Читать книгу S-T-I-K-S. Защитник - Группа авторов - Страница 2

Легавая всю ночь ворочалась в постели, но дело было вовсе не в буре собственных чувств, а скорее в чужих, что вползали в её сознание незваными гостями. С затаённой досадой она слушала, как Веда и Уж коротали ночь вместе в соседней спальне, однако стучать по стене или батарее, словно какая-то сварливая бабка, ей совсем не хотелось. Несмотря на то, что Уж категорически не нравился Легавой, она искренне радовалась за свою копию, ведь Веда рядом с ним будто светилась изнутри, окрылялась и становилась лёгкой и улыбчивой, как весенний ветерок после затяжной зимы или как после трёх "Гремучих Цокотух". А раз счастлива она, то и Лега счастлива.

Но вот у самой Легавой с её, так сказать, возлюбленным дела обстояли далеко не лучшим образом. В их отношениях властвовало самое настоящее ледяное равнодушие: он проявлял ровно ноль внимания и ограничивался лишь случайными приветственными жестами, которые были бесконечно далеки от её настоящих ожиданий. Ей даже показалось, а может, и вовсе не показалось, что он начал её сторониться и чуть ли не избегать. Честно говоря, она изредка мечтала о крепком мужском плече, о любви и нежности, которые хотелось не только получать, но и отдавать в ответ. Однако она была не из тех женщин, кто станет выпрашивать внимание или докучать своими капризами. Ещё чего?! Если он сам не проявляет инициативу и бегает от неё, словно сопливый мальчишка, то и чихать на него три раза, да ещё и с десяток сверху. Но, если уж признаваться откровенно, чем дольше она находилась в Улье, тем сильнее менялась. Можно даже сказать, что в своей прошлой жизни она была, скажем так, "около фригидной". Не поймите неправильно, мужчины ей нравились, и на свидания она время от времени ходила, но не особенно часто, да и серьёзных отношений старалась не заводить. А вот здесь, в этом новом мире, её организм всё настойчивее требовал сексуальной разрядки, вот только разряжаться с кем попало решительно не хотелось.

За прошедшую неделю ей сделали операцию на глазу, и, к счастью, речь не шла о его полном удалении. Благодаря опыту хирурга-офтальмолога она всего два дня проходила с повязкой, потихоньку откармливаясь гороховым раствором и живчиком. Глазик больше не слезился и светился здоровьем.

Почему-то многие искренне полагают, что, оказавшись в Улье, всё непременно будет быстренько заживать самым благополучным образом, но на деле ничего подобного. Никакой паразит не способен довести твой организм до идеального состояния, потому что ему важно лишь одно: чтобы тело функционировало, и не более того. А зубы и глаза тут отрастают по типу лотереи: как выросло, так и выросло. Поправку на прямоту и красоту гриб никогда не брал.

Всю эту неделю Легавая провела в постоянных походах по барам и подолгу гостила у Жала, где они вместе травили байки и смеялись от души. Оказывается, пока она отсутствовала, в заведении появилась новенькая девушка-бармен, хотя слово "новенькая" тут не совсем подходило. Она возникла ещё до того самого злополучного выезда за Окси, просто Лега с ней раньше не пересекалась, да и выходила та на смены нечасто, потому что то работала в одном месте, то искала себя в другом. В принципе, и на этой неделе Легавая с ней тоже не столкнулась лично, а узнала о её существовании только от поварихи, которой барменша почему-то совсем не понравилась и которая крыла её самыми последними словами, и от Жала, который, напротив, за девчонку заступался. Впрочем, блондинка быстро забыла об этой фантомной барменше, хотя, наверное, грамотнее было бы называть женщину за стойкой "барвумэн", и просто приятно проводила время с ребятами. Ей жизненно необходимо было хотя бы на время забыться и просто жить, но в любом случае пришлось возвращаться к работе.

Были также изменения и в составе полиции. В отделе появился новый следователь по особо тяжким преступлениям, опытный и, к тому же, весьма симпатичный парень, который почему-то странно посматривал именно на неё. Блондинка уже почти решилась на свидание, хоть и понимала, что это звездец как непрофессионально и что в случае чего их пару попросту расформировали бы, когда Веда хладнокровно обломала все её планы. Оказалось, что этот самый Дум является крестником Веды и, судя по всему, в своё время он был от неё без ума, но взаимностью она ему так и не ответила. Легавая, конечно, оценила его как мужчину: статный, плечистый, умный. Всё, что требовалось для полного женского счастья. Однако мысль о том, что он может рассматривать её всего лишь как замену собственной копии, мгновенно включала мощный стоп-сигнал. Справедливости ради стоит отметить, что Дум вёл себя предельно корректно, профессионально и даже по-джентльменски, никогда не позволяя себе ни пошлых намёков в её адрес, ни даже лёгкого флирта, что явно шло ему в плюс.

