Читать книгу Крик в безмолвии - Людмила Шторк-Шива - Страница 6

Рустам шёл уже давно, он не знал сколько. Время в метели потеряло смысл. Ноги давно онемели, тулуп, снятый с мертвеца, промок и покрылся коркой льда. Он ел снег, чтобы утолить жажду, но это только глубже вгоняло холод в тело. Временами, когда голод становился невыносимым, он съедал совсем немного от сохранённого пайка. Иногда ему казалось, что за спиной слышны крики или лай собак, но это был лишь ветер, воющий в бесконечной белизне.

Но Рустам всё шёл. Потому что знал: оставаться в бараке – значит умереть наверняка. А здесь, в белом безмолвии, хотя бы был шанс. Маленький. Почти никакой. Но свой.

Ветер усилился, метель закружила сильнее. Он снова прижал рукавицу ко рту, наклонил голову и сделал очередной шаг в никуда, но к югу. Это удивительное слово само по себе почему-то казалось тёплым, бархатным как летние ночи, с запахом яблок, персиков и груш, с блеянием коз и овец, бродящих по крутым склонам гор. И всё же мысли о фруктах казались особенно странными и безумными в этом бесконечном морозном безмолвии.

Он давно уже, еще там, а бараке, жил словно робот – делал необходимое, чтобы выжить, но плохо ощущал реальность. Это помогало сохранять мизерные запасы энергии, которую давал маленький паёк. Сейчас же его организм включился в «особо экономный режим». Чувства почти полностью стихли, мозг работал только на обслуживание самых необходимых действий – шагать и время от времени проверять, не сбился ли он с курса, не начал ли «кружить»?

«Спать, спать, спать…» – билась одна мысль в едва работающем мозге. Он не знал, сколько времени провёл без сна, но понимал, что больше не может. Но знал точно, что если остановится и заснёт – это будет последний сон в его жизни.

Рустам не мог молиться или вспомнить текст, оставленный ему матерью. Он просто шел. К счастью, ветер изменил направление и вместо того, чтобы сдувать его справа, как в начале, стал подгонять. Снег почти закончился, и теперь стало видно чуть дальше, чем раньше. Но тьма полярной ночи все равно покрывала всё. И все же из-за попутного ветра каждый шаг теперь давался легче. Но в одно из мгновений, когда, остановившись, чтобы поесть снега и «закусить» остатком пайка, Рустам вспомнил дом, маму и её неловкий жест, когда она пыталась сунуть ему ту бумажку с записанным Псалмом, её заплаканные глаза.

– Бог! – едва слышно прохрипел Рустам, хотя ему казалось, что он кричит на всю заснеженную тундру. – Если Ты действительно есть и слышишь молитву мамы, спаси меня! Помоги мне!

Сейчас ему казалось, что несмотря на помощь ветра, он уже не сможет сделать ни одного шага. И всё же он передвинул ногу, затем другую. Вдруг в темноте, справа от себя, он увидел передвигающиеся тени.

«Обман зрения? Люди? Вдруг местные оленеводы? Или, возможно, охранники меня всё-таки нашли? – в голове возникло сразу несколько вопросов и предположений. Но почему-то последний вызвал даже ощущение покоя, вместе с мыслью, – Ну вот и всё, можно больше не бороться. Покой… Наконец-то!»

Но шагнув чуть ближе, он всё же испугался.

«Похоже, моя молитва дала обратный результат» – мелькнула мысль.

Там, в темноте ночи бились два довольно крупных белых медведя. Это была битва гигантов в мраке ночи, и она была не на жизнь, а на смерть. С глухим рычанием звери наносили мощные удары лапами, один за другим. Рустам осел в снег и попытался слиться с ним, радуясь, что его запах ветер уносит в сторону.

Рустам застал конец битвы. Несколько сильных взмахов с глухим рычанием и тот, что был поменьше, упал на снег. Но большой медведь не стал раздирать тушу. Он отошел в сторону. Только теперь Рустам заметил не очень крупное тёмное пятно на снегу. Какая-то добыча, которую не поделили медведи.

