Читать книгу Правильный выбор - Мария Ордынцева - Страница 6

Когда Мария вышла за дверь, Нефедов тихо сказал Рудакову, уже двинувшемуся было за женой к выходу:

– Поостереги ее. Пусть далеко не заходит, просто поразведает что к чему.

Дмитрий обернулся к Иванычу, благодарный за понимание.

– Мы этих троих сами поищем, но ей проще с этим контингентом будет пообщаться, может, найдет какие-то зацепки, – пояснил ему Нефедов и похлопал его по плечу: – Понимаю, что противно. Но раскрытие все равно необходимо.

Рудаков кивнул, соглашаясь с шефом, и поспешил из кабинета догонять Марью.

Жена уже успела спуститься на пару этажей. Дмитрий перехватил ее на выходе из здания, сгреб с налета в объятия и повел прочь, чмокнув в щеку.

Он хотел поговорить с Маняшей дома, но она решила иначе и начала прямо в машине, словно пытаясь переключиться с неприятной темы:

– Дим, я знаю, что ты будешь сейчас говорить, чтобы я не влезала в это дело, но я и не собираюсь. Нефедов попросил моего мнения, я его сказала.

Рудаков улыбнулся слегка: она всегда была умницей. Не отрывая глаз от дороги, он спросил мягко:

– Ты звонила сегодня. Что-то случилось?

– Ну Репин же! – Маняша снова вспомнила о своем возмущении и даже развернулась к мужу, тряся руками в возбуждении.

– Ах да, Репин, – Дмитрий кивнул, продолжая улыбаться и предполагая, что Мария хочет излить душу. Пусть выговорится, всем от этого будет только легче. И дома они смогут забыть о работе.

Мария рассказывала историю Замятина, а Дмитрий думал, почему они не видели ни одного поручения Репина по этому делу. Вот где действительно нужно было поработать хорошенько, ведь закон должен быть объективен и справедлив. Сейчас парень сядет ни за что ни про что, а настоящие виновные будут гулять на свободе. Если, конечно, Замятин не врет.

– Что думаешь делать? – спросил он, когда Маняша на секунду замолчала.

– Пока не знаю. Сначала пойдем по процедуре, там видно будет, – вздохнула Мария, огорченная своим бессилием.

Рудаков не выносил, когда она грустила. Просто физически не мог переносить этого, потому что надо быть последней сволочью, чтобы спокойно сидеть рядом, когда твоя женщина расстроена. Естественным инстинктом, просыпавшимся в нем в этот момент, было по возможности утешить, успокоить, помочь. А потому, доехав наконец, до подъезда их дома и припарковавшись, Дмитрий склонился к жене и прошептал на ушко:

– Если хочешь, я посмотрю, что можно сделать.

В ее зеленых глазах блеснула надежда (Дмитрий очень надеялся, что не слезы). Маняша встрепенулась и подалась вперед:

– Правда?

– Конечно, – Рудаков обнял ее и, улыбаясь, предложил: – Ну, пойдем домой, я соскучился по Вовке.

Арест Замятина состоялся, как и предполагала Мария. Судья не стал вникать в наличие доказательств, да и незачем, его дело было сейчас избрать меру пресечения обвиняемому, а доказательства пусть изучает суд, который будет рассматривать дело. Андрея Мария предупредила об этом заранее, он лишь кивнул в ответ, все и сам понимая. Помощник прокурора не усердствовал, ограничившись формальными фразами, что Замятин может скрыться и ранее судим. Репин торжествовал в связи с удачным исходом дела, хотя до этого сидел тихо, как мышь, и глаза его бегали. Мария вдруг поняла, что он, обычно такой самоуверенный, в этот раз нервничал до тех пор, пока судья не огласил постановление об избрании меры пресечения. Значит, он боялся, все-таки боялся, что могут не арестовать? Значит, и сам прекрасно понимает, что улик маловато?

Мария вышла из зала судебных заседаний с непроницаемым лицом истукана с острова Пасхи.

Репин догнал ее в коридоре и провозгласил решительно:

– Вот видишь, даже суд встал на мою сторону! Не старайся портить дело, отсиди процесс, получи гонорар и пойдем отметим это. Вор должен сидеть в тюрьме!

Мария, не слишком расположенная сейчас говорить, но краем глаза отметившая, что на них сейчас смотрят конвоиры, помощник судьи, вынесший экземпляр постановления Репину, сам Замятин, а также несколько посетителей суда по другим делам, ставших случайными зрителями этого безобразия, повернулась к Репину, все с тем же каменным лицом, и метнула в него взглядом такую молнию, что даже Репин притих и примирительно добавил:

– Ну, тихо, тихо! Ты же и сама все понимаешь!

– Олег Николаевич, – холодно и громко, так, чтобы все вокруг слышали, отчеканила Мария, – а что будет следователю, если обвиняемого оправдают?

Репин вспыхнул моментально, но, пытаясь сохранить лицо перед присутствующими, все так же самоуверенно ответил:

– У нас такого еще не бывало! Не надейся!

И все же Мария успела заметить, как дрогнул его голос. Она усмехнулась зло, повернулась и пошла прочь по коридору. Ей надо было успеть в университет.

Всю дорогу до универа Мария размышляла, с какого конца подступиться к доценту соседней кафедры, которого она давно подозревала в интимном пристрастии к своему полу. Они, конечно, были знакомы и общались на разных университетских мероприятиях, но ведь не подойдешь же к человеку и не спросишь в лоб о таких вещах. Женское обаяние тут не помогло бы, очевидно. А других знакомых из этой среды она не припоминала.

Ответ на задачу пока никак не находился. Поэтому Мария решила на время отпустить ситуацию, вполне может быть, представится случай и все само как-нибудь устроится. Да и Нефедов с Димочкой могут что-то полезное накопать сами, есть же у них какая-нибудь агентура.

