Читать книгу Лекарь для проклятого дракона - Кристина Юрьевна Юраш - Страница 15

Я резко повернулся, видя в дверях Шарлин.

– Почему ты не спишь? – прошептала она, двигаясь плавно и медленно.

В пастельном домашнем платье, с платком на плечах, будто только что вышла из постели. Волосы распущены, лицо – бледнее обычного. Глаза – голубые, как утренний иней. В таком виде она не должна была появляться передо мной. Этикет это запрещал.

Я отвернулся. Мне сейчас не хотелось ни с кем разговаривать. Я хотел побыть один. Это – моя тишина.

Я сделал глубокий вдох, пытаясь подавить нарастающее внутри раздражение. И не выдать его ни голосом. Ни взглядом.

– Асманд… – начала она, и голос её дрожал не от страха, а от чего-то другого. От того, что она была взволнована. – Ты… спас её?

Я повернулся. Не сразу. Словно каждое движение стоило мне усилия.

– Ты просила помягче, – ответил я, глядя ей в глаза. – Я подумал… пусть умрёт не в подвале. А здесь. Где можно хотя бы закрыть ей глаза.

Но в голове звучало другое: «Я не знаю, как быть мягким. Я уже пять лет не чувствую ничего, кроме холода и раздирающей боли. Любое, даже малейшее прикосновение к пораженной коже – боль. Взрыв боли. Даже мягкая рубашка, которая касается ее, причиняет ежесекундную боль. Но я к ней привык.

«Мама, мне больно…» – шептал я, видя, как плачет мама, стараясь бережно надеть на меня шелковую рубашечку.

«Я осторожно… Очень осторожно…» – шептала она, а в ее глазах стояли слезы.

А сегодня… сегодня я почувствовал тепло. И оно страшнее боли».

Шарлин кивнула. Медленно. Почти благодарно. Она осторожно присела в кресло, словно боясь нарушить мою тишину. Тихо, почти незаметно, словно пытаясь слиться со стенами гостиной.

Я посмотрел в ее глаза. Но в них не было радости.

Было что-то другое. Она словно задумалась. И ее мысли ей не нравились.

Её присутствие было как шёлковая петля на шее – мягко, изящно, но неотвратимо. Она не нарушала тишину. Она заменяла её. А я не знал, чего хочу больше: чтобы Шарлин ушла… или чтобы та, в комнате, открыла глаза.

Шарлин была прекрасна, как статуя – холодная, неподвижная, созданная для восхищения. А та… та была живой раной. Грязной, кровавой, но пульсирующей. И именно это пугало меня больше всего: я хотел не прикоснуться к статуе. Я хотел залечить рану.

– А ты почему не спишь? – спросил я, глядя на стройную талию своей невесты, стянутую корсетом.

– Голова болит, – прошептала Шарлин.

Я смотрел на нее и представлял ее беременной. Моим ребенком. Она – всего лишь сосуд, который, быть может, однажды я смогу полюбить. – Может, позвать доктора? – спросил я. Я не вкладывал в эти слова ни тревогу, ни учтивость. Да, меня тревожили ее головные боли и болезненный вид. Как бы это не сказалось на наследнике.