Читать книгу Нагие пески - Лена Бутусова - Страница 7

Над моей головой раскинулось быстро темнеющее небо. На нем одна за другой вспыхивали звезды, словно кто-то фонарики включал. Никогда в жизни я не видела столь ярких звезд в таком большом количестве. Я стояла, запрокинув голову и восхищенно любуясь ночной панорамой.

До моего слуха донесся тихий шорох, а следом приглушенный стон. Я встрепенулась, прогоняя мечтательность, и огляделась. Вокруг меня был сад, чья зелень в сгущающихся сумерках казалась темно-синей и была настолько густой, что сквозь нее совершенно ничего нельзя было разглядеть. Осторожно, на ощупь, я двинулась вперед, и довольно быстро моя рука скользнула по каменной кладке стены, огораживающей сад.

Действительно, глупо было рассчитывать, что этот пышный сад находился снаружи гарема. Просто внутренний дворик для отдыха любимых наложниц повелителя. Я внутренне скривилась, вспомнив, как только что ласкалась к его статуе. Неужели, этот Повелитель Наг и вправду был настолько привлекателен, что даже его статуи вызывали такой всплеск желания? При первой с ним встрече мне так не показалось. Красив, да, но мало ли на свете красивых мужиков? Впрочем, в тот момент я так сильно хотела пить, что ни о чем другом думать была не в состоянии.

И снова я услышала тихий сдавленный стон, а следом ритмичные влажные шлепки. Я замерла, прислушиваясь. Звуки были весьма характерные, но до крайности неуместные в этом месте и в это время. Я медленно двинулась вперед, стараясь не потревожить пышной растительности, хоть это и было непросто. Сад был настолько густым, словно, нарочно выращенным, чтобы прятать в недрах тайную похоть своих гостей. С каждой минутой становилось все темнее. Смеркалось с такой скоростью, как будто кто-то просто выключил освещение на ночь, ни тебе вечерних сумерек, ни красивых закатов.

Источник ритмичных звуков приближался. Я осторожно вытянула шею, пытаясь разглядеть виновников ночного непотребства. И была вынуждена признать, что напряженная таинственная атмосфера в вечернем саду, неполная сексуальная разрядка после долгого воздержания и вездесущий запах афродизий делали свое недоброе дело. Я снова испытывала прилив возбуждения. С опаской огляделась: главное, чтобы тут не попалась очередная статуя повелителя, а то я за себя теперь не ручаюсь.

В дальнем углу небольшого внутреннего дворика кусты мелко ритмично подрагивали. Чуть прищурившись, я заметила обнаженные мужские ягодицы, мелькающие сквозь темную листву. Крепкие такие, красивые ягодицы. Я даже непроизвольно сжала кулачки, представляя эту упругую попу в своих ладонях. Но, увы, в данный момент обладателем всей этой красоты был кто-то другой. В такт движению слышалось тяжелое мужское дыхание и легкие женские стоны, полные искреннего блаженства. Осмелев, я подошла ближе и даже раздвинула руками широкие листья, чтобы лучше видеть происходящее.

И каково же было мое изумление, когда из-за мужского плеча выглянула Лилла. Служанка меня не видела, полностью поглощенная тем, что творил с ней любовник. А творил он что-то невообразимое, судя по тому, как яростно она драла его спину тонкими пальчиками, как исступленно всхлипывала, выгибаясь в его сильных объятиях, увлеченно подмахивая каждому движению.

Волосы падали мужчине на лицо и явно мешали. Он отфыркивался, пытался отбросить челку от глаз быстрыми нервными рывками головы. Наконец, ему это все-таки удалось, и в свете звезд четко обозначился знакомый профиль.

– Алрик? – я прошептала едва слышно, но тут же сама себе зажала рот.

Воин точно не обрадуется встрече со мной. Как он вообще пролез в гарем повелителя? Снаружи у входа стоит стража, изнутри тоже стража, итого по четверо вооруженных охранников на каждую дверь. Хорошо еще, что у него хватило ума соблазнить простую служанку, а не наложницу хозяина оазиса. Есть у меня подозрение об исключительном виде наказания в таких случаях. После него Алрик никого уже не сможет соблазнить, ни служанку, ни даже тарна.