На перемене между лекциями Мария зашла в учебную часть уточнить расписание и как бы невзначай поинтересовалась, не стоят ли ее лекции в расписании рядом с лекциями доцента Лихолетова. И действительно, в ее аудитории как раз завтра стояла пара римского права сразу после лекции Марии. Возблагодарив бога за нехватку учебных аудиторий в университете, Марья уплыла из учебной части и нос к носу в коридоре столкнулась с самим искомым Николаем Николаевичем.

Лихолетов доцентствовал уже пять лет. Был он строен, высок, приятен лицом, гладко выбрит, всегда в приталенном костюмчике и веселеньком галстучке. Сегодня доцент щеголял в сером костюме в клетку, разбавленном галстуком нежно розового цвета и таким же платочком в нагрудном кармашке. Издалека можно было бы уверенно сказать, что этот тридцатипятилетний мужчина прирожденный интеллигент и франт. При встрече с Марией он неизменно едва заметно откланивался ей, видимо, переполненный уважением к ее профессии и учебной дисциплине. И этот раз не стал исключением: Николай Николаевич задержался на пару секунд, чтобы отвесить Марии очередной поклон.

Но Марья вдруг, повинуясь инстинкту, вместо того чтобы проскользнуть мимо с обычным дежурным кивком, подала ему руку церемонно, и Лихолетов вынужден был ее принять и слегка пожать.

Мария улыбнулась и сказала:

– Вы, как всегда, прекрасно выглядите.

Лихолетов, не ожидав такого комплимента, улыбнулся растерянно и пробормотал «спасибо». А Мария, не задерживаясь, прошла дальше.

На следующий день она намеренно задержалась в аудитории, чтобы дождаться Лихолетова. Тот, не имевший привычки опаздывать, очень удивился, увидев Марью еще за преподавательским столом. Они поприветствовали друг друга, и Мария сказала как бы между делом, складывая свои записи:

– Николай Николаевич, вам очень идет этот костюм. А я уже ухожу.

Она уже была в дверях аудитории, когда услышала за спиной:

– Спасибо, Мария Александровна. Я приятно удивлен, что вы заметили мои старания.

Мария обернулась с сияющей улыбкой:

– Николай Николаевич, трудно не заметить. Вы один из самых стильных мужчин в университете.

Слишком грубая лесть, подумала она тут же про себя, чертыхаясь. Может спугнуть. Но, как ни странно, Лихолетов клюнул. Жажда признания сделала свое дело, и доцент, симпатизируя коллеге, уже расточал ей любезности:

– Мария Александровна, я очень признателен вам за столь высокую оценку!

– Пустяки, Николай Николаевич, – скромно отозвалась Мария. – Мы с вами редко видимся, и я не могу, конечно, воздать вам должное в полной мере. Но каждый раз, когда вас вижу, думаю, что так и должны выглядеть настоящие мужчины. Приятного вам занятия.

– Подождите, Мария Александровна, – Лихолетов словно вспомнил о чем-то. – А вы любите поэзию?

– Обожаю, – кивнула Марья, немного кривя душой, но чего не сделаешь ради дела. Она бессовестно переигрывала, за что всячески ругала себя сейчас, но доцент, получивший долгожданное восхищение своей особой, проглотил и это.

– Я приглашен завтра на творческую встречу Союза писателей. Не хотите составить мне компанию? – предложил Лихолетов трепетно.

– Очень хочу, – призналась Мария вполне искренне. – Хочется иногда отвлечься от обыденности.

– Тогда увидимся завтра у областной библиотеки в семь? – Николай Николаевич был конкретен, как все римское право.

– Всенепременно, – пообещала Мария, боясь спугнуть доцента лишними словами и надеясь, что Рудаков сможет завтра посидеть с сыном.

Вовку уложили спать еще полчаса назад. Весь вечер Марья была тиха и загадочна, и Дмитрий, любопытствуя, о чем таком интересном задумалась его любимая половина, получив возможность, наконец, поговорить, очень осторожно присел рядом с ней и приобнял за плечо.

– Ну как ты сегодня день провела? – шепнул ей на ушко.

Маняша встрепенулась, словно вынырнула из глубокого сна, и с удивлением перевела взгляд на мужа. Рудаков и сам понял, что выдал свое любопытство с головой: он ведь никогда ее не спрашивал о таком. Обычно информация как-то сама всплывала в разговоре, в ходе обмена новостями и впечатлениями. Но сегодня такого разговора не состоялось, и Дмитрий посчитал возможным дать ей повод выговориться.

– Ты сможешь завтра вечером с Вовкой посидеть? – вдруг спросила Мария, не ответив на его вопрос, чем еще больше удивила мужа. Куда это она собралась?

– Постараюсь отпроситься, – пообещал Дмитрий, а Маняша продолжила, получив его согласие:

– Вот и отлично. Я, кажется, смогу вам немного помочь.

Рудаков внимательно оглядел жену с ног до головы: она все-таки хочет поучаствовать в деле Федосеева? Но как? Что она сможет? Зачем шеф вообще ее посвятил в эту историю? Ей наверняка проблем с Репиным хватает. Надо бы, кстати, по Замятину поработать параллельно. Судя по всему, там есть над чем подумать. Что ж, это будет честно, баш на баш.

– Только не увлекайся, ладно? – попросил он, невольно вспомнив как чуть не лишился ее два года назад, а затем в прошлом году.

– Не буду, – Маняша прижалась щекой к его плечу, словно уловив его тревоги. – Если ничего не получится, значит, ищите другие пути.

Дмитрий поцеловал ее в макушку и обнял покрепче.