Читать книгу Правильный выбор - Мария Ордынцева - Страница 5

Нефедов разговаривал в стороне от подъезда с участковым Зиминым и Русланом Байбиковым. Все трое старались говорить вполголоса, чтобы не быть услышанными прохожими и зеваками. Завидев Дмитрия, Нефедов сделал ему знак приблизиться и, достав сигарету, закурил. Выпустил дым в сторону от собеседников. В ожидании доклада прищурился, затягиваясь в очередной раз.

Дмитрий доложил по существу:

– В конце аллеи на бордюре есть небольшое пятно крови. С дорожки можно уйти тремя путями – в школу, на проспект или во двор соседнего дома. Куда конкретно он мог пойти – трудно сказать.

– Небогато, – оценил Нефедов, кивнув. – Что ж, товарищи офицеры. Вернемся к убитому. Удалось установить личность?

– Это местный, – сообщил Зимин. – Владислав Федосеев, двадцать четыре года. По словам соседей – тихий, скромный парень, всегда здоровался, не шумел, гости бывали редко, в основном девушки. Жил один, квартира досталась от родителей. В настоящее время родители живут в деревне, оба на пенсии, здесь давно не появлялись.

– Все так, – подтвердил Байбиков, успевший уже обойти несколько квартир. – Девушки бывали и по одной, и компаниями, иногда с парнями, но очень редко. Для его возраста это нормально.

– Ну-ну, – усмехнулся Нефедов. – Квартиру осмотрели?

– Еще нет. Да куда она денется? Успеем, – понадеялся Байбиков.

– Вот потому, товарищ лейтенант, тебе еще долго быть лейтенантом, – пообещал ему Иваныч и обратился к Рудакову: – А ты что думаешь?

– Думаю, надо приступать к осмотру, товарищ полковник, – ответил тот, пожав плечами.

– Вот и приступай, – решил Нефедов. – Тебя там Архипов уже заждался. И не забудь рапорт потом составить.

– Есть, – и Дмитрий отчалил восвояси на помощь Костику, все еще корпевшему над протоколом осмотра места происшествия.

Тело уже увозили, когда Дмитрий появился на площадке шестого этажа. Костик, кивнув ему, продолжил строчить свой опус. Рядом у стеночки все еще стояли понятые.

Дмитрий обратился к ним:

– Задержитесь, пожалуйста, еще ненадолго. Нам нужно осмотреть квартиру погибшего.

Тем ничего не оставалось как согласиться. Забрав у Костика ключи, изъятые из кармана трупа, но еще не упакованные, Дмитрий открыл обитую рассохшимся от старости коричневым дерматином дверь с номером 23, круглая ручка которой уже была обработана порошком для снятия отпечатков пальцев, а значит, отпечатки были изъяты и можно было касаться поверхности безбоязненно. А вот внутри надо было быть осторожнее. Криминалисты тут же потянулись к новому объекту, как мотыльки на свет. Пропустив их вперед, Дмитрий подождал, когда Костик поставит, наконец, смачную точку в своей писанине и предложит понятым расписаться, а затем проследовал за всеми тремя в квартиру.

Зал и кухня двухкомнатной квартиры были обставлены по-спартански просто, мебелюшка брежневских времен, старые покрывала, ковер на стене за диваном в зале – символ достатка в прежние годы, а теперь отель для клопов и прочей живности. Ремонт соответствовал обстановке – пожелтевшие, хоть и чистенькие обойки, линолеум, усохшийся настолько, что стал местами вылезать из-под плинтуса, беленый потолок. На кухне Дмитрий убедился лишь, что найденный в кустах нож по виду соответствует остальным ножам в наборе, и оставил экспертов развлекаться с отпечатками, а сам ушел осматривать спальню, где уже располагались Архипов и понятые.

Спальня на фоне по-советски атмосферного зала и не менее ламповой кухни выглядела странно. Ее светло-розовые обои и явно новая двуспальная кровать с деревянной спинкой резко контрастировали с остальной обстановкой в квартире. Платяной шкаф-купе был дешевый, но тоже относительно новый, с зеркалом во всю дверь. Тумбочки возле кровати, дальше небольшой стол, стул и полка с несколькими книгами над ним. Плотные шторы на окне – тоже розовые.