Тихонько, задом, чтобы не потревожить листвы, не выдать себя ни единым треском ветки, я попятилась прочь. Любовники так и не заметили моего присутствия. Я чувствовала одновременно облегчение и некую досаду, сродни ревности. Нет, Алрик был мне абсолютно чужим человеком, более того, он притащил меня в качестве подарка местному сексуальному извращенцу, но… все-таки спас мне жизнь. Да и вообще, был весьма привлекателен. Уж точно лучше, чем каменная статуя, с которой я недавно забавлялась. Черт! – клацнула зубами с досады. Осталось только приревновать местного дикаря к местной же прислуге. Очнись, Мариша! Тебе домой нужно вернуться, и максимум, для чего может пригодиться этот Алрик, так это для роли проводника через пустыню, если… то есть когда ты сбежишь отсюда. Поэтому, даже хорошо, что он знает дорогу в гарем. Если в него есть тайный вход, значит, из него есть и тайный выход.

Рассуждая таким образом, я продолжала пятиться. И вдруг наткнулась спиной на что-то большое и упругое, мягко спружинившее от моего прикосновения. Едва сдержавшись, чтобы не вскрикнуть, я мгновенно обернулась, и первое, что увидела перед собой – объемное круглое пузо одного из внутренних стражников.

– Новенькая? Ну, и что ты тут делаешь после захода солнца? – стражник попытался сурово сдвинуть брови, но его лицо было таким гладким и мягоньким, что это выражение смотрелось на нем комично.

Я сразу расслабилась и выдавила из себя глуповатую улыбку:

– А что, разве нельзя? Хотела подышать свежим воздухом перед сном. Внутри так сильно пахнет благовониями, что у меня разболелась голова.

Стражник многозначительно ухмыльнулся:

– Ничего, привыкнешь. Поначалу все жалуются. Идем-ка, саске, я тебя провожу до твоей спальни.

С трудом сдержавшись, чтобы не бросить прощальный взгляд на милующихся в кустах любовников, я послушно потопала за охранником.

***

Хоть кровать моя была удобной: умеренно мягкой, с небольшой упругой подушкой, прикрытая легким чистым покрывалом – спала я плохо. От подушки навязчиво пахло все теми же афродизиями, и стоило опустить веки, как мне начинали мерещиться оживающие статуи с огромными членами. Они окружали меня со всех сторон, тянули ко мне свои каменные руки.

– Какие у вас красивые руки, – говорила я истуканам, разглядывая их каменные мышцы. – Ваш скульптор настоящий мастер своего дела.

– Прими! Прими! – скандировали статуи и продолжали наступать на меня.

Я была полностью обнажена, на мне не было даже того подобия одежды, что выдала мне Мистрисс.

– Такая тощая эфа годится разве что на обед джантаку, – за спиной прозвучал красивый хрипловатый голос, который я слышала совсем недавно.

Я резко обернулась – за моей спиной стоял сам повелитель оазиса, живой, не каменный. Но тоже голый. Я непроизвольно опустила глаза на его причинное место, сравнивая оригинал с копиями. Так вот, оригинал явно превосходил их качеством и размером.

Сладкий болезненный спазм свел мое тело от промежности до самых грудей. Я хотела повелителя – так сильно, как не хотела ни одного мужчину в своей жизни! Надеясь, что сон – это всего лишь сон, я шагнула вплотную к нему, положила руки ему на плечи. Провела ладонями по могучим грудным мышцам, пощекотала кончиками пальцев каменную мощь пресса, коснулась стоявшего торчком пениса, едва не кончив от одного этого движения. А мужчина в ответ посмотрел на меня с видом пренебрежительной милости.

– Хочешь пить? – владыка насмешливо приподнял брови, и я вдруг почувствовала, что страшно страдаю от жажды, ведь я выпила за ужином целый бокал нектара.

