Читать книгу Ангел с черничными крыльями - Мария Панкова - Страница 18
Глава 15. Мелочи большого плана
ОглавлениеПостепенно в комнате стало намного чище, в горшке на окне завёлся неприлично раскормленный одуванчик, и по вечерам соседки весело болтали. И всё же Аня так и не избавилась до конца от своей привычки ничего не делать, но давать умные советы, и Сашу эта её праздность частенько раздражала. Как и привычка приносить в комнату еду, оставлять крошки на полу, кровати и письменном столе. Саша догадывалась, что жирные пятна на её рабочих тетрадях — последствия дурных привычек Ани. Чтобы поменьше злиться на соседку, Саша предпочитала реже бывать в комнате и побольше общаться с аккуратной и послушной Светой.
В отличие от Ани, Света питала интерес не только к книгам, но и к окружающему миру, хоть и жутко боялась тёмных углов и шорохов, вечно раздувая из мухи слона. Скромная и неуверенная в классе, с Сашей девочка с лёгкостью обсуждала самые странные и пугающие ситуации. Света рассказывала Саше о своих чувствах, отношениях с обидчиками и сердечных переживаниях. Саша заняла родительскую позицию, советовала Свете присматриваться к людям и не открывать душу первому встречному. Хотя сама при этом была практически первым встречным, и ей пришлось ввести поправку на дружбу с первого взгляда.
На переменах подруги щебетали у кучи хлама, вместе ходили в библиотеку, столовую и душевые. Щебетал и Сашин внутренний голос, деловито пришпоривая или подбадривая её во время возни с артефактами и крысами.
Однажды вечером девочки, как обычно, вместе возвращаясь из амбара, решили сходить в душ. Света сразу пошла на мансардный этаж, а Саша заскочила в комнату, чтобы прихватить сменные вещи и заодно устроить небольшую постирушку. Когда она поднялась в душевые, Света уже закрылась в кабинке и включила воду. На скамеечке у двери она оставила верхнюю одежду и несколько принесённых с собой пухлых любовных романов.
Саша зашла в соседнюю кабинку и занялась стиркой: ей вообще нравилось сперва сделать все дела, а уже потом спокойно и не торопясь расслабляться под тёплым душем. И вдруг из крана потекла грязная, бурого оттенка вода. Такое бывает, когда тревожат старые железные трубы, и с их стенок отслаивается ржавая муть. Она перекрыла кран, чтобы спасти вещи, и поняла, что в соседней кабинке вода продолжает течь как ни в чём не бывало. Пытаясь перекричать шум душа, она повысила голос:
— Свет, что-то не то! Выключай воду!
Но ответа не последовало, вода продолжала шуметь. Саша оглянулась на таз и увидела, что вода в нём пошла мелкой дрожью, а трещины на стене и в напольной плитке словно вспухли выпирающими из-под них венами-корнями.
— Света! — крикнула Саша, распахивая дверь из своей кабинки в коридор.
Почти мгновенно её накрыло ощущение дежавю. Но было и отличие: в этот раз у неё сильно болела голова, и вместо водоворота в расселине свирепствовал ураган, затягивающий в себя не крыс, а врывавшиеся в балконную галерею почерневшие осенние листья.
Из разлома в сторону Саши выскочила покрытая липкой слизью крупная рыбина практически чёрного цвета. Выпученные мутно-синие глаза рыбы смотрели на девочку так зло и хищно, что та испугалась. Попятившись, Саша поскользнулась на покрывшей весь пол слизи, похожей на густой комковатый яблочный кисель, и упала. Пол тут же наклонился, и девочка заскользила в сторону воронки. В панике Саша начала нащупывать вокруг себя хоть что-то, за что можно удержаться, а пучеглазая рыба прыжками двинулась к ней. С отчаянным криком Саша ударила её книгой — единственным, что смогла схватить. Рыба будто щёлкнула зубами и как-то странно заклокотала, словно забормотала зловещее заклинание. Саша ударила её ещё раз и продолжала бить, пока рыба не замолчала. И почти сразу чудовищная трещина чавкнула и начала смыкаться.
Как только разлом захлопнулся, у Саши закружилась голова, и ватный воздух, особо густой над срастающейся расщелиной, проникнув внутрь груди, принёс состояние дурманящего угара с лёгким запахом лаванды.
Когда Саша пришла в себя, она сидела на сухом полу рядом с отсыревшими книгами и совершенно не помнила, как здесь оказалась. Девочка машинально подобрала любовные романы, чуть задерживая удивлённый взгляд на глуповатых обложках, и понесла книги в комнату. А там, покрутив головой и не найдя другого подходящего места, втиснула их на Анину книжную полку. Они весьма потешно смотрелись среди величаво-монументальных философских трудов и книг по медитации. Но это были книги, и их место было на единственной в комнате книжной полке. В голове по-прежнему была неприятная пустота, но внутренний голос постепенно набирал высокие частоты, как механическая сирена тревоги.