Сам Дум за пару лет, проведённых в Улье, изменился до полной неузнаваемости. Во-первых, он обзавёлся внушительной мышечной массой и превратился из долговязого полицейского в самого настоящего боевого красавца. Во-вторых, он стал опытным трейсером и регулярно выходил в рейды вместе с Шерифом и Суслом. А ещё он раздобыл парочку жемчужин, которые не просто усилили его текущий дар, но и пробудили новый, да такой, что, по иронии судьбы, делал из Дума вовсе не тугодума, а самого настоящего гения многозадачности. Новый дар назывался Фраг, и с его помощью иммунный мог раздробить собственное сознание на несколько независимых осколков. Каждый такой осколок думал, анализировал и просчитывал ходы наперёд параллельно с остальными, а потому в голове у Дума теперь постоянно носилась целая толпа маленьких Думиков, которые думали, думали и думали до тех пор, пока чего-нибудь "такого-эдакого" не придумывали. Польза дара была очевидна: сверхмышление, стратегия, тактика и молниеносные решения. Плохо что ли? Да чтоб все такими башковитыми были! Что касается побочки, то после применения способности, словно после весёлой вечеринки с галлюциногенами, собрать себя обратно в единое целое было не так-то просто... То восприятие глючило, то время как-то странненько плыло, то звуки становились слишком громкими и раздражали, но Дум постепенно научился с этим справляться.

С личной жизнью, правда, всё обстояло не так ярко. Несколько попыток завести серьёзные отношения неизменно заканчивались пшиком. То ли он был слишком сосредоточен на работе, то ли подсознательно искал в каждой новой женщине тень одной-единственной, и не находя, логично разочаровывался и снова оставался один.

Мун, как уже упоминалось ранее, обзавёлся новым напарником, и тот его более чем устраивал, по крайней мере у них были общие взгляды на работу. Пончиковая идиллия. Так что Леге по иронии судьбы пришлось стать напарницей именно Дума.

И вот, в один самый рутинный рабочий день, Полкан наконец вызвал парочку к себе в кабинет. Разговор обещал быть настолько засекреченным, что пришлось даже опустить жалюзи, а сам Полкан заговорил непривычно тихо.

— Дело Кости, — начал он мрачно, — всё ещё висит мёртвым грузом на моих бренных плечах... Ни зацепок, ни результатов, ни хотя бы вменяемой теории у нас нет...

И правда, за то время, что Легавая отсутствовала, прогресс в расследовании застыл где-то на нуле. Могло бы показаться, что это дело давно пора спустить в канализацию. Ну подумаешь, ещё один мертвец? В Улье их тут как тараканов. Люди умирают, а потом снова сюда загружаются с новым кластером и снова умирают. Здесь так принято: человек - это всего лишь расходный материал. Но только не Кость.

Проблема заключалась в том, что покойник владел некой критически важной информацией, однако какой именно, никто не удосужился объяснить. Секретность была такого уровня, что полиции знать о ней попросту не полагалось. И, конечно же, чем дольше длилась вся эта тягомотина с расследованием, тем глубже начинали нервничать Уж и Эльбрус. А если нервничали они, то следом начинал дёргаться и Полкан. Ну а если уж Полкан выходил из себя, то весёлые будни были обеспечены всему отделению без исключения.

Легавая молча выслушала всё, что ей сказали, мысленно переварила услышанное, а затем сдвинула брови в знак едкого недовольства и произнесла:

— Вам нужно было сразу отдать это дело мне. Всё, что вы сделали, это максимум для новобранца после трёхдневного инструктажа. А надо было сфотографировать место преступления: общий план, крупный план, детализацию тела. Заснять видео, собрать улики, волосы, волокна, отпечатки, следы обуви и потожировые следы. Осмотреть труп как следует: под ногтями, на одежде, на коже. Провести нормальную судмедэкспертизу, а не вот это вот всё. И это я ещё молчу о том, что кто-то из сотрудников трогал его личные вещи и основательно натоптал на месте преступления.

Полкан, не говоря ни слова, вытащил из ящика стола две синие папки и протянул одну из них Легавой.

— Вот, держи. Здесь всё, о чём ты только что говорила. А вот это, — он кивнул на вторую, — папка с лицами всех, кто присутствовал на приёме в тот вечер.

