Читать книгу S-T-I-K-S. Защитник - Группа авторов - Страница 3

Легавая урвала ото сна всего час, да и тот с большой натяжкой. Бедное тело, не любимое своей хозяйкой, изнывало от усталости, веки свинцом тянулись вниз, однако живец, как всегда, сделал своё дело: недободряк вернулся, а мутное сознание слегка прояснилось. Но лишь слегка. Да и ощущение, что тебя катком переехало, не спешило улетучиваться, по этой причине девушка была похожа на полудохлую, куцую белку с тахикардией. Почему с тахикардией? Так литр кофе в себя влила.

Настолько она пребывала в невменяемом состоянии, что чуть не почистила зубы собачьей щёткой - заметила в последний момент, когда уже поднесла её к зубам. Потом натянула майку шиворот-навыворот, и швы, торчащие наружу, её ни капли не смутили. Затем выкинула ложку в урну, а стаканчик из-под йогурта поставила в раковину, зачем-то прижав его сверху туркой. И чуть не забыла позвонить Жалу. Хорошо, что Веда вовремя заметила этот цирк и пинками направила сестру в нужное русло, попутно комментируя каждое действие матюгами.

— Привет! — сонно прогундосила она, подавляя приступ зевания.

— О, привет! — в голосе дружбана звучал вечный позитив. — Слушай, нарисовалась тема: сопроводить снабженцев стаба. Надо ребят прикрыть, пока они продукты в фуры будут грузить. По деньгам дают аж щедрые пять споранов от стаба, а с продуктового можешь себе чего-нибудь отщипнуть. Ну что, впишешься?

— А когда стартуете? — нахмурилась Легавая. У неё и так было забот по уши, да и пять споранов - оплата сравнительно копеечная. А с другой стороны, запасы сидра в доме истекают, в поселковом ТЦ его не найдёшь, а бары не продают алкоголь ящиками, им самим надо.

— Дня через два.

— Ладно, я с вами. После смены загляну, кое-что уточню.

— О, крутяк. Давай, удачи тебе там.

— Пока, — коротко бросила она и повесила трубку.

К зданию полиции Легавая подъехала под залихватский гогот своих коллег, или, как их иногда называла Веда - калек. На крыльце тусили Дум, Мун и Индус, причём все трое выглядели беззаботными и держали в руках пластиковые стаканчики с дымящимся кофе. Но потом они снова заугорали, и со стороны могло показаться, что два жлоба прижали пухлого Муна к стенке, но нет, всё происходило сугубо добровольно и со взаимными подшучиваниями. Мун, надо сказать, отрастил себе такое салидное, от слова «сало», пончиковое брюшко, что с каждым днём всё меньше походил на блюстителя закона и всё больше на фаната макшнакнекса.

— Утречка вам, мусора! — кивнула Легавая.

— Опа-на, оборотень в погонах пожаловал! — Мун развёл руки в стороны, и его второй подбородок озорно подпрыгнул в такт движению.

— Эй! СлИщь! А ничо, что ты тоже так-то полицейская?!

— Да, я полицейская! А вот вы – мусора! — Она охамело подначивала их.

— Ну всё! — Деланно возмутился Индус. — Гасите её, парни! — Он тут же выбросил пустой стаканчик из-под кофе в урну и побежал ей наперерез.

Она весело и панически закричала, но успела вовремя прошмыгнуть в тамбур.

Дум догнал её и окинул ироническим взглядом.

— Твоё лицо только что рассказало мне, что ты не спала. — Попытался изобразить сочувствие, но вышло как-то ехидно.

— Не спала, да. Всю ночь протоколы лопатила. Нам с тобой надо бы опросить Эльбруса и Монику, — без всяких прелюдий сообщила она.

— Эльбрус… — Дум нахмурился и пощёлкал пальцами, пытаясь выудить имя из памяти. — Это который глава стаба?

— Он самый.

— А Моника, я так понимаю, его… ну, эта, пассия?

— Нет, — голос Легавой стал ледяным. — Вдова его погибшего друга.

Дум кашлянул и отступил на шаг.

— Я читал отчёты. Полкан сказал, что их смысла опрашивать нет.

— А я считаю, что есть, — отрезала она. — После планёрки заглянем в администрацию. Надо доделать то, что наше начальство недоделало.