Костик и Дмитрий переглянулись удивленно, но в присутствии посторонних обсуждать ничего не стали и приступили к делу. Костик вынул новый бланк протокола и начал его заполнять, присев за стол. Понятые остались стоять в дверях. Один из криминалистов запечатлел обстановку на фото и направился снимать другие комнаты. Второй пока не знал, чем себя занять, и собирался уже пойти за товарищем, но Архипов велел ему задержаться: мало ли, что найдется.

Дмитрий между тем открыл осторожно шкаф. Ничего необычного там не было: рубашки, футболки, джинсы, зимняя куртка, пара кроссовок. Обычный гардероб любого парня в возрасте двадцати четырех лет.

Закрыв шкаф, Рудаков открыл ради интереса ящик у ближайшей тумбочки. Несколько презервативов, тюбик смазки. Это тоже в принципе объяснимо, учитывая визиты девушек.

Дмитрий обошел кровать с другой стороны, заглянул в тумбочку. Там было пусто. Оставались стол и полка книг. Стопка любовных романов – странный выбор для парня, но если нравится, то почему нет. Может, девчонок завлекал душещипательными пересказами. Да и розовый цвет обоев можно было теми же целями объяснить, по идее. А вот стоящий между книгами синий ежедневник – это уже интереснее.

Достав ежедневник, Рудаков открыл его на первой попавшейся странице. Прочитав написанное и не сразу поверив своим глазам, он перелистнул еще пару страниц, пробежал глазами текст и в онемении воззрился на Константина, который, не слыша комментариев Рудакова, обернулся к нему.

Дмитрий молча поднес к его глазам раскрытый ежедневник. Архипов прочел. Поправил очки. Помолчал. Закрыл ежедневник. Записал в протокол, что ежедневник изъят в качестве вещдока. Затем немного осипшим от волнения голосом предложил понятым расписаться в протоколе и объявил осмотр оконченным.

Когда понятые покинули квартиру, Костик набрал номер на телефоне и коротко сказал, дождавшись ответа:

– Виктор Иваныч, ты еще здесь? Зайди на минутку.

Сегодня была только одна пара, и тема вроде бы простая, и студенты как-то странно примерно себя вели, видимо, побаиваясь предстоящей на следующем занятии практической работы. Но вот время тянулось слишком медленно. Стрелка на аудиторных часах переползала с деления на деление, словно собираясь и вовсе застыть, и лишь некая вселенская невидимая сила заставляла все-таки ее дрогнуть и подвинуться каждый раз. Мария уже начинала сомневаться, что лекция вообще когда-нибудь закончится. Она говорила и говорила, уже забегая вперед, в следующую тему, уже подкидывая студентам подсказки по будущей практической работе, хотя и не особо надеялась, что они догадаются. Но вот пара наиболее сообразительных молодых людей стали что-то помечать у себя в тетрадках, старательно записывать за Марьей понятия и статьи, которые она называла. Значит, надежда, что ее услышали и поняли, все-таки была.

Когда прозвенел звонок, аудитория заметно оживилась, зашевелились даже самые тихие юнцы, хотя и не рисковали с места в карьер кидаться вон, знали, что Мария Александровна этого не приветствует.

– На сегодня все, – объявила с облегчением Мария и стала складывать свои записи в сумку.

Все это время ей не давало покоя дело Замятина. Она знала его версию, вкратце знала из постановления о предъявлении обвинения версию следствия. Но какие у следствия были доказательства? Из рассказа Замятина явно следовало, что он там совершенно ни при чем, и тем не менее Репин уверенно связывает эти случаи воедино. Даже для поспешного Олега Николаевича это явный перебор. Неужели она что-то упустила или Замятин о чем-то умолчал?

Нет, она не может теперь успокоиться, пока не узнает. Но как? Репин дело читать сейчас не даст. Значит, надежда только на Стожарова. Может быть, он что-то знает?

В нетерпении Марья набрала номер и, едва дождавшись ответа, спросила:

– Андрей, можно я к тебе сейчас подъеду?

Удивленный Стожаров угукнул в трубку, и Мария отключилась, не давая ему передумать.

Уже через полчаса она вбежала в кабинет однокурсника и, закрыв за собой дверь, с порога спросила:

– Ты точно мне все рассказал?

