Читать книгу Никто не собирался умирать - Любовь Чернега - Страница 5

Расследование началось тихо и как будто вразнобой, но жители дома почувствовали его сразу. Стало тише обычного. Хотя как раз таки теперь шуметь можно было в полную силу в пределах законно допустимого уровня и времени, так как главный доносчик исчез. Но народ не спешил пускаться в разнос. Было не по себе, ведь где-то среди них есть убийца. То, что он был именно среди них, почти не вызывало сомнения – чужих бы заметили.

Полиция опрашивала всех. Подробностей, разумеется, никому не сообщали. Подробности вообще – вещь вредная, особенно для спокойствия.

Опрашивали по очереди. Без спешки. С вежливой настойчивостью.

Ларису Павловну пригласили одной из первых. И уже через пять минут разговора она всё поняла. Подозреваемые есть. И, судя по тому, как именно ей задают вопросы – она в этом списке.

Спрашивали внимательно. С уточнениями. С интересом к мелочам, которые, по её мнению, не имели никакого значения.

– Когда вы последний раз видели Аркадия Семёновича?

– В каких вы были отношениях?

– Случались ли конфликты?

Слово «конфликты» ей особенно не понравилось. Она вышла с допроса с ощущением, что от неё ждали не ответов, а признания. Это было возмутительно.

Во-первых, разве у такого человека, как Донцев, мог быть один враг? Во-вторых, разве она – самый очевидный враг?

Он был доносчиком. Не просто бдительным. Не просто принципиальным. А системным. Он писал жалобы не по настроению, а по убеждению.

А она никогда на на кого не доносила. Она улаживала. Она сглаживала. Она договаривалась.

Если бы в доме существовала медаль «За поддержание мира», она бы носила её, не снимая. Именно благодаря ей люди не перестали здороваться. Именно благодаря ей конфликты заканчивались чаем, а не заявлениями.

И вот теперь – она подозреваемая?

Она поговорила с Капустиными. Потом – с Ниной Степановной. И с остальными жильцами.

И ей показалось… нет, она была уверена, что их допрашивали иначе. Мягче. Без этого пристального ожидания, что человек вот-вот сломается и скажет лишнее. А ведь у них поводов было не меньше. А у кого-то – и больше.

Капустины терпели жалобы годами. Нина Степановна однажды месяц доказывала, что занавеска у неё висит «по нормативу», Донцева она терпеть не могла, говорила, что с выходом на пенсию, у него испортилась аура, и она была бы счастлива, если бы эта тёмная личность исчезла.

А Лариса Павловна? Она даже тело бы не смогла перетащить. Чисто физически. А если говорить о сообщниках – это вообще смешно. Она никому не доверяла поливать цветы, когда уезжала. Не потому что вредная, а потому что другие могли что-то испортить, что-то украсть, пустить слухи.

Какие сообщники? Какой труп? Нет, полиция тут явно ошибалась.

И чем больше Лариса Павловна об этом думала, тем яснее становилось: если они так легко записали её в подозреваемые, значит, настоящего понимания ситуации у них пока нет.

А значит – кому-то придётся это понимание обеспечить. И, по всей видимости, этим кем-то будет она.