Читать книгу Глобальная динамика восхождения - Людмила Болотова - Страница 3

Многие уже привыкли думать, что мы живём в период предстоящего апокалипсиса.

Слово «апокалипсис» воспринимается как «конец времён», как угроза попасть в другое – более низкой мерности – измерение, и как «снятие покрова с истины».

Современному человечеству предстоит выйти из этой ситуации: ситуация апокалипсиса должна остаться в прошлом, и это возможно:

«Апокалиптические ожидания в прошлом объясняются… сгущением времени, близким к окончанию времени, а затем рассасывавшимся» [42], – пишет А. Ф. Лосев.

Нужно найти путь для сохранения своего пространственно-временного континуума.

Такой путь увидел Л. Н. Гумилёв:

«Складывание цивилизаций… позволяло людям выстраивать оригинальные стратегии выживания, самоорганизации своего уникального пространственно-временного континуума. Основополагающие матричные структуры и ценности, формирующие ядро цивилизаций, формируют достаточную автономность и устойчивость… В качестве этих матричных структур выступают ментальные установки сознания, которые стремятся к целостности… в конечном счёте, это система смысловых или семантических моделей» [27].

Значит, через построение инновационного этноментального пространства народа возможно сохранение пространственно-временного континуума.

Но…

«Россия сегодня – социум невменяемый или, по крайней мере, с серьёзно повреждённой вменяемостью. Повреждены, глубоко расстроены, прежде всего, наши способности адекватного видения себя, самосознания, самооценки» [56] – пишет С. С. Хоружий.

Сама жизнь ставит перед людьми решение многих задач:

1). Задача осознания присутствия в пространственно-временном континууме.

«В своих ведущих, фундаментальных характеристиках человек рассматривался как субъект и индивид, ему приписывалась твёрдо определённая сущность… Каждый аспект сущности воплощался в определённой разновидности субъекта, человек был нравственным субъектом, правовым субъектом, хозяйственным… И всю эту стройную схему, все её понятия в современном мире приходится признать неработающими. Они не объясняют того, что реально делается с человеком» [56] – заверяет нас С. С. Хоружий.

Мы редко осознаём себя в процессе присутствия в нашем земном – третьей мерности – пространственно-временном континууме, тогда как именно такой взгляд на себя, по М. Хайдеггеру, «размыкает» многие старые установки, выводит к пониманию каждым своей жизни во времени:

«…внутримирное сущее онтологически может быть понято, только если прояснён феномен внутримирности. А последняя основана в феномене мира, в свою очередь принадлежащего как сущностный структурный момент бытия-в-мире к основоустройству присутствия» [54].

«Как размыкающее понимание бытия в меру присутствия вообще возможно? Может ли вопрос получить свой ответ в возвращении к исходному бытийному устройству бытие-понимающего присутствия? Экзистенциально-онтологическое устройство целости присутствия основывается во временности. Поэтому исходный способ временения самой экстатичной временности должен делать возможным экстатичный набросок бытия вообще. Как интерпретировать этот модус временения временности? От исходного времени ведёт путь к смыслу бытия? Время само открывается как горизонт бытия?» [54].

2). Задача о смысле бытия.

«…вопрос о смысле бытия не только не разрешён, не только удовлетворительно не поставлен, но при всём интересе к „метафизике“ предан забвению» [54] – утверждает М. Хайдеггер.

3). Вопрос о реальности как проблеме бытия и доказуемости «внешнего мира».

«В порядке перечисленных вопросов о реальности онтологический, что вообще должна значить реальность, идёт первым. Но пока чистая онтологическая проблематика и методика отсутствовала, этот вопрос, если вообще отчётливо ставился, неизбежно переплетался с выяснением „проблемы внешнего мира“; ибо анализ реальности возможен только на основе подобающего доступа к реальному. … Фактически „проблема внешнего мира“ постоянно ориентируется на внутримирное сущее (вещи и объекты). Так эти разборы загоняют в онтологически почти нерасплетаемую проблематику» [54] – отмечает М. Хайдеггер.

4). Вопрос о времени и ценностном содержании пространства и времени также поставлен М. Хайдеггером:

«Фундаментальная онтологическая задача интерпретации бытия как такового охватывает поэтому в себе разработку темпоральности бытия» [54].

Ханс Ульрих Гумбрехт ставит вопрос, насколько антропологично время:

«Сегодня будущее больше не кажется нам открытым горизонтом возможностей выбора. Наоборот, новое будущее стало, как правило, непроницаемым для всякого рода прогнозов; …мы, похоже, утратили способность оставлять прошлое позади. Граница между прошлым и настоящим сделалась проницаемой, так что прошлое может в любой момент вторгнуться в настоящее, наводнить и переполнить его» [26].

«…в новом, расширенном настоящем уже нет более места цели и направлению, которые бы придавали смысл человеческому вмешательству» [26].

Поэтому актуально сегодня развитие реляционистской концепции, согласно которой время и пространство существуют и рассматриваются только в прямой взаимной связи с сущим; как следствие, время и пространство должны находиться в теснейшем диалектическом отношении с человеком.

Реляционный подход противоположен субстанциальному, полагающему пространству и времени самостоятельное бытие.

«Категории времени и пространства, как правило, рассматриваются вне прямой связи с такими понятиями, как ценность, экзистенция, этика, эстетика, личность, которые принято относить к человеку, а не к присущей его существованию пространственной и временной определённости» [47].

5). Вопрос об антропологической динамике.

Человек стал резко, неконтролируемо, опасно меняться: непонятная антропологическая динамика явно становятся главным вопросом современности.