Легавая полистала вторую и вдруг негромко рассмеялась:

— Включая меня?

Полкан ничего не ответил и лишь смерил её тяжёлым, многозначительным взглядом. Ну да, это и впрямь выглядело смешно: поручать расследование дела той, чья фотография до сих пор болталась в папке с подозреваемыми. Хотя на деле он просто забыл убрать её снимок из общей стопки. Никакой подозреваемой она уже не была, просто очередной канцелярский промах. Ох уж этот склероз!

Дум и Легавая просидели над тем, что нарыл Полкан, весь день. Нарыл он, прямо скажем, не так чтобы много, но важна была каждая деталь. Вот, приобщитесь к делу, не филоньте:

ОТЧЁТ о первоначальном осмотре места происшествия

по делу № 31

Время прибытия на место:06:20

Следователь: подполковник юстиции Полкан.

Место происшествия: административное здание, кабинет №12, 2 этаж, здание администрации поселения Форт Воля.

1. Общие сведения

В 06:20 в дежурную часть поступил экстренный вызов от гражданки Лиры, супруги погибшего, которая сообщила, что обнаружила своего мужа, Кость, в собственном кабинете без признаков жизни. По её словам, он находился в неестественном положении и с «выражением ужаса на лице».

На место незамедлительно выехала следственно-оперативная группа в составе: следователь подполковник юстиции Полкан, генерал-главнокомандующий Эльбрус, подполковник Уж и следователь-криминалист следственного комитета стаба Форт Воля Легавая.

2. Описание обстановки на момент прибытия

Место происшествия - служебный кабинет №12 на втором этаже здания администрации. Помещение ориентировочной площадью пятнадцать квадратных метров. Освещение на момент осмотра включено. Обстановка соответствует рабочему пространству: письменный стол, кожаное кресло, компьютер, документы, канцелярские принадлежности.

Окно за рабочим креслом распахнуто настежь. Следов взлома двери или окна не обнаружено. Нарушений целостности имущества нет, мебель не сдвинута, предметы не разбросаны.

3. Положение тела

За письменным столом в кожаном кресле обнаружен труп мужчины.

Предположительно: Кость, помощник главы администрации (данные подтверждены супругой и удостоверением личности).

Одет в тёмно-зелёный камуфляж. Внешний вид аккуратный.

Тело находится в сидячем положении, немного откинуто назад, голова слегка запрокинута.

Лицо: фиксированное выражение ужаса - глаза широко открыты, зрачки расширены, рот раскрыт, мимическая мускулатура напряжена.

Видимых телесных повреждений или следов борьбы не обнаружено.

Ригидность начального трупного окоченения начинает проявляться (на момент осмотра прошло менее двух часов с предполагаемого времени смерти).

4. Дополнительные наблюдения

Окно за спиной погибшего открыто полностью. На подоконнике следов не обнаружено.

Рядом с телом на столе находились: чашка с недопитым напитком (чай), пепельница с окурками, ноутбук, документы, блокнот.

Камеры наблюдения в коридоре имеются, архив изъят для анализа.

Супруга Кости утверждает, что приехала в здание спустя около шести часов после окончания праздника, почувствовав беспокойство из-за того, что муж не отвечает на звонки. Охрана пропустила её без возражений, поскольку у неё имелся личный пропуск.

5. Предварительные выводы

Характер лицевого выражения, отсутствие следов насилия и фиксированная поза тела свидетельствуют о возможной смерти от острой сердечной недостаточности на фоне сильнейшего испуга. Причина испуга неизвестна.

6. Принятые меры

Кабинет опечатан.

Назначена судебно-медицинская экспертиза для установления точной причины смерти.

Изъяты личные вещи погибшего, документы, чашка с напитком, ноутбук и направлены на анализ.

Произведена фото- и видеосъёмка места происшествия.

Взяты первые показания супруги, охранников и сотрудников администрации.

Ведётся проверка записей камер видеонаблюдения и данных входа и выхода из здания в течение дня. Ночью камеры были отключены.

Подпись следователя:

подполковник юстиции Полкан.

— Написано, что на столе у покойника лежал блокнот, — протянула Легавая, задумчиво почесав бровь и отложив в сторону помятый лист формата А4. Она без особой надежды потянулась к следующему. — А вот в описи он, странным образом, не числится. Интересно, куда же он мог испариться?

Дум наклонился над отчётом и вбуравился в мелкий шрифт

— Ну да, блокнота действительно нет.

