после того, как Вирджиния пострадала в автокатастрофе. В последний раз мы с ней говорили по телефону 31 марта 2025 года. Она сказала, что лежала в больнице, но ушла оттуда из-за разногласий с врачами. Я просила ее вернуться в больницу, и она обещала, что так и сделает. Но больше всего ее интересовали дети; ей отчаянно хотелось знать, как они поживают. Перед тем как мы закончили разговор, она сказала: «Если на то воля Божья, я не боюсь. Если настало мое время уходить, значит, пора уходить, но я хочу, чтобы книга увидела свет». Я снова просила ее позволить врачам сделать свое дело. «Хочу, – сказала я, – чтобы ты была рядом до конца моей жизни». Она сказала, что любит меня. Я ответила, что тоже люблю ее.

На следующий день, 1 апреля, Вирджиния послала мне и Дини фон Меффлинг, своему пресс-секретарю, электронное письмо, в котором недвусмысленно подтверждала свое желание опубликовать книгу. Привожу часть письма:

«Я обращаюсь к вам, чтобы обсудить важный вопрос, связанный с моей книгой „Ничья девочка“. Мое искреннее желание заключается в том, чтобы книга была издана, невзирая ни на какие мои обстоятельства…

Содержание книги жизненно важно, так как оно призвано пролить свет на системные ошибки, которые допускают незаконную торговлю беззащитными людьми в разных странах. Очень важно понять правду и рассмотреть все вопросы, связанные с этой темой, – как ради торжества справедливости, так и для повышения осведомленности.

В случае моей кончины я хотела бы убедиться в том, что „Ничья девочка“ все равно увидит свет. Я верю, что книга способна подействовать на жизнь многих людей и вызвать многочисленные дискуссии о серьезных преступлениях, описанных там. Буду признательна, если вы поможете воплотить мое желание в жизнь. Спасибо за вашу поддержку, терпение и, самое главное, любовь♥♥♥».

5 апреля Вирджиния сделала официальное заявление в журнале «Пипл», где впервые публично заявила, что муж применял к ней насилие. Она особенно выделила нападение 9 января. Вот что частично было написано в ее утверждении: «Я сумела дать отпор Гислейн Максвелл и Джеффри Эпштейну, которые насиловали меня и торговали мной. Но мне не удалось избежать домашнего насилия, которое омрачило мою семейную жизнь. После последнего физического нападения моего мужа я больше не могу молчать» (адвокат Робби отказался комментировать обвинения Вирджинии, сославшись на идущий судебный процесс).

Меньше чем через три недели Вирджинии не стало. Она покончила с собой на своей отдаленной ферме.

Прежде чем книга отправилась в набор, два брата Вирджинии и их жены выразили озабоченность в связи с тем, что в написанной ею книге преуменьшена важность домашнего насилия, которому она, судя по всему, подвергалась. Они поделились своими соображениями о том, как непросто приходилось их сестре в семейной жизни, и предложили опубликовать ее мемуары с примечаниями, которые не позволят подорвать доверие к ней. Вместе с тем они поддержали публикацию мемуаров Вирджинии и подтвердили их важность в деле призвания абьюзеров к ответственности.

Размышляя о Вирджинии после ее кончины – обо всем, чего она добилась и обо всех перенесенных ею страданиях, – я не перестаю думать о тех последних трех сердечках в конце ее письма. Они останутся со мной навсегда. Несмотря на невыразимую жестокость, какой она подвергалась в течение всей жизни, Вирджиния предпочитала держать сердце открытым и, когда возможно, наполненным любовью. Миру есть чему поучиться у Вирджинии. Считаю огромной честью возможность провести рядом с ней четыре года, помочь ей рассказать свою историю и позаботиться о том, чтобы ее наследие сохранилось.

Эми Уоллес, август 2025 г.