Читать книгу Метафизика удержания: онтология промежутка. Монография - Максим Привезенцев - Страница 2

Предисловие к этой монографии должно сразу задать её тон: перед читателем не ещё одна «система всего сущего», а попытка выработать язык для тех ситуаций, в которых преждевременный ответ разрушает сам опыт, – язык метафизики удержания, то есть онтологии промежутка и напряжения. Эта книга рождается на пересечении классической метафизики, современной аналитической «метаметфизики» и корпусов о памяти, травме, биополитике и экономике внимания, но сознательно не растворяется ни в одном из этих направлений.

1. Откуда берётся вопрос об удержании

– Исходный импульс книги связан не с абстрактным интересом к «структуре реальности», а с опытом предельных ситуаций ХХ—ХХI века: Холокост, лагеря, тоталитарные режимы, новые войны, цифровое насилие и климатический риск поставили человека туда, где вопрос о смысле, зле, Боге, справедливости и ответственности нельзя ни честно решить до конца, ни отбросить как лишний.

– В этих ситуациях важнейшим оказывается не столько ответ, сколько форма выдерживания вопроса: как долго мы способны не закрывать тему вины и памяти, какой ценой удерживаем внимание к чужому страданию, какие паузы – юридические, политические, экзистенциальные – позволяем себе перед тем, как принять необратимое решение.

2. Основной замысел: метафизика промежутка

– Метафизика удержания предлагает переопределить центральный вопрос онтологии: вместо классического «что существует?» она выдвигает связку «что и как удерживается?», «какие формы удержания мы обязаны признать онтологически реальными, иначе будет искажён сам опыт людей и институтов».

– Это означает сдвиг фокуса: метафизика занимается не только перечнем сущностей (субстанций, процессов, структур), но и анализом тех форм промежутка, в которых вопросы о Боге, зле, свободе, справедливости, техносфере и памяти не должны быть закрыты слишком рано, потому что именно их незавершённость и есть реальный «каркас» нашей жизни.

3. Место книги в современной философии

– С одной стороны, монография опирается на современные обсуждения в метаметфизике (вопросы об онтологических обязательствах, статусе метафизических споров, связи метафизики и науки); с другой – на канон текстов о памяти и зле (Эли Визель, Ханна Арендт, Фуко, Агамбен, исследования травмы и свидетельства, работы об экономике внимания и биополитике).

– На их фоне проект удержания занимает умеренно реалистскую позицию: он утверждает, что существуют не только вещи и процессы, но и реальные структуры удержания – поля напряжения, формы памяти, конфигурации ответственности и безразличия, – которые обладают собственным онтологическим статусом и не сводимы к языковой конвенции или психологической динамике.

4. Как устроена монография

– Первая часть задаёт понятийный каркас: вводятся базовые интуиции удержания, промежутка, поля напряжения; показано, как они вырастают из классических метафизических категорий (ousia, субстанция, eidos, форма) и из предельных исторических опытов, где на кону стоит bare life (голая жизнь) и внимание.

– Вторая часть соотносит метафизику удержания с современной онтологией: обсуждаются субстанция и структура, процессы и отношения, уровни реальности и основанность (grounding), время и модальность, чтобы показать, как идея удержания переопределяет процесс и реляционность, не разрушая, но переписывая язык классических и новых онтологий.

– Третья часть выходит на уровень метаметфизики и границ проекта: здесь анализируется статус утверждений об удержании (их претензия на онтологическую объективность, а не чисто лингвистическую конвенцию), их связь с научным знанием и теориями принятия решений, а также открытые технические вопросы – логика удержания, формальные модели ветвящихся пространств, отношения с теориями неопределённости и POMDP (частично наблюдаемые марковские процессы принятия решений).

5. Открытость и эстафета

– В заключительных главах третьей части фиксируются тематические и дисциплинарные пределы: проект удержания не подменяет собой теологию, теорию зла, политическую философию или философию техники, а передаёт им тщательно сформулированные вопросы – о Боге как поле напряжения, о зле и радикальном насилии, о демократии и цифровой войне, об искусственном интеллекте и экономике внимания, о памяти и свидетельстве.

– В этом смысле предисловие заранее предупреждает читателя: перед ним не замкнутая система, а первый том исследовательской программы; конец книги будет принципиально открытым, превращённым в узел веток, где метафизика удержания передаёт свои вопросы дальше – теологии, этике, политической философии, философии техники и травмы – и приглашает читателя стать соучастником этой эстафеты.