Легавая, не сказав больше ни слова, направилась прямиком в кабинет Полкана. Не постучав, она приоткрыла дверь и, опершись плечом о косяк, произнесла с испытующим взглядом:

— У жертвы на столе лежал блокнот. Куда вы его дели, товарищ начальник?

— Там не было ничего важного, — буркнул Полкан, даже не удостоив её взглядом. Его пальцы привычно перелистывали какие-то файлы в какой-то папке.

— Где блокнот? — на этот раз голос Легавой прозвучал бескомпромиссно.

Полкан оторвался от дел, устало выдохнул и, расписываясь в собственном бессилии перед её упрямством, выдал:

— У Эльбруса он. Поверь мне, этот блокнот вам ничем не поможет. Там нет ровным счётом ничего интересного.

Легавая метнула в него острым взглядом и молча закрыла дверь. Ну да, если в блокноте действительно не было «ничего интересного», то зачем тогда его вообще забрали?

Дум, прислонившись к её столу, скрестил руки на груди и, будто между делом, совсем некстати поинтересовался:

— А у тебя какой дар, если не секрет?

— Да какие там секреты, — отмахнулась блондинка. — Хорошо развитый сэнс, средненький иллюзионист и отвратительно паршивый ремнант-ищейка. Дар ищейки у меня, мягко говоря, капризный, живёт своей собственной жизнью и частенько отказывается сотрудничать. — Она подняла брови, затем взяла папку с листами и аккуратно постучала краем об стол, выравнивая бумажки. — А что?

— Ммм, да так… Просто думаю: если бы в полицию набирали исключительно ментатов и телепатов, дела бы щёлкали, словно семечки. Зашёл, прочитал мысли и вышел с чистосердечным признанием. Красота же. Не понимаю, что мы тут вообще делаем, а уж тем более что тут делает Мун с его искренней нелюбовью к нашей работе…

— Ментаты у нас в штате, между прочим, тоже имеются, — парировала Легавая ровным и чуть суховатым тоном. — На допросах активно помогают, можешь почитать, если интересно. — Она кивнула на стопочку файлов, лежавшую на краю стола. Затем потянулась к синей папке, которая находилась у Дума, но тот оказался быстрее и, опередив её, открыл папку и, не теряя времени, вытащил нужный лист, протянув ей. Легавая перехватила лист, коротко кивнула и пробормотала себе под нос:

— Ну что ж, посмотрим, что там намалевал судмед.

СУДЕБНО-МЕДИЦИНСКОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ

по результатам судебно-медицинского вскрытия трупа

№:053/25

Дата проведения вскрытия:28 мая 2025 года

Место проведения:Госпиталь стаба Форт Воля

Эксперт:Врач судебно-медицинский эксперт Мена, стаж - 22 года

I. Сведения о личности умершего

Имя:Кость

Пол:мужской

Рост:186 см

Масса тела:78 кг

Дата и время смерти:ориентировочно 27.05.2025, с 03:00 до 04:00

Обстоятельства:обнаружен мёртвым в собственном служебном кабинете, в положении сидя, на лице выраженная гримаса ужаса, повреждений не обнаружено.

Сообщившее лицо:супруга погибшего.

II. Внешний осмотр тела

Телосложение астеническое, кожа светлая.

Трупные пятна умеренно выражены, синюшно-фиолетового оттенка, локализованы в нижних частях тела, изменяются при надавливании, соответствуют сроку с момента смерти.

Трупное окоченение выражено во всех группах мышц.

Гримаса на лице: рот широко открыт, губы растянуты, брови приподняты, глазные яблоки выдвинуты вперёд, зрачки расширены.

Механических повреждений, следов насилия, колото-резаных, рубленых, огнестрельных или иных ранений не обнаружено.

Под ногтями и на руках следов борьбы нет.

Одежда целая, сухая, без следов крови или иных биологических жидкостей.

III. Внутреннее исследование

Головной мозг:

Масса: 1340 г

Оболочки слегка отёчны, сосудистый рисунок сглажен.

В тканях мозга отмечены очаги точечных кровоизлияний (петехий), особенно в области гипоталамуса и миндалевидного тела.

Венозные синусы переполнены кровью.

Сердце:

Масса: 350 г

Камеры сердца расширены, миокард дряблый.

В полостях сердца жидкая тёмная кровь.

Миокард без рубцовых изменений.

Гистологически выявлены признаки острой сердечной недостаточности (дистрофия кардиомиоцитов, отёк, очаговая вакуолизация).

Лёгкие:

Отёчные, увеличены в объёме.

