Читать книгу Дорога в легенду - Группа авторов - Страница 5

Неделя, как я на Горячих Ключах.

Прохор пять раз в день ложится в деревянное, в зеленой слизи корыто. Я тоже ложусь, но только утром и вечером. Корыто стоит на источнике, вода в него вливается, пузырясь, щекочет плечи и обтекает ноги. Прохор фырчит в наслаждении. Надоест на спине, перевернется на бок. В рот набирает воду, щеки надувает и фырчит с закрытым ртом. Сколько выпивает за день – непонятно; очевидно, не менее как ведра полтора, и все потеет. Лечебное свойство этой источниковой воды, наверно, в том и есть, что потеет от нее человек. Прохор так и говорит:

– Омыть внутренности н-надо. Накипело. Все живое т-требует оммывки.

Перед глазами небо и зубцы гор. В позвоночник, в плечи, в бедро по-живому мягко тычутся теплые, текучие, бурунчики.

За кустами топорщится старая крыша одинокой избы. Ее, говорят, построил какой-то предприимчивый председатель колхоза соседней, Кемеровской, области, чтобы извлекать для артели прибыль. Сюда изредка ходил самолет, садился в тридцати – сорока километрах, и до Ключей добирались по тропам кто как, безнадзорно. Тот самолет почему-то давно перестал летать.

В шестидесятые годы приходила специальная экспедиция медиков, исследовала ключ с точки зрения химии, физики и тому подобного. Составили медики докладную записку, основательную, серьезную, с серьезным выводом: строить бальнеологический санаторий! Но строительства нет и неизвестно, когда будет.

Сколько их, этих первобытных здравниц, не внесенных на карту, разбросано по Сибири! Мысль у меня давняя: пройти с кинокамерой по всем таким местам, заснять и показать людям в городах.

Вот западная и центральная части Саян. С хребтами Араданский, Сабинский, Обручева, Танну-Ола, Сангилен… Впадины, котловины, ущелья. Пойди по реке Барахоль – увидишь растекающийся пар, жердяную загородку – тоже древняя народная лечебница.

Северо-восточнее озера Тере-Холь, в устье ручья Баяй, есть минеральные источники, куда тувинцы и хакасы добираются верхом на лошадях. О пользе минеральной воды, стекающей вдоль Белино-Бусинского горного разлома, и кремнекислом, сероводородном с примесью радона источнике в междуречье Чаван-белин я слышал также давно. Тут люди, добравшись кто как, лечатся до первого снега, который выпадает в сентябре. Последняя партия людей уходит, а с гор спускаются звери. Они сперва скапливаются в нижней части густого хвойника. При снеге и морозе пар плотнее охватывает леса, укрывает опустевшие шалаши, землянки. Звери обживают «курорт» по-своему (никто еще не догадался остаться, без ружья, конечно, в зиму и понаблюдать, как они, звери, обживают, лечатся, и у меня давняя мечта самому это сделать), до следующего лета тут живут. А поздней весной, когда снова люди появляются, звери уходят.

Очень популярны среди хакасского и тувинского населения лечебные воды в долинах малых рек Улуг-Адыр-ои, Нижнего Кадрауса, Кижи-Хема… Кстати, на Кижи-Хеме (источник тут в горах на высоте полутора километров) в 1966 году побывал доктор геолого-минералогических наук Е. В. Пеннекер, он доказал, что источник превосходит минеральную воду многих лучших источников страны, а радона в нем больше, чем в прославленной Белокурихе.

У подножия перевала Чойган-Дабан были знаменитые исследователи Сибири Крыжин, Грум-Кржимайло, Обручев… Все они выражали надежду, что вот государство курорта. Минуло сто лет, а на Чойган-Дабане пока жмутся лишь четыре черных срубика да один колодец.

К западу от Чойган-Дабана древняя тропа ведет к другой минеральной воде, к той самой, о которой в прошлом веке топограф Крыжин писал, что «она еще знаменитее своими углекислыми ключами и посещается как нашими пограничными жителями, так и из далеких стран приходят к ней».

