Читать книгу Никто не собирался умирать - Любовь Чернега - Страница 2

К вечеру Лариса Павловна знала о ситуации не больше, но гораздо шире.

Она обсудила её: с Ниной Степановной из пятьдесят второй (та сразу сказала: «Я так и знала»), с супругами Капустиными (они знали меньше, но тревожились охотнее), с мужчиной в спортивном костюме, который жил в доме всего полгода и потому слушал с выражением человека, попавшего в сериал с середины сезона.

В дверь Аркадия Семёновича Донцева звонили. Сначала Лариса Павловна. Потом Нина Степановна – «на всякий случай». Потом ещё раз Лариса Павловна – «погромче». Потом кто-то постучал по дверной коробке костяшками пальцев, потом – ключами по ней же.

Дверь квартиры номер 47 молчала, как и внутри неё.

К этому времени слово «ситуация» произносилось уже с большой буквы и уважением. Народ стоял у подъезда, и активно выдвигал теории, что могло случиться.

Когда в поле зрения, наконец, появился участковый, толпа среагировала мгновенно – все тут же обратили взгляды в его сторону. Сергей Иванович испуганно отшатнулся и по его бегающим глазам стало ясно, что он паникует. Но он быстро взял себя в руки и расправил плечи.

Он с важным видом прошёл мимо толпы, и зашёл в подъезд. Народ с криками ринулся за ним – кто-то сзади, кто-то сбоку, кто-то просто побежал, не до конца понимая зачем, но не желая опоздать.

– Тише! – сказал Сергей Иванович автоматически, хотя понимал, что это бесполезно.

У двери Донцева столпились все. Дышали осторожно. Смотрели выразительно.

Участковый позвонил сам. Долго. С нажимом. Ничего.

– Значит так, – сказал он, оборачиваясь к собравшимся. – Я могу только звонить. Ломать, вскрывать, заходить – не могу. Нужны основания, ордер, МЧС, что угодно, но не «вам показалось».

– Мне не показалось, – сразу сказала Лариса Павловна.

– Я понимаю, – устало ответил он.

– Это нетипично! – вмешалась супруга Капустина.

– Он всегда жалуется! – добавил кто-то сзади.

– Он даже когда в больнице с аппандцитом лежал, писал! – заметил кто-то, кто почему-то заполнил этот эпизод десятилетней давности.

– Может он просто куда-то уехал, – предположил Сергей Иванович.

– Согласна! – тут же поддержала его Нина Степановна. – Давайте просто будем радоваться, что у нас появилась возможность пожить спокойно.

– А я не согласна! – взразила Лариса Павловна. – Нужно что-то делать! – она строго посмотрела на участкового.

Сергей Иванович вздохнул, сделал шаг ближе к двери и, скорее из усталости, чем из намерения, опёрся на неё плечом.

Дверь легко, почти обиженно, открылась. Не распахнулась – именно открылась. Как будто давно ждала.

В подъезде раздался коллективный вдох. Кто-то ахнул. Кто-то перекрестился. Кто-то прошептал:

– Я же говорила…

– Стоять! – резко сказал участковый.

Лариса Павловна, уже сделавшая шаг вперёд, попыталась его обойти.

– Сергей Иванович, ну что вы, вдруг там…

– Лариса Павловна! – повысил он голос впервые за вечер. – Если вы сейчас туда зайдёте, вы станете первой, у кого я буду спрашивать, почему ваши следы везде. И на вас первую падёт подозрение, если в квартире обнаружится труп.

Слово «труп» подействовало. Она остановилась, и обиженно посмотрела на участкового. Затаила обиду, потому что называть её «подозреваемой» – это проявлять неуважение.

Сергей Иванович осторожно вошёл в квартиру. Не потому что был особенно смелым – просто потому что кто-то должен был, и по долгу службы именно он должен был быть этим «кто-то».

Внутри было тихо. Такая тишина бывает не в пустых помещениях, а в тех, где что-то уже произошло.

Он сделал шаг. Потом ещё один.

Соседи остались за порогом, вытянув шеи, затаив дыхание, словно смотрели спектакль, на который их не пустили, но оставили дверь приоткрытой.

Сергей Иванович чувствовал, как напрягается спина. Как слишком громко звучат его собственные шаги. Как странно пахнет в квартире – не плохо, а чуждо.

Он прошёл вглубь. И там, в тишине, посреди комнаты, он увидел то, из-за чего тишина и стала такой плотной…