Читать книгу Никто не собирался умирать - Любовь Чернега - Страница 4

После того как стало ясно, что произошло нечто по-настоящему нехорошее, в воздухе повисло чувство уязвимости. Самое неприятное из всех.

Оно не кричало и не бегало, оно просто тихо сидело где-то между почтовыми ящиками и мусоропроводом и говорило: Если уж здесь такое могло произойти, то о чём можно говорить?

А ведь это был тот самый дом, в котором, по общему убеждению, ничего случиться не могло.

Дом стоял удачно. Во-первых, он находился не у дороги, а чуть в стороне, за сквером с кривыми берёзами и лавочкой, на которой всегда кто-то сидел. Во-вторых, с одной стороны был детский сад, с другой – детская поликлиника, с третьей – полицейский участок. Контингент, как говорили жильцы, «не криминальный». В-третьих, район был старый, обжитой, без сюрпризов. Здесь не селились внезапно и не исчезали без объяснений – если кто-то пропадал, то об этом знали все.

Подъезд, в которой проживал пропавший Донцев, был спокойным, но в то же время и не скучным болотом.

Супруги Капустины, например, были людьми аккуратными. Он – вечно что-то чинил, она – вечно знала, что именно он чинит неправильно. Они не вмешивались без необходимости, но на каждый праздник старались создать «атмосферу».

Нина Степановна из пятьдесят второй была человеком наблюдательным, принципиальным, и чувствующим ауру, но ещё не на пенсии, поэтому уделять внимание она могла не всем аспектам жизни дома. Она редко ошибалась и никогда не сомневалась. Если Нина Степановна говорила: «Этот человек подозрительный», то подозрительным он становился официально.

Мужчина в спортивном костюме, которого никто толком не знал, служил живым доказательством того, что чужих тут замечают сразу. Он жил здесь полгода, но всё ещё оставался «новеньким». Каждый его выход во двор сопровождался внимательными взглядами и лёгким внутренним вопросом: «А куда?». Впрочем, он был безобидным хотя бы потому, что работал в школе физруком, а Нина Степановна сказала, что от него идёт тепло.

Само собой, Лариса Павловна. Она была всегда на страже порядка. Если в подъезде появлялся новый человек, она знала: на каком этаже он был, к кому пришёл, сколько раз вышел, и с каким выражением лица.

Были и другие. Пенсионеры с режимом. Молодые родители с графиками. Немолодые супруги, которые держались обособленно, потому что считали себя ближе к бомонду. Одинокие мужчины, которые иногда водили к себе женщин, и надеялись, что их никто не заметит. Одинокие женщины, которые надеялись найти одиноких мужчин подальше от сплетен… И другие «проверенные» через ауру Ниной Степановной, и через бдительную оценку Ларисы Павловны.

Но главная причина была не в расположении. И не в архитектуре. Главная причина заключалась в Ларисе Павловне и Аркадии Семёновиче Донцеве.

Два пенсионера. Два домоседа. Два человека, которые всегда были на месте.

Мимо них не мог пролететь ни подозрительный пакет, ни незнакомый человек, ни вражеский комар без регистрации и мысленного протокола.

Были случаи, когда их бдительность действительно спасала.

Однажды они вовремя заметили запах газа. В другой раз – человека, который долго стоял у машин и «просто смотрел». Были истории, о которых потом рассказывали с уважением и добавляли:

– Хорошо, что у нас такие люди живут.

Их можно было бы назвать командой. В другой жизни они бы неплохо работали в связке.

Но нет. Они ненавидели друг друга.

Потому что каждый из них считал себя главным. Более внимательным. Более ответственным. Более нужным дому.

И теперь один из них исчез.

А значит, дом, который всегда считал себя под надёжной охраной, внезапно понял – с охраной проблемы.