Нет на планете минеральных источников, подобных которым не имелось бы на земле Сибири. Реки целебной воды у нас бегут без пользы!

И при этом-то – дела-а! – к нам везут бутылки с минводой из Ставрополья! При этом-то сибиряку врач советует ехать на воды в Ставропольский край или еще дальше! Путевочника из Красноярска, Иркутска, Черемхово, Кызыла везут туда чаще на самолете. За семь тысяч километров. Но на самолете не везут на Чойган-Дабан. Хотя от Красноярска всего четыреста с немногим, от Иркутска – триста пятьдесят, от Черемхово – двести восемьдесят километров. Не везут.

– Почему? – спросил я знакомого летчика.

– Да туда же нет организованных пассажиров с направлениями, чтобы нам открыть маршрут, – ответил летчик.

– Почему нет организованных направлений? – обратился я к медикам, понимая, что вопрос задаю наивный. «Как же они могут направлять на лечение, если там никаких условий?»

Так мне медики и ответили:

– Как же мы станем направлять, если там ничего, кроме шалаша да примитивных срубов!

– Почему ничего не строите на Чойган-Дабане? – спросил я знакомого строителя в Кызыле.

– Как же строить и какой резон, если нет туда никаких самолетов и никакого транспорта? – удивился строитель.

Линия загнулась и сомкнулась в кольцо.

Еще задолго до этого, лет десять назад, я интересовался, почему в Сибири медленно строятся курорты. Интересовался и у себя в Красноярске, и в Москве, в ЦК профсоюзов. Ответ был такой: недостает средств. Тогда я подсчитал, сколько денег тратится на оплату проезда путевочника в Цхалтубо или Железноводск, помножил на количество путевочников, каждый год направляемых из Сибири за ее пределы, приплюсовал сюда расходы на перевозку в Сибирь водицы из того же цхалтубинского или железноводского источника, и вышла сумма настолько громадная (подсчитывал в пределах пятилетки), что с лихвой хватило бы ее на постройку десятка курортов в Сибири на местных минеральных водах. Тогда же я разговаривал с врачами, советующими своим пациентам побывать на каком-нибудь кавказском курорте, спрашивал: «А если бы в Сибири был подобный курорт, вы также считали бы, что вашему пациенту необходимо побывать на кавказском?» Понимал, что вопрос задаю наивнейший, тем не менее задавал. Дальше шел любопытный диалог.

– Что вы! – восклицал врач. – Моему больному совершать поездки, связанные с резким изменением климатических условий, вредно.

– Знаете, что вредно, а советуете.

– А как быть? Моему больному противопоказан Кавказ, но минеральный источник, который там есть, ему очень нужен.

– А не снижается польза источника «противопоказанностью» условий?

– Да как же не снижаться-то! – взрывался местный врач. Другие же врачи отвечали не так прямо, отводили глаза.

А у меня тогда был частный пример из собственного опыта. Не то трижды, не то четырежды меня носило с гастритом на Кавказ. Приезжал оттуда, с полгода – ничего. А потом опять начинало подавливать. Надоумил один знакомый отправиться на сибирскую минеральную водицу. Не на курорт, нет, на тех водах еще не было тогда курорта, и сейчас там нет, а просто на дикий источник, по химическому составу схожий с тем, с кавказским. «Не беда, – уверял знакомый, – что не в палате жить станешь, а в палатке и питаться возле костра, важно, что избавишься от своего гастрита». Послушался я, побывал там. Воду кружкой этакой пол-литровой забирал на манер Прохора.

Прав ведь знакомый оказался. Помогло.

Я рассказал врачу, он совсем не удивился, этак склонил голову набок, шевельнул скучными бровями, проговорил:

– Так и должно быть. Просто ваш организм в данном случае не тратил силы на адаптацию в новой климатической среде.

В центральных плановых органах учли: да, не расширять сеть здравниц на сибирской природной базе – убыточно. Деньги теперь выделяются. Большие деньги. Не было ни гроша, и вдруг алтын.

Беда теперь другая: осваивать деньги некому. Людей распорядители шлют на нефть, на газ, на руды… Сибирская минводица – мелочь. Внимания особого в данный момент не стоит. Могущество, дескать, российское, этим не увеличишь. А так ли?

