Читать книгу Сыны затерянной Атлантиды - Nelson Bond - Страница 3

Между тем…

Молчание нарушил Джоуи Кокс, чей благоговейный тон доказывал, что даже его самодовольный прагматизм был потрясен гордым заявлением Келчала. Он сказал приглушенным, но ворчливым тоном:

– Атлант? Что он имеет в виду, Дьюк? Что такое «Атлант»?

В этом было нечто сказочное. Ответ Дьюка Каллиона, казалось, вырвались из какого-то глубокого колодца его сознания, из какого-то забытого уголка памяти.

– Это было столетия назад, – медленно произнес он, словно повторял почти утраченное знание. – Платон говорил, что это было за девять тысяч лет до него, то есть двенадцать тысяч лет назад.

– Напротив входа в Средиземное море была земля – остров. Это был большой остров, который был остатком Атлантического континента. В древнем мире это место было известно как Атлантида. Именно здесь человек впервые поднялся от варварства к цивилизации. Это были Елисейские поля, Олимп, сады Гесперид, Асгард, Валгалла. Боги и богини более поздних цивилизаций на самом деле были всего лишь расовым воспоминанием о древних царях этого острова. Деяния, приписываемые богам в нашей мифологии, – всего лишь смутное воспоминание о реальных исторических событиях.

– Но как же так получилось, что я никогда не слышал об этом месте раньше? – Спросил Дьюк. – В устье Средиземного моря нет никакого острова, Дьюк.

– Нет, сейчас нет, потому что он затонул в результате гигантской катастрофы с населением более шестидесяти миллионов человек. Море разверзлось и поглотило Атлантиду… По крайней мере, так гласит легенда. В результате ужасных природных катаклизмов, за один день и одну ночь.

Дьюк внезапно остановился.

Он повторял обрывки своих знаний об Атлантиде скорее для того, чтобы пробудить собственные воспоминания, чем для Джоуи. Теперь его собственные слова заставили его осознать невероятность заявления Келчала.

– Но, Келчал, я не понимаю. Ты сказал, что ты – атлант. Потомок атлантов – это то, что я имел в виду?

– Не потомок, Дьюк Каллион. – Тон Келчала стал серьезным. – Я – один из тех, кто когда-то действительно жил в тени Кальуакана.

Дьюк вытаращил глаза. Этот человек был сумасшедшим. Должно быть, он был сумасшедшим, или весь остальной мир был сумасшедшим, но Келчал говорил.

– Я долго ждал, – сказал он, – человека, которому я мог бы довериться, человека, который мог бы понять. Друзья мои, если вы присядете, я расскажу вам историю… Это была новая колония, – начал Келчал, – которую наши моряки открыли совсем недавно. Она лежала далеко к западу от нашей родины. Это была земля теплого, ослепительного солнца, богатая минералами, нефтью и обширными лесными ресурсами.

На языке смуглокожих туземцев оно называлось Юуктаан. Но мы называли его «Майяпан» в честь богини и бога фруктов и плодородия. Я был тогда еще совсем молодым человеком, но не лишенным опыта. Я дважды служил в наших иностранных войсках, в наших легионах, которые держали в повиновении варварский внешний мир. Правда, однажды я служил под началом самого царя Тесея, когда он возглавлял экспедицию против горгионов. Это были странные существа с кожей цвета черного дерева, ярко раскрашенными лицами и дикими кудрями, уложенными высоко на голове с таким видом, что даже самое храброе сердце могло бы повергнуть в ужас. В знак признания моих заслуг царь даровал мне пост вице-короля в этой новой колонии. У меня не было особого желания быть им, я хотел покинуть родину, но предложенная честь была заманчивой. Десять лет в качестве вице-короля Майяпана, и я знал, что смогу вернуться в Ацтлан в качестве важной фигуры при королевском дворе. Поэтому я согласился. Прибыв на Майяпан, я обнаружил, что предстоит многое сделать.

Во-первых, туземцев нужно было убедить в том, что наше завоевание было благим. Они были отсталой расой, угрюмой и подозрительной. У них не было культуры и еще меньше – знаний. В отличие от нас, атлантов, чьи познания в науках были больше, чем у современного мира.