Я кивнула, подняв на хозяина оазиса испуганный взгляд.

– Тогда ищи, – он грубо надавил мне на плечи, заставив опуститься перед собой на колени, и недвусмысленно качнул бедрами в мою сторону.

Я попыталась отстраниться, не желая видеть перед лицом мужскую плоть, но вместо нее передо мной вдруг оказался крупный цветок с ярко-розовыми лепестками. Из похожего на чашу венчика тонкой струйкой текла вода. Всхлипнув от неожиданности, я припала к струйке губами, глотая вожделенную влагу и – проснулась.

***

Я резко распахнула глаза и не сразу поняла, где я. Незнакомые стены, низкий узорчатый потолок. Тонька что ли опять ремонт у себя сделала? После развода я частенько ночевала у подруги. В моей опустевшей квартирке мне становилось невыносимо одиноко по ночам. Дни были заняты работой и общением с людьми, а ночи оставались лично моими. И они были жутко пустыми после того, как Ромка уехал на съемную квартиру вместе со своей новой любовью.

Постепенно взгляд мой сфокусировался, и пришло понимание реальности. Такой же невеселой, как и мои воспоминания. В комнате было душно, и висел тяжелый запах афродизий. После ночи они уже не возбуждали меня, провоцируя только головную боль. Мышцы ныли, кожу потягивало – сказывалось вчерашнее путешествие через пустыню.

На полу возле кровати стоял кувшин с водой. Обрадовавшись ему, словно лучшему другу, я схватила вожделенный сосуд и в несколько глотков осушила его. Стало чуть лучше, но все равно я чувствовала себя донельзя разбитой и уставшей. Сейчас была бы весьма уместна ванна с пушистой пеной и крепкий черный кофе, но вряд ли в этом оазисе мне могли предложить хоть что-то из этого.

Однако стоило лишь мне пошевелиться, как в комнате раздался мелодичный звон, а спустя пару минут в отворившиеся двери вбежали девушки-служанки. Не говоря ни слова, они принялись за мой утренний туалет: причесывали разлохматившиеся волосы, умащивали кожу маслами, разминали затекшие за ночь мышцы. Лиллы среди них я не увидела. Впрочем, все остальные девушки тоже казались незнакомыми.

Буквально через полчаса приятных процедур я уже чувствовала себя на порядок лучше. Девушки слаженной стайкой выпорхнули прочь из моей комнаты, а я облачилась в предоставленное мне подобие одежды и тоже вышла в коридор. В любом пансионе с утра полагается завтрак, поэтому я уверенно направилась в сторону столовой и не ошиблась. Девушки-наложницы, с белыми и синими ленточками в волосах, собирались за длинным обеденным столом. Тиса оказалась на своем месте.

Я с улыбкой кивнула ей и опять пристроилась рядышком:

– Доброе утро. Как спалось?

Девушка улыбнулась в ответ, но сразу же погрустнела:

– Доброе утро. Так себе. У меня в комнате очень жарко, а слуг с опахалами на ночь к нам не пускают. Говорят, что повелитель ревнует к ним своих саске. Странно, ты не находишь? Они же… вроде как, ненастоящие.

– Здесь, наверно, в любой комнате очень жарко, – я улыбнулась, как смогла, простодушно. – Вокруг ведь пустыня. А что ты подразумеваешь под словом «ненастоящие»?

– Ну как? – Тиса искренне удивилась. – Ненастоящие мужчины. У них же нет… самого главного, что должно быть у мужчины.

– Нет… самого главного? – противный ком застыл где-то посередине горла и все никак не хотел проглатываться, несмотря на горячий травяной чай, который подавали на завтрак. – Мозгов что ли?

Тиса озорно сверкнула на меня глазами и, как ни в чем не бывало, с аппетитом принялась за еду.