На разрезе выделяется пенистая жидкость, кровенаполнение повышено.

Признаков аспирации или инородных тел не обнаружено.

Надпочечники:

Увеличены, кора истончена, выражены признаки острого стресса (гиперплазия мозгового слоя).

IV. Токсикологическое исследование

Алкоголь: не обнаружен

Наркотические вещества: не обнаружены

Ядовитые, химические, биологические агенты: не обнаружены

Медикаменты: в терапевтических концентрациях не выявлены

V. Гистологическое заключение

Изменения, выявленные в сердечной мышце, головном мозге, надпочечниках и дыхательной системе, указывают на внезапно развившуюся острую кардиореспираторную недостаточность, обусловленную сильным эмоциональным стрессом.

VI. Заключение эксперта

На основании проведённого судебно-медицинского исследования трупа, данных осмотра, результатов лабораторных анализов и гистологических исследований:

Причина смерти:

Острая сердечно-сосудистая и дыхательная недостаточность, развившаяся вследствие острого отека головного мозга и легких.

Характер смерти:

Насильственная.

Танатогенез:

Паралич дыхательного центра с развитием токсического отёка легких и миокардиодистрофии на фоне запредельного возбуждения лимбической системы (центров страха) - так называемый "катехоламиновый шторм", подтвержденный морфологическими находками в надпочечниках и головном мозге.

Подпись:

Мена, судебно-медицинский эксперт 1 категории

Госпиталь стаба Форт Воля

— Стало быть, он действительно умер от страха? — Легавая скривила губы, словно попробовала лимон. Что-то ей не нравилось, пусть отчёт чётко и прямо говорил о причине физической смерти.

— Не факт. Для Улья это практически уникальный случай, почти невозможный, — Дум задумчиво почесал переносицу. — Это мог быть вовсе не страх, а чей-то дар, направленный на остановку сердца.

— Да уж... Почитай пока ментатские допросы, — она кивнула на стопку увесистых папок, источающих бюрократическую тяжесть.

Дум, не возражая, быстро сграбастал бумажную гору и уселся обратно в своё кресло. Следующий час он провёл в молчаливом поединке с допросами, благо с его многозадачностью он резво просеивал слова. И к собственной неудаче, ничего он полезного не обнаружил. Не за что было зацепиться.

Когда стрелки часов наконец перевалили за полночь, было принято единогласно верное решение разойтись по домам. Как-никак, даже самым лютым профи нужно иногда спать, да и свежая голова в таких сложных делах важна.

На выходе из здания полиции Легавая ненароком подняла взгляд к тёмному небу и заметила, что в окне кабинета Эльбруса по-прежнему горит свет. Одинокий жёлтый прямоугольник рассекал ночную мглу и как бы подзывал её к себе. Стоит ли заходить? А зачем, собственно? Ах да… блокнот! Злосчастный блокнот, исчезнувший столь бесследно и столь внезапно. Полкан, при всём своём хвалёном профессионализме, умудрился забыть подтереть упоминание о нём в одном-единственном месте, чем обеспечил знатную головную боль на лысую башку главы стаба.

— Эй! Я думал, ты домой уже отправилась, — удивился Дум, заметив, как Легавая вдруг решительно свернула с тротуара и направилась через улицу, явно не по пути к постели и подушке.

— Надо заглянуть в администрацию. Буквально на минутку, — бросила она, не сбавляя шага.

— Ага. Давай я с тобой схожу. Хотя… что там делать в полночь? Кабинет не терпится осмотреть? — Он уже шагал следом.

— Ааа… нет-нет, — торопливо замотала она головой. — Хочу к знакомому заглянуть, просто поздороваться.

— Аааа… — Дум понимающе протянул, кивнул и начал медленно пятиться назад, не сводя с неё изучающего взгляда. — Ну, понял. Спокойной ночи, Веда, — он отсалютовал ей с полуулыбкой.

— Дум, — Легавая немного возмутилась и даже притормозила, — я Легавая.

— Ой, чёрт… Прости, прости, пожалуйста, я вовсе не хотел, — он запнулся, оступился на ровном месте, и принялся рассыпаться в извинениях, краснея почти до самых ушей. Даже в тусклом свете уличного фонаря было заметно, как краска заливает его лицо.

— Всё в порядке, — Лега примирительно улыбнулась. — Уже не впервой. Нас постоянно путают. Мы же, в конце концов, клоны.

— Ну да… — буркнул тот.

— Ладно, бывай, — махнула она ему, а сама уже шагала прочь.