Он кивнул, не споря. С ней в таком тоне спорить было себе дороже. К тому же он заметил, как она меняется в лице, когда речь заходит о главе стаба. Что-то в ней затвердевало: скулы, взгляд, даже дыхание делалось резче, как будто она заранее готовилась держать удар. Довольно сильные реакции на простые слова.

— Слушай, хотел спросить, — вдруг замялся напарник и потёр затылок. — Меня тут позвали со снабженцами поехать, дня через два. Не будешь против, если я отчалю?

— Не буду, — Легавая наконец-то снова улыбнулась. — Мы вместе отчалим, я ведь тоже в сопровождении.

— А… так можно? — удивился он. — Разве один из пары не должен оставаться в стабе?

Она пожала плечами: о таких правилах она не слышала.

После утренней летучки Легавая и Дум направились к самому главному квазу на деревне. О, как бы им хотелось быстро проскользнуть внутрь, задать свои вопросы и также резво свалить, но, увы, реальность оказалась куда прозаичнее. Почти сорок минут они торчали в коридоре под равномерное гудение кондиционера и болтовню секретарши, пока Эльбрус, словно величественный и никуда не спешащий бог с Олимпа, наконец не соизволил освободиться. Промариновали их. Легавая за это время успела прокрутить в голове все возможные варианты разговора, разозлиться на себя за то, что вообще волнуется, и трижды пожалеть, что надела новую кобуру - та натирала бедро при каждом шаге или неудобной позе. Ремни были жестковаты. А с утра так вообще умудрилась фастексом кожу через джинсы прищемить.

— Здравия желаю, генерал! — с подчёркнутым уважением отсалютовал Дум и невольно приосанился, расправив плечи. Когда он увидел перед собой этого здоровенного кваза, возвышающегося над столом, словно скала, внутри у него внутренности подпрыгнули. Нет, он не испугался, но сработал древний мужской инстинкт: в присутствии такого матёрого соперника хотелось не просто соответствовать, а показать, что у него самого тоже, вообще-то, яйца имеются, и весьма увесистые. Пусть даже Эльбрус мог бы переломить его пополам одним движением брови, Дум всё равно подсознательно выпрямился и задрал подбородок чуть выше, чем обычно.

Легавая кинула на него удивлённый взгляд и уже хотела было подразнить, но вовремя вспомнила, что она, вообще-то, не Веда, а её лицо - это кирпич, вот пусть кирпичом и остаётся. Да и зачем потешаться над напарником в присутствии постороннего? Эт как-т не красиво.

Эльбрус поднял на них глаза из-под нависающих бровей и негромко буркнул, приглашая присесть. Кабинет его сейчас напоминал мини-оружейку, хотя со вчерашней ночи ящиков с патронами стало поменьше и запах пороха уже не так щипал нос.

— Времени у меня мало. Через час выезжаю из стаба. — Голос его не терпел возражений и явно не приглашал к длительной дружеской беседе.

— Постараемся быть краткими, — заверил Дум и достал свою чёрную пластиковую папку с бумагами.

Легавая включила диктофон на телефоне. Эльбруса это, похоже, ни капли не смутило, и он задержался на ней взглядом, ожидая, что она скажет ему хоть слово. Но она молчала, избегая смотреть на него прямо, не выдавив из себя ни «здрасьте», ни «приветствую», ограничившись коротким кивком. Все вопросы взял на себя Дум. Как-то так само получилось.

— Ам. Эльбрус, — начал напарник. — Такой, нестандартный вопрос: как считаете, почему вас не допросили сразу после убийства?

— Полагаю, Полкан в курсе, кому можно доверять. — великан откинулся в кресле, развалив свои размашистые телеса. — Ни причин, ни мотива, ни выгоды от смерти Кости у меня не было, зато его потеря принесла мне сплошную головную боль, не говоря уже о репутационных убытках и личной… эм, скорби.

— Расскажите о ваших отношениях с Костью: личных и служебных. Всё, что может быть важно.

— Ну что вам рассказать? Дружили мы. Хороший был мужик. Знал я его пять лет и почти во всём на него полагался. Правая рука, как говорится, и левая, а иногда и обе, особенно в форс-мажорах.

Легавую его слова немного удивляли. Кваз выходил каким-то многоруким: своей правой рукой он также и Ужа считал, а оказывается, у него этих конечностей вагон целый...

— Наблюдали за ним что-то странное в последнее время? Нервозность, подозрительность, паранойю? Может, он был зол на кого-то, расстроен или скрытен? Может, говорил, что за ним кто-то следит или угрожает?