В этот раз на столе не было овощей, зато было множество сушеных фруктов и стояли глубокие миски с чем-то, что напомнило мне отварную крупу, или попросту, кашу. Каша была трех видов: серовато-белая, с крупными липкими зернами, золотисто-желтая, мелкорассыпчатая, и какая-то совершенно странного вида, ярко-оранжевая, похожая на отварную тыкву. Чуть помешкав, я выбрала белую кашу, напоминающую рис. По вкусу, впрочем, ничего общего с рисом у нее не было. Однако несколько добавленных к ней сладких сушеных фруктов придали ей весьма недурственный вкус. А травяной отвар, который подавали к завтраку, сделал его и вовсе почти безупречным.

Но вот, завтрак был закончен, и в дверях столовой показалась Мистрисс. Сердце у меня екнуло от недоброго предчувствия.

– Девочки, кто новенькие, все за мной. Сегодня продолжаем занятия, – маман жеманно улыбнулась и поманила девушек к себе.

Пять девушек, четыре с белой ленточкой в волосах и одна с синей, тут же подорвались к Мистрисс, и она выжидательно уставилась на меня:

– Ну, а тебе что, отдельное приглашение нужно? Тоже мне, тощая эфа, – Мистрисс пренебрежительно фыркнула.

Я нехотя вылезла из-за стола и не спеша приблизилась. Ни на какие занятия мне идти совершенно не хотелось. Можно было предположить, чему учат в местном гареме новеньких наложниц. Но улизнуть из-под бдительного взора маман не представлялось возможным.

Мистрисс привела нас в просторный зал. На полу лежали тонкие коврики, на стенах висели зеркала в полный рост. Я с опаской огляделась: ни мужчин, ни даже статуй повелителя в этом зале не было.

Заметив мое смятение, Мистрисс усмехнулась:

– Первое занятие на сегодня – это танцы, так что можешь не волноваться – пока что.

Видимо, облегчение так ясно отразилось на моем лице, что маман сочла нужным добавить:

– Ты строптива, повелитель любит таких. Но имей в виду, новенькая, если мудерисы будут на тебя жаловаться, белой ленты тебе не видать, как своих ушей. Потому веди себя правильно и будь прилежна. Тогда мы с тобой, возможно, подружимся.

Я слушала Мистрисс молча, стараясь, чтобы на моем лице не слишком явно отображались мои мысли и мое отношение ко всем этим упражнениям. Однако маман все равно чувствовала мое настроение. Она улыбнулась показательно холодно:

– Девочки, я буду здесь неподалеку. Если вдруг новенькая будет хулиганить, – она кивнула на меня, – зовите меня. Кстати сегодня владыка сам хотел зайти посмотреть на ваши занятия, потому старайтесь.

– А на какие именно занятия он придет посмотреть? – юная смуглокожая девушка с такой же, как у меня, синей лентой в волосах просительно сложила руки у пухлой груди.

– Этого он мне не сказал, – Мистрисс хитро прищурилась. – Потому старайтесь на всех занятиях.

И Мистрисс вышла, напоследок строго зыркнув на меня черными глазами.

Наставницей по танцам, или, как здесь их называли, мудерисой, была темнокожая женщина средних лет. Как и все в гареме, красивая, как и все, с богатыми формами. Для начала она погнала нас шестерых на разминку, заставив бегать трусцой, приседать и прыгать. Хорошо, что я никогда не пренебрегала спортом, поскольку выложиться пришлось сильно, я запыхалась в душноватом воздухе танцевального зала, вспотела и мечтала только об одном – принять прохладный душ. Но, увы, единственное, на что я могла рассчитывать, это слюни джантака. От таких мыслей меня передернуло.

– Ей, новенькая! – мудериса тут же окликнула меня, заметив мою заминку. – Ты чего прохлаждаешься? Все девочки должны работать, лентяек у нас тут не любят.

Разминка была закончена, и наставница принялась танцевать перед ученицами, показывая им нужные движения. Она во всей красе демонстрировала свое гладкое тело, блестевшее, словно эбонит. Несмотря на пышность форм, двигалась мудериса с удивительной легкостью и грацией. Ее полная грудь призывно колыхалась, упругие ягодицы так и манили прикоснуться к ним, погладить, сжать…

Я поймала себя на мысли, что искренне любуюсь танцовщицей, испытывая соответствующий трепет и беспокойство.