– И тебе здравствуй, – хмыкнул Андрей, приглашая ее жестом на стул.

Мария плюхнулась на свое место и воззрилась на степенного советника юстиции. Стожаров, не понимая, чего она от него хочет, подумал немного и ответил:

– Да, вроде, все.

– Тогда почему Репин хочет закрыть именно Замятина? – задала она мучавший ее вопрос. – Есть какие-то доказательства против него?

Стожаров устало откинулся на спинку кресла и сочувственно покачал головой:

– Ну надо же кого-то закрыть.

Мария потерла лоб. В ее представлении все не могло быть настолько просто. Ну нельзя же совсем без улик, это же совсем через край. И самое ужасное, что Замятина все равно завтра арестуют. Просто потому, что он раньше был судим. В глазах суда это всегда признак ненадежности человека. И чаще всего так и оно и есть. А потому исключения здесь неуместны и в расчет не принимаются.

– А почему именно Замятин? – уточнила она без особой надежды на подробный ответ. Но Стожаров все же объяснил:

– Он наиболее подходящий кандидат. Ранее судим. Пинка клиенту все-таки дал и не отрицает этого. Тетка Замятина подтверждает конфликт и не исключает его продолжения за пределами квартиры.

– То есть тетке его надо спасибо сказать и умению Репина ставить вопросы в нужном ключе, – подытожила Мария мрачно.

– Вот видишь, ты и сама все понимаешь, – согласился Стожаров.

– А работать Олег Николаевич не пробовал? Прямыми своими обязанностями, так сказать, заняться не пожелал? – Мария разозлилась. Это случалось с ней нечасто, но даже ее терпению иногда приходил конец. Она схватила карандаш со стола, стиснула его пальцами, затем бросила обратно на столешницу. Карандаш покатился громко к краю стола. Стожаров успел подхватить его и строго посмотрел на Марью:

– Э, мать, ты давай спокойнее! Тебе нельзя голову терять.

Мария выдохнула беззвучно, стараясь расслабиться и очистить мысли от негатива, затем начала дышать глубоко и ровно, чтобы поймать дзен, как она в шутку иногда выражалась. Ей это не сразу, но удалось.

Стожаров не мешал, понимая ее возмущение. Дождавшись, когда Марья откроет глаза, он предложил:

– Чаю?

– Да какой там чай! – отмахнулась Мария и вскочила со стула.

Ей надо было отвлечься на что-то, иначе она опять начала бы злиться из-за обнаруженной несправедливости. А значит, надо было куда-то бежать и что-то делать, выплеснуть эмоции, выговориться. На ум приходили только ее мужчины – младший и старший Рудаковы. Младший ее бы, конечно, выслушал, но ничего не понял. А вот старший понял бы, но его надо сначала заставить себя выслушать. Забыв, что она уже звонила мужу сегодня довольно странным способом, Мария набрала знакомый номер еще раз.

– Привет, ты где? – спросила она, едва услышав «алло».

– У Архипова, – с недоумением ответил муж.

– Отлично, я сейчас зайду, – обрадовалась Мария, выключила телефон и направилась к двери.

– Завтра в десять суд, – крикнул ей вдогонку Стожаров, особо не надеясь, что Мария обратит на это внимание.

– Пока, – Мария уже мысленно переносилась в кабинет Архипова, где и Рудаков, и Костик, несомненно, разделят все ее доводы и возмущение, хотят они этого или нет.

Вот только вступив на порог архиповского кабинета, Мария поняла, что разговор будет совсем не о репинских делах. Навстречу ей уже поднялся с распростертыми объятиями сам Виктор Иванович Нефедов собственной персоной.

Чайник давно остыл. Нефедов курил задумчиво, поглядывая на Архипова и Рудакова по очереди. Архипов и впрямь оказался в очень неудобном для себя положении по прочтении дневника Федосеева, изъятого из его квартиры. Он сидел сейчас с растерянным видом и протирал очки от невидимой грязи носовым платком. Нефедов с Рудаковым тоже понимали, что дело может выйти им боком. Дмитрий старался не думать, насколько глубоко они увязли, и надеялся, что шеф что-то придумает, чтобы обойти острые углы и самим не пострадать.

