Читать книгу Ангел с черничными крыльями - Мария Панкова - Страница 13
Глава 10. Амбар забытых мелочей
ОглавлениеПотянулись скучные дни, полные бессмысленной учёбы, невкусной еды и одиночества. Каждое утро перед завтраком и после обеда Саша отправлялась в амбар, чтобы отыскать осколки чужих жизней, утопленные в грудах хлама и песка. Среди забытых вещей лежали обычные мусорные мешки с выпадающими грязными отходами, разбитые стёкла, сплющенные мячи, обёртки от букетов — всё это валялось в полутёмном пыльном амбаре, словно в огромной пещере безграничных размеров. Внутри это строение было гораздо больше, чем снаружи.
Саша встречала здесь хмурые, одинокие, потерянные и равнодушные лица. Практически никто не смотрел в глаза друг другу. Общее состояние подавленности и меланхолии окутывало Пансион, словно тяжёлый серый саван, а звуки голосов тонули в густом воздухе, как в ватном тумане.
В тёмных углах амбара и в мусорных пакетах копошились крысы, которых нужно было отлавливать и выкладывать вокруг клумб в виде особых рисунков. Крысы искали забытые артефакты — по сути маленькие вещицы, ключи к постепенно исчезающей памяти и судьбам учеников Пансиона. И было очень важно отнять у них эти находки и найти их настоящего хозяина, пока он полностью не потерял связь со своим прошлым и настоящим. Пойманные крысы вели себя по-разному: кто-то агрессивно выкручивался и кусался, кто-то дрожал, кто-то верещал и извивался, но, как только зверьков выносили из амбара, они замирали, обмякали наподобие пакета с крупой, впадая в некий анабиоз, никак не сопротивляясь укладыванию их на грядки.
Затейливая схема орнамента, напоминающего руны древнего алфавита, всегда выдавалась учителями накануне, в конце учебного дня. За вечер нужно было её выучить, чтобы потом разложить крыс в соответствии с планом. Днём фигуры оставались неподвижными, а к следующему утру ни одной крысы у клумб уже не обнаруживалось.
Однажды Саша услышала, как за амбаром комендантша распекала какого-то воспитанника:
— Я видела, как ты спал в амбаре, прогульщик! Не будешь ловить крыс — помрёшь от тоски.
— Это глупый и грязный труд, хуже, чем толочь воду в ступе, я пожалуюсь на Вас в общество защиты детей!
— Жалуйся хоть Верховной Ведьме, а я тебе говорю: не будешь отдавать другим артефакты — и тебе никто ничего не даст. Не будешь собирать крыс — сам станешь похож на дохлую рыбину и мхом покроешься.
— Да зачем их вообще ловить?
— Крысы выедают плохие мысли только у тех, кто трудится! Они вытягивают из ваших глупых лбов страх и лень.
— А зачем их складывать тарабарским алфавитом?
— А это не твоего ума дело. Твоё дело помнить, что ты тут как трутень в новом улье. Как только мир почувствует, что ты тюфяковый балласт, тут же и выплюнет тебя, как косточку от вишни.
— Вот и хорошо, домой хочу!
— Размечтался. В более суровое место. Считай, что в мусорку. А там ведьмы быстро найдут тебя и принесут в жертву, чтобы хоть какую-то пользу извлечь из твоих глупых мозгов!
Сашины сонные мысли каким-то образом посвежели, и она крепко задумалась над услышанным. А ведь и верно, большинство учеников не помнили, что с ними было до того, как они сюда попали. Многие вообще жили одним днём, будто именно в этот день и началась их судьба. Она и сама уже начинала всё забывать. Когда ей в очередной раз приснился толстяк, ей было уже настолько тошно, а память настолько изветшала, что она едва не засомневалась в своём прошлом.
— Опять Вы? — вздохнула Саша. — Да сколько можно?!
— Столько, сколько нужно, — пропыхтел толстяк. — Я Габриель, твой кровный вышестоящий родственник. Ты моя дочь от первого и единственного брака. Поэтому являюсь, когда пожелаю.
— Скажите, а почему я Вас тогда не помню? — изумилась Саша. — Я же знаю, кто мой папа!
— Знаешь, мышка, жизнь иногда меняет нас сильнее и быстрее, чем мы хотим. К тому же переход из мира в мир тоже накладывает свои условия. Я, кстати, не везде толстый.
— А зачем приходить и сниться, если такие сложности?
— Я, между прочим, по тебе скучаю, — с упрёком сказал толстяк. — И, как я понимаю, ты связалась с сомнительной компанией, хотя цель-то у вас подходящая. И тебе как раз в такое и положено вмешиваться, по крови и по статусу. Только вот зря ты в самое пекло лезешь.
— Хочу — и лезу, хочу — и проснусь! — решительно сказала Саша, открывая глаза.
Тем не менее червячок сомнений в ней остался. Она попыталась вспомнить отца и поняла, что у неё не получилось, и даже лицо мамы стало каким-то размытым. Немудрено: здесь все теряли память и потом по кусочкам собирали её в амбаре.