– Видите, девочки? – из томной мечтательности меня вывел голос наставницы. – Если даже на вас мой танец производит такое действие, то что же будет с мужчинами, когда они увидят его?

Я встрепенулась и непроизвольно покраснела. Опять эти афродизии лишают меня способности мыслить трезво. А мудериса продолжала:

– Нельзя недооценивать силу танца, власть движения тела. Красивого движения красивого тела, – она добавила и выразительно покосилась на меня.

Я обиженно поджала губы, но промолчала.

– Так, разбиваемся на пары, встаем друг напротив друга и начинаем двигаться. Попробуйте представить, что ваша напарница, это мужчина, чье внимание вы должны обратить на себя.

Девушки тут же встали попарно, я обернулась в поисках Тисы, решив, что она будет танцевать со мной, но моя подружка уже пристроилась в пару к мудерисе. На мой вопросительный обиженный взгляд она только пожала плечами:

– Поработать с мудерисой для меня будет гораздо полезнее.

Я замешкалась, не зная, как реагировать на это маленькое предательство.

– Ты можешь пока потренироваться перед зеркалом, – наставница проговорила с нарочитым участием, но в глазах ее я заметила ревнивое женское торжество.

Я только фыркнула про себя, но делать было нечего, и я подошла к зеркалу. Мудериса хлопнула в ладоши, и по залу полилась музыка – негромкая, спокойная, не ритмичная. Под такую нельзя танцевать быстро, зато она годится для томных потягиваний и красивых поворотов.

Краем глаза я следила за движениями наставницы, стараясь копировать их, но даже мне было понятно, что что-то идет не так. То, что в исполнении мудерисы и других девушек выглядело маняще и возбуждающе, в моем случае походило на кривляние угловатой девушки-подростка. Остальные ученицы сначала бросали на меня взгляды искоса, потом начали хихикать, потом откровенно забавляться, показывая на меня пальцами друг дружке.

Я скрипнула зубами и отвернулась к зеркалу, в который раз придирчиво разглядывая свое отражение. И вовсе я не тощая! У нас дома ценят стройных девушек, сколько моих знакомых женщин сидит на диетах, только чтобы выглядеть подобным образом. Я всегда так радовалась, что мне от природы досталось стройное тело, и не нужно было истязать себя похуданием, достаточно просто поддерживать здоровую форму. И вот теперь выходило, что такие, как я, здесь не в почете. Это было обидно и непривычно…

Я разглядывала свое отражение и вдруг увидела через зеркало, что на занятии появился еще один участник. И уставилась на него, не поворачивая головы, прямо сквозь зеркальное стекло глядя на двигающееся в мою сторону отражение.

Ко мне приближался сам Повелитель Наг, медленно, плавно, не сводя с меня немигающего взгляда. А я смотрела в его черные глаза, отражавшиеся в зеркале, и только удивлялась тому, как ровно он движется. В прошлую нашу встречу он, кажется, сильно хромал. С трудом я оторвала взгляд от его глаз и посмотрела вниз, на его ноги.

Похолодела от пяток до самой макушки и медленно, словно во сне повернулась. Взглянула на хозяина оазиса уже напрямую – не через зеркало.

У него не было ног.

Как и в самый первый раз, когда он встретил меня, сидя на троне, ниже пояса у него начинался толстый змеиный хвост. С помощью него Наг и перемещался, скользя по полу, словно самая настоящая змея. Я склонила голову к плечу, потом к другому, словно так могла лучше разглядеть змеиную часть тела повелителя. Взмахнула ресницами, отгоняя от себя сверкающих мошек – обморочных. И в следующее мгновение уже лежала на ковре, сквозь затухающее сознание глядя на черную блестящую шкуру змеиного хвоста возле своего лица. И отключилась.