У входа в администрацию Легавую, как водится, встретила пара постовых, которые не ожидали кого-то увидеть уже в столь поздний час. Но прежде чем они её развернули она успела выпалить:

— Мне к Эльбрусу. Скажите, что Легавая пришла.

Поднявшись на второй этаж по широкой лестнице, она на мгновение задержалась перед массивной дверью, собираясь с мыслями, и негромко постучала.

— Входи, — отозвался утробный голос.

— Здравствуйте, — сказала она, входя и аккуратно прикрывая за собой дверь.

— Здравствуй, — ответил Эльбрус, и его взгляд скользнул по ней.

В кабинете в этот раз было ощутимо тесновато, и причиной тому служили бесчисленные ящики, громоздившиеся повсюду. Деревянные, металлические, с выцветшими надписями и без. Они высились вдоль стен, теснились у стола и даже занимали часть подоконника. И все они были забиты доверху латунными гильзами, медными оболочками, свинцовыми сердечниками, банками с порохом, капсюлями и россыпями обойм. В воздухе кружился терпкий запах металла, смазки и чего-то едкого, напоминающего селитру.

— Ты пришла просто так или по делу?

— Ага, "просто так". Ну-ну, мечтай...— Сапсаном пронеслось у неё в мыслях, а на деле сказала: — Вы, наверное, уже знаете, что Полкан передал дело об убийстве Кости мне?

— Да, я в курсе, — коротко ответил он, и ни один мускул на его лице не дрогнул.

— Так вот, — она сделала шаг вперёд, — в протоколе выемки не значится один весьма важный предмет, а именно блокнот, который точно лежал у убитого на столе. Кто-то его забрал. — Она метнула в Эльбруса взгляд, острый, как бритва, и в этом взгляде читались одновременно вопрос, обвинение и холодное «ну-ка давай выкладывай, не заставляй меня ждать». — Эльбрус, этот блокнот у вас?

— У нас, — проворчал он и потянулся к ящику стола. Но пальцы у него, как всегда, были слишком массивными для такой тонкой работы: один застрял в металлической петле ручки, он дёрнул, петля с жалобным треском сломалась и брякнулась на пол, а сам Эльбрус с деланным спокойствием продолжил рыться в ящике, словно ничего не произошло. Через мгновение он вытащил блокнот. Это был самый обычный блокнот, на пружине, среднеформатный, с чуть замызганной обложкой.

— Вот он, — сказал он и положил его на стол.

Легавая на миг замерла, не спеша отходить от двери, но затем всё же уверенно подошла ближе и взяла блокнот в руки.

— А это что за склады у вас? — кивнула она на ящики.

— Я ведь ксер. Боеприпасы вот клепаю на досуге, и гранаты тоже. — Он произнёс это с такой будничной интонацией, как будто говорил о вязании или вышивании крестиком, а не о производстве смертоносного железа в промышленных масштабах.

— И как? Они чем-то отличаются от настоящих? — спросила она, взвешивая взятый с его стола патрон в руке.

Ответить он не успел, точнее, ему попросту не дали. Дверь распахнулась, и в кабинет буквально влетела Моника. Она переступила порог как на красную дорожку: улыбка сияла до ушей, облако дорогих духов плыло впереди неё, а шпильки звонко цокали по полу. Короче, полный комплект.

— Тук-тук-тук! — зачем-то пропела она, вместо того чтобы реально постучать. — Эльба, я закончила с делами, можем ехать домой! — и тут же встретилась глазами с Легавой. — Ой… Доброй ночи. Ты ведь копия Веды? Легавая?

— Ой, а то ты не знаешь?! Мы ж с тобой впервые видимся, да? — про себя съёрничала блондинка, но вслух ничего не сказала. Хотя стоп, как она вообще поняла, что это именно Лега, а не Веда? Интересно, однако.

Легавая медленно развернулась к Эльбрусу, и в комнате повисла такая тишина, что, казалось, было слышно, как оседает пыль на подоконнике. Её лицо побелело, будто с него разом сошли и кровь, и все чувства. Губы сжались в тонкую линию, и острые, как битое стекло, слова уже готовы были отхлестать кваза по роже, но застряли во рту. Взгляд потемнел, заострился и сделался колючим. Брови метнулись вверх, а глаза сузились до узких щелей. Ой, в этом лице было всё: и обида, и ревность, и злоба, и страшное, обжигающее понимание, что внутри отныне один лишь пепел. Серьёзно, что ли? Он и Шмоника? ДОМОЙ? Они ещё и живут теперь вместе?!