Понимая, что должен шевелиться, чтобы не замёрзнуть окончательно, Рустам, тем не менее замер без движения. Сейчас опасность от движения была больше, чем от холода. К счастью, пир гиганта продолжался недолго. Он наелся и куда-то ушел в темноту полярной ночи.

Понимая, что подвергает себя большой опасности, Рустам подошел к добыче медведя. Это оказался достаточно крупный тюлень.

«Значит где-то недалеко океан» – отметил он про себя.

Достав нож, Рустам отрезал немного жира и съел сырым. На удивление сил прибавилось почти сразу. Теперь он стал отрезать пласты жира и обкладывать себя ими, под одеждой на голое тело. Это должно было немного согреть.

Затем он вернулся к мертвому медведю и стал снимать с него шкуру. Понимая, что сил ни за что не хватит, чтобы перевернуть гиганта, он надрезал шкуру у самого снега, затем снял до второй стороны. Не отрезая от оставшейся под тушей частью шкуры, Рустам завернулся в неё так, чтобы еще немного тёплая мездра была со стороны его тела, а мех оставался снаружи. Ведь если оставить мездру снаружи, очень скоро она превратится в неимоверно твёрдую корку, которую потом можно будет только распилить. Во время работы по свежеванию медведя, Рустам не раз отрывал куски жира и мяса от того, что спрятал за пазухой. Ведь туши тюленя и мёртвого медведя быстро становились жесткими, замерзая.

Рустам не стал прижиматься к остывающей туше медведя, скоро на этом морозе она станет похожей по твёрдости на стекло. Жир тюленя и шкура медведя могли дать человеку право на короткую передышку, чтобы при этом он не замёрз насмерть.

Плотно завернувшись в толстую шкуру, Рутам закрыл глаза. Сейчас, после изнурительной работы тогда, когда он был уверен, что сил не осталось даже на один шаг, он был согласен, чтобы этот сон был для него последним. И всё же мясо, и жир тюленя давали столько сил, что он давно не помнил подобного. Ни одна каша, даже на фронте, когда солдат нужно было кормить для победы, не была настолько питательной. Прижав к груди нож, на случай если шкура всё же где-то замёрзнет, Рустам провалился в глубокий сон.

Проснулся Рустам от странного чувства. Он был жив, хотя все тело трясло от холода. Пахло сырым мясом и вонючей медвежьей шерстью.

«Если ощущаю холод и запахи, значит ещё жив» – успокоил себя он. Но тревожное чувство было не от этого, и он не сразу осознал, из-за чего?

Огромный белый медведь, победитель вчерашней схватки, вернулся на место оставленного ужина или обеда – сутки в тундре всегда одного цвета – черного. Но когда он подошел, чтобы погрызть оставшееся мясо тюленя, его привлек странный запах. Он был сильнее, чем от замороженного мяса, и медведь решил проверить. Запах исходил от поверженного противника и нёс в себе тепло живого тела. Обнюхав освежеванную тушу, хищник громко фыркнул. Это был не тот запах, что привлёк его. Тогда он обошёл тушу врага и приблизился к нему с обратной стороны, вынюхивая и настороженно рыча.

Рустам понял, что разбудило его – глухое рычание медведя. Тот был с обратной стороны, и парень надеялся, что хищник уйдёт, обнюхав замерзшее мясо соперника. Но тот не ушел. Обойдя тушу с обратной стороны, медведь стал принюхиваться к тому, что лежало вдоль туши, завернутое в его шкуру, но тёплое.

Рустам перед сном тщательно укрылся шкурой, но должен был оставить щёлочку для дыхания. Именно это место сейчас привлекло хищника. Медведь медленно прошел вдоль спрятанного тела человека и подошел к голове. Затем, шагнул ещё, но носом вернулся к щели, оставленной для дыхания. Осторожно подцепив мощными когтями замёрзший край шкуры, он потянул на себя, чтобы открыть место необычного запаха.