Читать книгу Пламя ада - Группа авторов - Страница 14

– Я переживаю, Леонор. Викунья как сквозь землю провалился. Мне было спокойнее, когда он слонялся по театру, – сказал Ардериус.

Уже больше двух недель Леонор пряталась в крошечной квартирке Мигеля Рамоса Карриона на улице Кохос, напротив скотобойни Матадеро. Ардериус вывел ее из театра-буфф до окончания представления, чтобы избежать встречи с полицией. Он написал записку, в которой просил принять Леонор в доме драматурга, и приказал извозчику отвезти ее. Сам Ардериус остался в театре, чтобы Викунья ничего не заподозрил. Полицейскому он сказал, что Леонор покинула театр из-за недомогания. Викунья явно ему не поверил, но вопросов задавать не стал.

В первую ночь Рамос Каррион уступил Леонор свою постель, а сам устроился в старом кресле. Однако Леонор почти всю ночь беспокойно ворочалась в постели. Крики животных, забиваемых в Матадеро, доносились до ее слуха и превращали сны в кошмары. Ей снилось, как она снова и снова падает с большой высоты. Ухватиться не за что, а внизу разверзлась темная бездна, похожая на раскрытую пасть зверя. Леонор просыпалась от страха и чувствовала себя беспомощной, как в те времена, когда жила со своей семьей. Она утратила контроль над своей жизнью и, ведомая неумолимой судьбой, мчалась навстречу своему будущему.

В свои восемнадцать Каррион был забавным, но странноватым юношей. Он заканчивал «Un sarao y una soirée», пьесу, которую заказал ему Ардериус, и нарочито низким голосом зачитывал Леонор отрывки, нелепо пританцовывая: «Наконец, сеньоры, я здесь, я пришел! Меня зовут Волосодёр, я парикмахер. Мне известно то, чего никто не знает. Я все вижу, всем интересуюсь, все знаю. Я – посыльный веселых интриг и любовных приключений!» Леонор видела: он старается изо всех сил, лишь бы отвлечь ее от мрачных мыслей. В сложившихся обстоятельствах она была совершенно беспомощна.

Леонор рассказала Ардериусу всю правду – о происшествии с солдатом на улице Эспехо, о помощи Мауро и о том, как он потом врачевал ее раны в доме Бенито Сентено. Она ничего не скрыла, ведь антрепренер рисковал жизнью, чтобы спасти ее, было бы несправедливым его обманывать. Ардериус навещал ее, рассказывал о Пили, обо всем, что они с Кандидо предпринимают, чтобы помочь Леонор. Они всячески старались использовать влияние плантатора.

– Этот мужчина в тебя влюблен. Нет такой двери, в которую бы он не постучался ради твоего спасения. Но, как я уже говорил, Нарваэсу сострадание неведомо. В правительстве твердо намерены избавиться от всех, кто связан с Примом, – сказал Ардериус.

Стоит ли сожалеть о том, что у Леонор нет нужных связей? Она была простой актрисой и в день «сержантады» оказалась не в том месте. Ардериус просил ее набраться терпения. Он знал, как тяжело Леонор сидеть взаперти, хотя она и не жаловалась. Ей не хотелось даже думать о жизни вдали от театра и аплодисментов, о жизни без веселой и смешливой Пили, ее единственной подруги, которая теперь одна, без нее, блистает на сцене. Леонор хотелось забыться и заснуть до тех пор, пока все не прояснится. Она перебирала возможные варианты будущего, и все они одинаково пугали своей туманностью. Судьба вела Леонор в неизвестном направлении, и она чувствовала, что счастливой и беззаботной жизни приходит конец.

Ардериус был осторожен и никогда не уходил через парадную дверь. Он поднимался на крышу, оттуда перебирался на кровлю соседнего здания, а потом спускался и выходил через большие ворота в Аргансуэлу. Это была одна из привычек, которые он приобрел за последние несколько дней, чтобы никто не связал его с Леонор. Встречи с Кандидо всегда происходили в гримерках театра-буфф – единственном месте, где антрепренер чувствовал себя в безопасности. Он строго-настрого запретил Пили навещать Леонор и никому не говорил, где она скрывается. Чем меньше окружающие будут знать – тем лучше.

Ноябрь принес в Мадрид холодный ветер с гор. Переходя улицу Карнеро, Ардериус придерживал цилиндр рукой. Мысли его были сосредоточены на новых номерах, которые он планировал ввести в представление: номер с говорящей головой и канкан, идеально подходящий для сурипант. Сильный удар в поясницу заставил Ардериуса упасть на колени. Сначала он не понял, кто его ударил: улица позади была пуста. Вдруг перед ним возникла тень.

– Ах, простите, я вас не заметил!

Не нужно было видеть лицо с пятном, чтобы понять: это был Викунья. Неприятно дружелюбный, полицейский протянул ему руку, чтобы помочь подняться. Ардериус не хотел ссориться и сделал вид, что поверил, будто удар действительно был случайным.

– Не волнуйтесь, ничего страшного, – спокойно ответил он, стряхивая пыль с одежды.

– В последнее время вы зачастили в эту часть города, – заметил полицейский.

– В худших кварталах прячутся лучшие красавицы, а я всегда нахожусь в поисках девушек для своего театра.

– Ну конечно! Ваши постановки не похожи на произведения Лопе де Веги, но я поздравляю вас с успехом. Как-нибудь снова приду посмотреть. В последний раз мне очень понравилось.

Викунья попрощался, коснувшись края шляпы. Ардериус улыбался ему до тех пор, пока полицейский не отвернулся. Затем лицо антрепренера исказил страх – удар был лишь предупреждением, но сможет ли Ардериус выстоять, если Викунья посадит его в тюрьму?

«Счастье и смех!» – восклицал Ардериус в свободные от хлопот минуты. Леонор вспоминала беззаботные вечера после выступлений, которые они проводили вместе. Антрепренер уже четыре дня не появлялся в доме Рамоса Карриона, и она опасалась худшего. Она попросила драматурга сходить в театр и разыскать его. Леонор хотела знать, не случилось ли беды. Ее предчувствия подтвердились, когда Ардериус явился посреди ночи, в такое время, когда по улицам Мадрида ходят лишь ночные сторожа. Он рассказал о встрече с Викуньей и о его предупреждении.

– Я сделал все, что мог, но… я комик, а не герой. Если Викунья схватит меня и будет пытать, в конце концов я не выдержу и заговорю, – признался он.

– Ты достаточно для меня сделал, – возразила Леонор. – Я уйду, хотя и не знаю куда… но…

– Он будет тебя преследовать. Тогда, на Елисейских Полях, мы насмехались над ним… не зная, что имеем дело со зверем. Но, Леонор, кажется, выход есть. Я разговаривал с Кандидо, и он… он мог бы дать тебе защиту. Навсегда.

Он печально посмотрел на нее, и Леонор поняла: цена спасения такова, что ему трудно говорить об этом.