— Здравствуй, Моника, — прохрипела Легавая нейтрально, стараясь не выдать своего состояния, которое даже она сама до конца не понимала. Однако её вид звездец как напряг Эльбруса: он замер, словно громом поражённый, и его взгляд заметался между двумя женщинами. — Как твои дела?

— Ах, всё просто чудесно, спасибо, что спросила… — лучезарно ответила та, и её улыбка стала ещё шире.

— Моника, я попрошу охрану проводить тебя до твоего дома, — сказал Эльбрус, и хотя голос его прозвучал твёрдо, глаза выдали его с потрохами. Когда он встретился взглядом с Легавой, то громко сглотнул, будто проглотил здоровенный булыжник. Как такой огромный верзила может бояться полторашку? Он попытался выпрямиться, но осанка выдавала в нём какую-то жалкую неловкость, а под глазом некстати задёргался нерв.

— Ох, милый Эльбрус, но ты же обещал проводить меня сам! — заканючила Моника, не отпуская его и цепляясь за его рукав.

— Это все листы? Были ещё какие-то записи? — Спросила Лега ледяным голосом.

— Все, — отрезал он.

— Я приобщу блокнот к делу. Забираю. До свидания, — произнесла она безразлично и вышла, не оборачиваясь на эту сладкую парочку. Так-то она хотела задать ему ещё пару вопросов, но передумала. У него, как выяснилось, были дела. А у неё теперь имелись невычитанный блокнот и острое желание поскорее оказаться дома.

***

— Лега! У тебя же рабочий день сегодня до восьми! — укорительно бросила Веда, уставившись на собственную копию, возникшую на пороге дома.

— Подкинули делишек, — пожала плечами та. — А что случилось-то?

Знахарка махнула рукой, приглашая её войти. Внутри, у обеденного островка, протекала тёплая и шумная суета. Привычная компания в лице Ужа, Светозара, Велимира, Марго и Рикошета спорила, хохотала и активно жестикулировала, с увлечением обсуждая новости дня и что-то очень весёлое. Берта, полностью растаяв от счастья, блаженно подставляла уши под ласковые руки зятька и даже не удосужилась поприветствовать хозяйку. Вот ведь коза драная! Вот тебе и женская солидарность: на мужиков, значит, подружек не меняем, ага!

— Мы заждались. Решили посидеть вместе, поужинать. Правда, все уже поужинали без тебя, — с невинной гримасой сообщила Веда. — Я разогрею тебе что-нибудь. А, кстати! Тебе днём Жало звонил, так что утром обязательно перезвони ему.

А дальше случилась классика: посиделки затянулись до двух часов ночи, и всё это время она тщетно пыталась дотянуться до блокнота, но каждый раз кто-то отвлекал её, втягивал в разговор или нёс какую-нибудь чепуху и сплетни.

В какой-то момент она всё-таки переключилась и решила докопаться до Ужа. Он, разумеется, первым делом заметил блокнот у неё в руках, но, если его это и встревожило, лицо не дрогнуло ни на миллиметр. Он продолжал поглаживать Веду, то целуя в лоб, то приобнимая за плечи, то легко касаясь её бедра. И каждый раз, когда Легавая ловила его взгляд, он старался отвести его и вообще с ней не пересекаться. Фиг там плавал! Она всё равно до него докопается.

Да уж. И чем он Веде, спрашивается, приглянулся? Брови как сорняки, глаза как у змеи. Скользкий, словно уж в мыле. Ладно, это неважно. Когда дома стало менее людно и мужчина остался один на кухне, блондинка не теряла времени.

— Слушай, Уж. Тебе знаком вот этот блокнот? — она тряхнула тетрадкой.

— Ммм. Полагаю, он принадлежал Кости, — с неохотой высказал он догадку и сделал вид, что происходящее его мало интересует.

— Ты его читал?

— Неа, — отозвался он, потягивая виски из стакана со льдом. Кубики мелодично звякнули.

— Значит, ты не знаешь, какая информация содержалась и содержится в блокноте покойного? — подозрительно уточнила она, сужая глаза до опасных щелочек.

— Это допрос? — он приподнял бровь и едва улыбнулся.

— Пока нет, — успокоила она. — Но повестку я тебе пришлю чуть позже, не переживай.

Он усмехнулся, и в этой усмешке сквозило снисхождение, почти что насмешка, будто перед ним стоял не взрослый человек, а ребёнок, допытывающийся всякой ерунды.

— А не знаешь, зачем Эльбрусу понадобился этот блокнот? — спросила она без особой надежды на правду. Уж и Эльбрус были как Биба и Боба: лапа лапу моет.