«… старые концепции не объясняют современных антропологических процессов – существует назревшая нужда в новых принципах для антропологии, новом подходе к феномену человека и в создании новой антропологической модели» [56] – утверждает С. С. Хоружий.

6). Вопрос об идентичности человека.

«Базой для …решения данного круга проблем может единственно служить цельная концепция (само) идентичности человека, включающая дефиницию понятия и достаточный набор критериев, очерчивающих границы личности человека… Однако подобной концепции сегодня не существует. (Само) идентичность человека сама является принципиальной проблемой, решения которой не может представить ни одно из существующих направлений философии или психологии» [56] – пишет С. С. Хоружий.

7) Вопрос о жизни человека во времени.

«Какие направления, касающиеся исследования формирования и развития пространственно-временной структуры человеческой жизни, имеются в гуманитарной науке в области хронотопологической концепции на сегодняшний момент?

Большинство существующих исследований в данной сфере можно разделить на два направления, первое из которых составляют работы в области социальной философии, социологии и культурологии, связанные с развитием понятий социального хронотопа и социальной топологии…, приватного и публичного пространства: в данном случае пространство и время человека исследуются преимущественно в социально-философском ключе. Второе направление существует в рамках психологических наук с соответствующим им пониманием категорий пространства, времени, личности и связано с исследованиями в области формирования пространственно-временного мира личности, …способности восприятия пространственных и временных свойств и возможной её деформации… Исходя из отмеченного, представляется, что формирование хронотопологической структуры человека собственно с философско-антропологической, а не психологической, социологической и социально-философской точки зрения не исследовано на настоящий момент должным образом» [47] – утверждает А. С. Политов.

8). Переход от бессознательного действия к осознанному выбору.

Современные люди мечутся по жизни, у них – по большому счёту, – нет системы координат для правильного выбора в значимых событиях индивидуальной жизни.

9). Определение механизма события как соприсутствия.

«…не дано сначала изолированное Я без других. Если, однако «другие» всегда уже соприсутствуют в бытии-в-мире, то эта феноменальная констатация тоже не должна соблазнять к принятию онтологической структуры такой «данности» за самопонятную и не требующую исследования. Задача в том, чтобы сделать феноменально зримым и онтологически адекватно интерпретировать способ этого соприсутствия в ближайшей повседневности [54] – предлагает М. Хайдеггер.

10). Обозначение онтологических условий для определения историчности как сущностного – зависящего от людей – устройства.

«…тезис: „присутствие исторично“ не просто подразумевает, …что человек есть более или менее важный „атом“ в машине мировой истории и остаётся игральным мячом обстоятельств и происшествий, а выставляет проблему: в каком смысле и на почве каких онтологических условий к субъективности „исторического“ субъекта принадлежит историчность как сущностное устройство?» [54] – пишет М. Хайдеггер.

11). Нет конкурентоспособных альтернатив: С. С. Хоружий пишет о том, что необходимо указать, либо создать, развить иные антропологические возможности:

«Новая антропологическая динамика, …сегодня ещё отнюдь не расшифрована, …она отчётливо воспринимается как такая динамика, где преобладают катастрофические тенденции и подстерегают опаснейшие риски. И вывод отсюда тот, что вся сфера новых антропологических явлений, в целом, должна быть интерпретирована как сфера антропологических опасностей глобальных масштабов… Возникающие опасности, кризисные и катастрофические тенденции необходимо парировать, блокировать, преодолевать; и вырабатываемые сегодня глобальные стратегии и сценарии должны включать некоторые решения задач такого преодоления. Очевидный же конструктивный путь преодоления состоит в том, чтобы выдвинуть конкурентоспособные альтернативы: указать, либо создать, развить иные антропологические возможности» [56].

12). Не понятны принципы самоорганизации человеческого (русскоговорящего) сообщества.

Ввиду вышеуказанного, необходимо:

– Раскрыть смысл человеческой жизни в масштабах Мироздания.

– Выработать отношение к реальности нашего пространственно-временного континуума через парадигму «внешнего мира».

– Ответить на вопрос, поставленный М. Хайдеггером, о том, как присутствие держится.

– Дать общую постановку проблемы идентичности человека через феномен внутримирности.

– Разработать новый взгляд на аналитику присутствия и соприсутствие других.

– Рассмотреть повседневное событие как действие механизма размыкания сущего, по М. Хайдеггеру.

– Выработать алгоритм проверки человеческого выбора на истинность.

– Обозначить онтологические условия для определения историчности как сущностного – зависящего от людей – устройства.

– Объяснить антропоцентрические истоки времени через понимание человека посредством его многомерного осмысления и обращения к основаниям происхождения и формирования аксиологического содержания хронотопологической

(пространственно-временной) структуры человеческой жизни.

– Предложить новые – адаптированные к энергоинформационному видению человека – принципы для антропологии.

– Разработать новый – во времени – подход к феномену человека, – для создания новой антропологической модели.

– Для решения вопроса об антропологической динамике разработать систему нравственной онтологии.

– Сделать доминирующей топику осознанного при самоидентификации и различении человеком событий индивидуальной жизни.

– Подойти к пониманию основных принципов самоорганизации человеческого (русскоговорящего) сообщества.

Прояснение всего вышеперечисленного позволит развить реляционистское понимание природы времени и пространства, согласно которому они существуют только во взаимной связи с сущим и, следовательно, в неразрывном единстве с человеком.

Глобальную динамику восхождения предстоит рассматривать как интегральную духовную практику многих людей не только в известном аспекте динамики «обожения», но и в онтологической динамике в процессе самоорганизации.