– Ну же, Келчал, – прервал его Дьюк Каллион – Этого не может быть. Наши химики… наши астрономы… не говоря уже о нашей удивительной механике.

Келчал печально улыбнулся.

– Ваши химики, Дьюк? Вы ведь пробовали амброзию. Могут ли ваши химики воспроизвести ее сегодня? А что касается механики, что ж, об этом мы поговорим позже. Однако, – продолжил атлант, – мои обязанности носили не только социальный или альтруистический характер. Одной из важных задач было изучение и освоение природных ресурсов Майяпана. Я изучал химию, геологию, родственные темы во времена моей собственной юности. Да, Дьюк, в Атлантиде были свои учебные заведения. Я не поручал другим руководить всеми этими экспедициями, а выбирал те, которые казались мне наиболее многообещающими для моего личного изучения. Именно это стало причиной того, что я оказался здесь сегодня. Один из моих инженеров сообщил мне, что в горах недалеко от столицы Майяпана была обнаружена богатая золотая жила и я принял меры к тому, чтобы лично контролировать добычу. Я временно перенес свою штаб-квартиру в лагерь шахтеров к подножию этой горы. Не буду утомлять вас подробностями, скажу лишь, что они были весьма успешными.

Золото там было, как утверждали мои геологи. По-видимому, его можно было извлекать в больших количествах. Только один фактор повлиял на эту добычу. Дело в том, что эта гора была вулканической. С ее вершины постоянно поднимался столб белого тумана. В то время как наши шахтеры то и дело с ужасом обнаруживали, что земля под их ногами сотрясается от волнообразных толчков. Это произошло после одного из таких потрясений, более серьезное, чем большинство других. Мой главный инженер пришел ко мне с предложением отказаться от нашей позиции как несостоятельной. «Это всего лишь вопрос времени, ваше превосходительство, – сказал он мне, – когда происходит землетрясение, которое может не только разрушить всю нашу работу, но и унести жизни многих наших работников.

Мне не хотелось соглашаться с его предложением. В древние времена золото было средством обмена в Ацтлане, как и во всем современном мире. Я уже получил много приятных сообщений от царя Тесея по поводу поставок, которые мы отправляли домой из нашей колонии, поэтому я колебался.

– Наши забои, – сказал я. – Наши оглобли и стойла в порядке, не так ли?

Инженер пожал плечами. Его жест указывал на ничтожность любого рукотворного пути через недра Матери Земли, когда она начинает дрожать.

«Хорошо, – сказал я ему, – я отправлюсь в нашу самую дальнюю шахту и если обнаружу там, что нам угрожает опасность, мы покинем шахту».

«Вы сами, ваше превосходительство? – Мужчина выглядел испуганным.

«Конечно».

«И… как скоро?»

«Завтра. А еще лучше – сегодня вечером. Тьма и свет не имеют большого значения в недрах Земли».

Он пытался отговорить меня, умолял не ходить туда, но я был бы плохим лидером своих колонистов, если бы не захотел предпринять то, что он назвал «опасным путешествием» к рабочему забою шахты. Я был полон решимости отправиться туда, даже горел желанием. Я отмахнулся от его безумных предсказаний как от фантазии.

Келчал сделал паузу и на мгновение воцарилась тишина, а затем послышался глубокий вздох Джоуи Кокса.

– Что произошло потом?

– Потом был «Конец света», – мрачно ответил Келчал. – Или, по крайней мере, конец моего мира… Именно у входа в четвертую выработку мы впервые почувствовали подземные толчки. Более двух часов мы находились в шахте, внимательно изучая каждый забой, пытаясь раз и навсегда определить пригодность шахты для работы. Внезапно, когда мы приближались к последнему и самому отдаленному склону, раздался глухой грохочущий звук, который отдавался эхом в наших ушах, как бой массивных барабанов. Земля под нашими ногами начала дрожать. Сначала медленно, но с каким-то настойчивым ритмом, затем все сильнее и сильнее. Сверху, над нами начали падать обломки глинистого сланца и мелкие камни, больно ударяя по нашим обнаженным телам. В воздухе стоял странный резкий запах, едкий, кислый привкус, который заставлял нас кашлять и чихать. Впервые нас охватили дурные предчувствия.