В тишине, хранимой всеми троими вот уже около получаса, вдруг завибрировал телефон Рудакова, лежащий на столе. Дмитрий прочел надпись на экране «Маняша» и вопросительно посмотрел на Нефедова. Тот, мельком взглянув на телефон, кивнул.

– Алло? – осторожно спросил Дмитрий и тут же услышал:

– Привет, ты где? – Марья была явно взволнована. Уж не случилось ли чего? Дмитрий напрягся.

– У Архипова, – без задней мысли ответил он. Жена должна была понять, что он занят, но в случае необходимости может сразу примчаться.

– Отлично, я сейчас зайду! – объявила Марья и отключилась.

Дмитрий снова вопросительно взглянул на Нефедова, не понимая, как это она сейчас зайдет. Вот прямо сейчас?

Зато Нефедов все понял. Поднявшись со стула, он тут же расплылся в обаятельной улыбке, которой всегда встречал Марию, и сделал шаг в сторону двери, куда уже входила родная жена Рудакова.

Дмитрий переглянулся с Костиком, ничего не понимая. Откуда она здесь взялась? Марья не могла знать, что они тут. Да и второй раз за день эти ее странные звонки. Что-то произошло, видимо, но об этом уж точно не сейчас. Лишь бы ничего личного, такие разговоры хорошо не кончаются. Ведь это будет точно не про любовь – слишком нервно она говорила в трубку. За собой косяков Дмитрий не припоминал, да и Маняша, хотелось верить, до этого не опустилась бы. Может по работе что-то? Впрочем, поговорить можно и дома. Вот только зашла она в очень щекотливый момент. И даже нельзя сказать, кстати или некстати. Рудаков решил довериться шефу и поднялся, чтобы обнять Марию, как только она освободится из медвежьих лап Нефедова.

– Как вы кстати, Мария Александровна! – к удивлению Рудакова и Архипова провозгласил Виктор Иванович, приобняв ее за плечо и провожая к мужу.

– Да? – Мария явно не ожидала застать его здесь, но радость от встречи не скрывала.

– Что вас к нам привело? – Нефедов был даже счастлив ее приходу, как показалось Дмитрию, пока он целовал жену в щечку и усаживал ее на диване.

– Репинское желание посадить невиновного! – выпалила Мария, все еще не отошедшая от эмоций по поводу несправедливости.

У Рудакова отлегло от сердца. Вот, значит, в чем причина. Зря только боялся. Ну что ж, потом послушаем, что Репин опять натворил. Маняша наверняка расскажет во всех подробностях. Он приобнял ее за плечо и притянул к себе, чтобы супруга немного расслабилась.

Нефедов уже включил чайник, жестом показал Архипову, чтобы тот расчехлял свои стратегические запасы сушек и конфет. Попутно Иваныч нахваливал провидение, которое всегда помогает в нужный момент. Дмитрий не замечал за ним раньше такого оголтелого фатализма и снова насторожился.

– Вот где бы еще увиделись, Мария Александровна! – разглагольствовал Нефедов, собираясь, кажется, втереться в ее доверие. – Как раз вас вспоминал, так уж мне нравится ваша светлая голова.

Даже Мария взглянула на него с подозрением, но Виктор Иваныч словно ничего не заметил. Он налил ей чаю, подвинул к ней свой стул и, подав конфету, любовно следил, как она делает первый глоток. Рудаков и Архипов переглянулись, не очень понимая его намерений.

– Я сейчас не ем конфет, – Мария вернула ему конфетку и улыбнулась слегка, догадавшись, что Нефедову что-то нужно от нее. – Рассказывайте уже!

Услышанное ею краткое изложение дневника Федосеева и картины места происшествия заставляло задуматься. Мария отставила в сторону пустую чашку и взглянула сосредоточенно на мужа, пытаясь понять его отношение к вопросу. Рудакову явно не нравилось, что ее посвятили в суть дела, но его шеф так решил и он ничего не мог с этим поделать. Об этом они, конечно, поговорят потом, дома, без никого.

Сейчас стояли более насущные вопросы – эти извечные кто виноват и что делать. И вот здесь начиналась зона заплыва за буйки компетенции органов следствия.

– Так что думаете, Мария Александровна? – подытожил Нефедов.

Он, конечно, и сам знал, что и как, она не могла ему в этом плане ничего предложить или советовать. Скорее всего, он хотел слышать мнение со стороны по поводу подводных камней. И Мария ответила:

– Я думаю, дневник надо засекретить.