— А чего ж ты сама у него не спросила?

— Пфф. При Монике не хотелось особо расспрашивать, она там уши развесила, — отвращение скользнуло по лицу, прежде чем она снова надела маску безразличия.

— А, ну да, Моника…

— Между ними что-то есть? — неожиданно даже для самой себя спросила Легавая и тут же пожалела.

— Ммм, — Уж снова довольно растянул губы в улыбке, и эта улыбка была до отвратительного ехидной.

— Ой, всё! Забудь! — буркнула Легавая, развернулась и схватила блокнот, решительно шагнув к лестнице.

— Лега! — окликнул он её, и в голосе его прозвучало что-то новое. — Моника - прям его типаж. А вот ты… — он покачал головой и прикусил губу, явно не выдержав соблазна уколоть. — Ты в его вкус как-то не вписываешься.

— Уж, можешь не продолжать. Я не об этом спрашивала, и вкусы Эльбруса мне безразличны, — холодно бросила Легавая и пожала плечами.

— Но знаешь, что интересно? — он сделал неспешный глоток виски, растягивая паузу, словно кот, играющий с мышью. — Удивительно, но на Монику у него вообще не стоит. А вот когда речь заходит о тебе…

— Вы спать идёте или так и будете трясогузничать? — с лестницы, зевая и потирая глаза, появилась сонная Веда.

— Уже! Спокойной ночи всем! — сказала Лега и удалилась в свою комнату.

А вот спать она так и не легла. Что вы, какие сны, когда на руках блокнот Кости, в котором, как назло, не оказалось ничего шокирующего, интригующего или хотя бы чуточку пикантного. Просто рутинные записи: встречи, совещания, какие-то скучнейшие заметки. Но она быстро поняла, что не всё так просто: несколько листов были явно вырваны, причём не один-два, а по несколько штук сразу, и края бумаги неопрятно торчали из пружины.

Конечно, идея из классических детективов почиркать по страничке карандашом, надеясь, что проявятся сокровенные тайны предыдущей записи, отпала сразу, потому как бумага оказалась толстой, а выдраны были целые блоки. Увы и ах.

Тогда она взялась за старые протоколы: допросы жены, косвенных свидетелей, подозреваемых. Пробежалась по заметкам Полкана и почувствовала, как челюсть сама собой зачесалась от напряжения. Минимум трое из двадцати одного подозреваемого уже сыграли в ящик, причём довольно скоро после событий. Зато трое других до сих пор обитали в стабе, и их бы следовало дёрнуть в первую очередь. Остальные пятнадцать разбежались по разным поселениям, включая дружественный.

Три часа ночи - это время последнего обхода охраны. В отчёте чёрным по белому было написано: Кость был жив и находился у себя в кабинете. Что он вообще делал в кабинете в такое время после такого лютого бухича? Приблизительно в четыре тридцать Легавая сама вышла из здания и поехала домой. В это же время в администрации находились ещё двое, не считая пятерых охранников: Эльбрус и Моника. А вот кого не допросили? Правильно, Эльбруса, Монику и саму Легавую.

Почему? Да потому что, по мнению Полкана, подозревать Эльбруса в убийстве важного для него человека было бредом сивой кобылы. «Он же сам настаивал на продолжении расследования», — сказал он, разводя руками. Ну да, конечно. Часто убийцы с воодушевлением требуют правосудия, особенно когда уверены, что никто и не подумает копать в их сторону. А уж допрашивать саму Легу, которая покойного и знать не знала - ну, такое себе. Моника так вообще на убийство даже мухи не способна. Вот такие у него были аргументы.

Так что нет, это была не просто халатность, а самый настоящий бардак в чистом виде, приправленный вопиющим непрофессионализмом. И теперь разгребать его предстояло именно ей, хотя это являлось прямым нарушением процессуальных норм, потому что на деле она сама находилась на месте преступления. А значит, не должна была вести следствие. Она же, блин, свидетель!

— Что мы имеем? — Легавая делала пометки на полях.

Кость был ещё жив в три часа ночи, это зафиксировано охраной. С трёх до четырёх часов камеры не работали, какое совпадение. В здании в это время находились: Легавая, Эльбрус, Моника и пятеро охранников. В шесть двадцать тело нашла жена, Лира. Предполагаемая причина смерти: испуг. Испуг... Испуг ли? Ни следа насилия, ни кровинки не пролито... Эльбрус и Моника не допрошены, а должны были быть самыми первыми. Что ж... Придётся доделывать чужую работу. И на этот раз она не позволит им отвертеться.