Этим самым вопросом, как человеку извлечь больше пользы от минводицы, в широте общепланетной занимаются Международная федерация по курортологии и климатологии, международная ассоциация по физической медицине, у нас в стране – Всесоюзное общество физиотерапевтов и курортологов. Оно шлет своих членов на международные конгрессы, ежегодно собирающиеся то в Баден-Бадене, то в Венеции, то в Вашингтоне, в Париже, в Монреале…

Страна располагает научно-исследовательскими институтами курортологии и физиотерапии, они в Баку, Ереване, Фрунзе, Пятигорске, Сочи, Ташкенте, Тбилиси, с филиалами в Сухуми и Цхалтубо…

Есть главный над всеми – Центральный институт курортологии и физиотерапии Министерства здравоохранения СССР.

Бальнеологией занимаются кафедры и секторы медицинских институтов в Воронеже, Караганде, Киеве, Харькове, в Эстонии, Латвии…

Перечисляю – и вот настораживаюсь. Глядите, всё европейская часть или Юг!

Запланировано получать за счет Сибири половину всей электроэнергии страны, столько же угля и газа, больше трех четвертей цветных металлов, мрамора, леса и химической продукции, нефти, четверть минеральных удобрений (глядите-ка!) – этот главный тягач нашего хозяйства повернул на восток и давно, громыхая, движется по таким территориям, как Тюменская область, Алтайский край, Красноярский край, Забайкалье!..

Поставлена задача следом за головным тягачом подтянуть сюда и весь обоз! Сейчас!

На долю Сибири и Дальнего Востока – это много больше всей остальной территории страны – приходится населения всего лишь девять процентов. Сейчас-то!

Зашел я к московским курортологам, объяснил им положение.

– Где бы ни базировались научные учреждения, они в равной степени занимаются всеми точками страны, – бодро ответили мне.

Как ни настраивал я себя, а все же не мог поверить, что сибирские наши проблемы с больших расстояний видятся лучше.

Когда-то, на заре нашего российского бальнеологического санаторостроения, в газетах и журналах вихрились-пыхали споры: какая минвода лучше – кавказская или заграничная? Железноводская водица сравнивалась с карлсбадской, что в Чехии. На карлсбадскую все ехали тогда обеспеченные россияне, лечились. В сравнении-то и доказывалось по пунктам, что железноводские лучше, целебнее.

Давно уже наши россияне не рвутся на заграничные воды. Наоборот, иностранцы рвутся на кавказские. Гидрогеологи тычутся там (в который раз за сто пятьдесят лет), дополнительную разведку делают, бурят, дырявят новые пласты, а дефицит-то этой самой Минводы то в Кисловодске, то в Ессентуках себя показывает.

Теперь, может, товарищи медики, настала пора доказать, что сибирско-саянская вода кавказской много лучше? Надо это для того, чтобы сломить устоявшееся мнение.

Пора разгрузить перенапряженные курорты страны за счет наших минвод, сибирских, напрасно истекающих в овраги! Заботы об этом должны входить в круг прямых проблем, связанных с территориально-производственными комплексами.

До революции в России было девять бальнеологических санаториев, лечилось в них тридцать шесть тысяч человек: шестьдесят четыре процента помещиков, дворян, купцов, двадцать один процент офицеров и чиновников, десять процентов духовенства, врачей, учителей, техников и пять процентов нижних чинов. Рабочих и крестьян – ни одного.

Сегодня только в Сибири – больше двух десятков, крупных, хорошо обустроенных, курортов: знаменитые Белокуриха, Шира, Учум, Красноярское Загорье, Нилова пустынь, Горячинск… Лечатся тут, как подсчитал один скрупулезный краевед, восемьдесят два процента рабочих и колхозников. Но время требует куда большего.

– Вы очень счастливая страна, у вас есть все и на земле, и под землей, – сказал недавно президент японской фирмы «Итотю» С. Подзаки, приняв советского журналиста из Красноярска: при этом президент рассматривал карту Сибири: – Давайте торговать и вместе строить.