Нефедов кивнул, соглашаясь.

– Но какова вероятность связи между делом и содержимым дневника? – продолжила Мария. – Я не уверена, что она есть.

Нефедов прищурился, пытаясь разгадать, что она имеет ввиду. Закурил неторопливо, поглядывая на Рудакова и его супругу по очереди.

– Почему? – спросил он, наконец.

– Я, конечно, не читала дневник, но, если там все так, как вы говорите, я сомневаюсь в этой связи. Характер преступления не вяжется, – пояснила Мария.

– Может, прочитаете? – предложил Нефедов, окончательно ввергая в ступор Архипова и Рудакова. И протянул ей ежедневник Федосеева.

– Эээ, – нерешительно протянула Мария, взглянув на мужа и уловив недовольство на его лице. Но загадка была соблазнительна, а против Нефедова Димочка не попрет. Поэтому взяла ежедневник и ответила: – Если вы настаиваете.

Пока Мария читала, мужчины, скучковавшись у стола Архипова, размышляли вполголоса о том, как построить расследование, прикидывали шепотом возможные варианты версий, чертили на листочках разные схемы. Мария их не слушала. С каждой страницей она все больше погружалась в темный мир Федосеева.

Такой грязи она давно не видела. Живописуя все подробности отношений, вплоть до анатомических, Федосеев смаковал свои случайные и постоянные любовные связи с мужчинами, даже сравнивал их иногда, выделяя лучших и худших. Выходило, что он оказывал интимные услуги за деньги и был фактически содержанкой состоятельных лиц. Из дневника также следовало, что, кроме многих десятков случайных любовников, были регулярные Жужик и ЮЮ. Один из них – ЮЮ – точно занимал какой-то высокий пост, хоть Федосеев и не писал, какой именно. Но Мария по ряду признаков могла догадаться, что это где-то в кабинетах первых лиц области. Жужик был просто очень богатым человеком, который очень не хотел раскрывать свою ориентацию, чтобы не пострадал бизнес. А еще был Масик – некая своеобразная любовь Федосеева, уж очень он о нем нежно отзывался. Масик появился в поле зрения Федосеева, видимо, не так давно, по крайней мере, интимных подробностей, кроме фантазий автора, дневник о нем не содержал.

Вряд ли Федосеев ценил всех, кто побывал в его постели. Он преданно и искренне любил только себя и немного Масика. Жужика Федосеев собирался шантажировать, если тот снимет его с довольствия. А ЮЮ он немного побаивался, но, зайдясь в мечтах до возможных расставаний с ним, тоже допускал шантаж при крайней необходимости. Свое извращенное пристрастие Федосеев считал чем-то вроде благословения, относящего его к кругу избранных, а своих случайных клиентов рассматривал лишь в качестве облагодетельствованных им, которые обязаны были за прикосновение к высокому хорошо платить.

Записи заканчивались пару дней назад описанием мечты о близком свидании с Масиком.

Захлопнув ежедневник, Мария испытала огромное облегчение. Ей хотелось сжечь эту дрянь, чтобы очистить мир и себя саму, вынужденную к ней прикоснуться. Даже в руки брать это нельзя, брезгливость не позволяет. Поэтому она отодвинула от себя дневник и достала влажную салфетку протереть ладони.

Заметив ее движение, Нефедов отвлекся от коллег и одобрительно проследил, как Марья выкидывает салфетку в мусорное ведро.

– Итак, Мария Александровна? – спросил после.

– Я все еще считаю, что его надо засекретить на время следствия, – подтвердила Мария. – Вам могут организовать большие неприятности, если об этом станет известно.

– Согласен, – Нефедов развернулся к ней корпусом, ожидая продолжения.

– Понятно, что это закрытое сообщество, вам там будут не рады, – продолжила Марья, с улыбкой наблюдая, как все трое мужчин сплюнули в отвращении, а Архипов даже перекрестился. – Попробую что-нибудь узнать, – пообещала она.

– Вот за это спасибо, – обрадовался Нефедов и даже пожал ей руку, а затем кивнул ее благоверному: – Дмитрий, давай, дуй домой, отвези супругу. Завтра поговорим подробнее.