— Нет, всё было спокойно, как всегда. Ни о какой слежке или угрозах он не упоминал. А если бы и были, он бы справился с этим сам. Кость не был нюней, зато был опытным военным и трейсером. И с кулаками и силой воли у него всё было в полном порядке.

— Видать - не всё, раз его больше нет, — цинично про себя подумала Лега. Кажется, и Дум также помыслил, судя по его скептическому выражению лица.

— Расскажите, что вы делали ночью в здании администрации, когда все уже разъехались?

В этот момент Эльбрус мельком взглянул на Легавую. Дум это уловил и тоже перевёл любопытный взгляд на напарницу.

— Я разговаривал с охраной, потом с Моникой и с Легавой. Мы с девушками были на крыше.

Дум ещё более озадаченно посмотрел на Легу, а вот она ни на кого не смотрела, только согласно кивнула: мол, да, было дело.

— В четыре пятнадцать ко мне на крышу поднялся Эльбрус, а спустя пару минут за ним пришла Моника, — наконец заговорила она. — Внешне оба выглядели опрятными, без признаков борьбы или драки, совершенно спокойными.

— Ясно, — кивнул Дум. — Во сколько вы покинули администрацию? — уточнил он, снова поворачиваясь к Эльбрусу.

— Минут через десять после Легавой.

— Куда направились?

— Домой.

— Один?

Вот тут блондинка, сама себе не признающаяся в собственной ревности, метнула в него острый, хлёсткий и до неприличия любопытный взгляд, который буквально зудел пытливостью и требовал немедленно утолить жажду: подтвердить, что между ними с брюнеткой всё же что-то есть, или же опровергнуть это раз и навсегда.

— Один, — повторил Эльбрус с нажимом, как бы ставя жирную точку в подозрениях своей бывшей единожды любовницы. Вот один раз стоило только с бабой переспать, как всё пошло жопой об косяк. Вот и думайте теперь над этим. Может, это для кого-то ценным уроком станет.

— Были ли у Кости враги? Можете назвать их имена или, может, у вас есть какие-то предположения на этот счёт?

— Враги есть у каждого, кто хоть что-то делает, — Эльбрус пожал плечами. — Я передал Полкану список с фотографиями тех, кто мог желать Кости зла. Уверен, эти бумаги уже лежат у вас на столе.

— Так точно. А по-вашему, за что конкретно могли его убрать?

— За информацию, — ответил тот без раздумий. — У него в голове хранился целый склад секретов: он знал, где расположены ресурсы, какие кластеры приносят пользу, как устроена структура стаба и кто возглавляет союзные образования, включая меня. Всё это являлось стратегически важной и строго засекреченной информацией, на которую любой бы позарился.

— Разве личности глав стабов хранятся в секрете? — не понял Дум и нахмурился, переваривая услышанное.

— Некоторые могут ставить подставных лиц на роли лидеров, — пояснила Легавая, бросив короткий взгляд на Эльбруса. — И Кость, по всей видимости, знал настоящие секреты некоторых из них.

Генерал не стал ни подтверждать, ни опровергать её слова, но его молчание само по себе прозвучало достаточно красноречиво. Всё и так было логично.

— Принято, — кивнул напарник и протянул руку главе стаба.

Эльбрус пожал её, и рука Дума, вполне крупная сама по себе, моментально утонула в его лапище, словно кусочек сахара в кружке кипятка.

Легавая вновь ограничилась молчаливым кивком, развернулась и направилась к выходу вместе с напарником. Покинув кабинет, они двинулись на третий этаж в поисках главной красавицы стаба, неподражаемой Моники.

— Лега, ты как? — спросил приятель и бросил на неё внимательный взгляд с лёгкой, едва заметной тревогой в глазах. Он уж было подумал, что девушку стоит отправить домой отсыпаться, а то выглядит она как настоящая мречиха, ещё и молчит постоянно. Правильно, никто с недосыпом не может трезво соображать и продуктивно работать. А им нормальная соображалка просто жизненно необходима.

— А? Да нормально всё.

— Просто Мун мне все уши прожужжал о том, как ты шикарно общаешься со свидетелями, — протянул он с усмешкой. — А по факту молчала весь разговор. Что, язык проглотила? Ну, Эльбрус, конечно, тот ещё шкаф. Когда я его увидел, рука сама на табельное легла, честное слово, он выглядит как матёрый заражённый. Но и ты ж у нас не из пугливых.

— Да я просто решила за тобой понаблюдать, — сблефовала она. — Это же первое наше совместное дело, и мне интересно, как ты работаешь.

— Понял. Ну, тогда вопрос: мне и Монику допросить или уступить честь даме?

— О, Монику я сама допрошу по полной программе! — Голос её стал на тон ниже и прозвучал угрожающе.

Очередная дверь не выделялась ничем, кроме таблички: «Специалист по работе с обращениями граждан - Моника». Легавая постучала, и из-за двери тут же раздался медовый, обволакивающий голосок, от которого у неподготовленного слушателя могла случиться передозировка сахаром:

— Войдите.

— Здравствуй, Моника, — буднично бросила Легавая, заходя в кабинет.

Дум шагнул следом и сразу отметил контраст: по сравнению с берлогой Эльбруса эта комнатушка казалась уютной коробкой для чаепитий и секретов, квадратов этак в восемь. На полу стелился тёмный ламинат цвета горького шоколада. Стол стоял с типичной клерковской атрибутикой у окна, рядом мягкое кресло, и всё было выдержано в приглушённых коричневых и изумрудных тонах. Слева притулился маленький зелёный диван, а справа красовался изящный столик с серебряным подносом, на котором стояли чайник, две чашки и ваза с цукатами, сухофруктами, безе. Приведи его сюда с закрытыми глазами, всё равно узнал бы, что кабинет принадлежит женщине. Пахло тут по-женски, ягодами и цветами.

— Доброго дня. Чашечку чая? — Карие глаза Моники вспыхнули кокетством, направленным прямиком в сторону Дума.

Мда… Дум улыбнулся, делая вид, что остался совершенно равнодушным. Но глаза выдали его с потрохами: в них вспыхнул узнаваемый огонёк, едва уловимая искра, которая появляется, когда мужчина встречает женщину, зацепившую его с первого взгляда. Вот ведь мужики, а! Не, ну ты глянь!

— Нет, спасибо, — вежливо отказался он и демонстративно засунул руки в карманы. Ага! Засмущался-таки!

— Прошу, присаживайтесь, — с той же обволакивающей вежливостью предложила Моника.

К сожалению, содержание допроса совершенно не соответствовало этому уютному антуражу. Моника не сказала ровным счётом ничего полезного. С Костью она была знакома постольку-поскольку, пересекалась редко, а о его жизни знала лишь из стандартного досье: правая рука Эльбруса, муж некой Лиры и вроде бы не самый худший человек. С самой Лирой они не были ни подругами, ни даже приятельницами, общались мало и исключительно по делу, хотя их объединяло одно общее учреждение, которое они окончили в своё время.

Тем не менее в кабинете происходило нечто совсем другое, а именно невидимая дуэль глазами между Моникой и Думом, самая настоящая перестрелка взглядами, от которой Легавая почувствовала себя абсолютно лишней на чужом рандеву. И это особенно удивило, ведь Моника, как считалось, была безнадёжно приклеена к Эльбрусу, а тут на тебе. Должно быть, даже её лёд немного подтаял под взглядом красавчика-трейсера-следователя-сексмахины - нужное, уж сами подчеркните, и Легавая это прекрасно заметила. Забавно, интересно. Сама же Лега хотела размотать эту брюнетку вдрызг, но её профессионализм всё же победил личную неприязнь. А вот будь здесь Веда, от Моники точно полетели бы клочки по закоулочкам. Ишь какая! С напарником её флиртует!

Следом за допросом Моники потянулся утомительный, но неизбежный круг дежурных бесед: сначала зашли к Ужу, потом принялись за охрану, которая в едином порыве выдавала односложные ответы, будто соревновалась в умении экономить слова. Складывалось ощущение, что тяжкая служба выбила из их голов все развёрнутые предложения, и кроме «нет», «да» и «не знаю» они ничего не помнили. И вот, когда уже казалось, что хуже быть не может, пришлось снова топать в администрацию, куда как раз прибыла Лира, убитая горем вдова, которую, согласно всем инструкциям, следовало вновь непременно опросить.

Но и она, как назло, не сообщила ровным счётом ничего, только лила слёзы, сморкалась и нервно вздыхала. Лира лишь рассказала, что покинула вечеринку в администрации около полуночи, потому что устала. Охрана сопроводила её до самого дуплекса и подтвердила каждое её слово. Потом она не могла дозвониться до мужа, насторожилась, вернулась обратно и вот тогда его и обнаружила. Вот и весь конец истории.