Мой главный инженер был прав. Гора была вулканической, причем активной. Я отдал единственно возможный в данных обстоятельствах приказ: «Бегите! – Сказал я своим товарищам, – Бегите, спасайтесь!

Как мне описать вам эти безумные мгновения? Горстка людей пробиралась по затхлым коридорам, которые раскачивались, как стены в мире грез наркомана. Звуковой хаос, обрушившийся на наши барабанные перепонки со всех сторон! Стонущий, сокрушительный звук природы в ее родовых схватках. Моих сопровождающих охватила паника, но я с гордостью могу сказать, что даже в эти страшные минуты я все еще был их повелителем и вождем. Они признали мою власть и, рискуя собственной жизнью, уступили дорогу, чтобы я мог опередить их и подняться на возвышенность в безопасное место.

Так было до тех пор, пока не погасли факелы. Но по мере того, как вокруг нас становилось все больше газа, эти мерцающие факелы из промасленного дерева затрещали и погасли, погрузив нас в кромешную тьму. Тогда каждый стал по-настоящему сам за себя.

Горячие руки, жадно стремились к открытым коридорам… Ободранные ноги спотыкались о груды мусора. Когда догорел последний факел, я увидел, как один из мужчина упал, а его голова была раздавлена огромным камнем, упавшим со свода туннеля. Я почувствовал, как земля под моими ногами проваливается в зияющую дыру. Я отчаянно прыгнул и мне удалось найти более твердую опору, но позади себя я услышал мучительный крик, когда один из моих менее удачливых последователей упал в яму, у которой не было дна.

Уже невозможно было сказать, где был наш первоначальный туннель. Наши цепляющиеся друг за друга руки нащупали в стенах огромные трещины, такие же ровные, как шахты. Какое-то время наша маленькая компания пыталась держаться вместе, перекрикивая друг друга, но по мере того, как адская какофония вокруг нас становилась все громче, наши крики затихали.

Трудно сказать, как долго я бежал по этим извилистым туннелям. Наконец, наступил тот ужасный момент, когда моя рука, протянутая в поисках товарища, не смогла найти никого, к кому можно было бы прикоснуться, а мои крики – не достигли чьего-либо слуха. Я был один. Совершенно один под коркой истерзанной земли, которая рвалась на части. И – я заблудился!

Где-то по пути я вернул не туда, каким-то образом наткнулся на один из тех глухих проходов, которые либо были прорублены нашими собственными рабочими, либо были вырублены в цельной скале сильным землетрясением. И все же я продолжал бежать, безнадежно, бездумно, как крыса, попавшая в ловушку, продолжа метаться по коридорам лабиринта.

Наконец наступил момент, когда мое стремительное бегство больно ударило меня о твердую стену. Передо мной больше не было открытого пространства. Тогда я попытался вернуться по своим следам. Я осторожно двинулся назад, чувствуя, как земля подо мной дрожит, словно раненое сердце. Мои руки, широко расставленные, искали лазейку, любую, чтобы протянуть еще один фарлонг… еще ярд… еще дюйм…

Я не нашел – ничего! Позади меня обвалился огромный кусок твердой скалы, полностью преградив путь, по которому я шел. Я обнаружил маленький коридор. Стены, окружавшие меня, были гладкими и отвесными, но я оказался в ловушке! С осознанием этого мои ресурсы подошли к концу. Я вдруг обнаружил, что совершенно измотан своим тщетным сопротивлением. Мои легкие и ноздри были забиты пылью и газом. В отчаянии, я упал на землю, а моя грудная клетка сжалась. Биение моего сердца было похоже на бешеную пульсацию барабана, но пока я лежал, тяжело дыша, его бешеное биение стихло. Я начал чувствовать себя спокойнее, несмотря на царящий вокруг шум. Наконец-то я понял, почему… Это был газ, который просачивался в мою «камеру»! Где-то надо мной из-за обвала открылся выход, возможно, из самого сердца вулкана. Через это отверстие просачивалась какая-то странная примесь ядовитых газов. Именно они действовали успокаивающе на мой беспокойный разум, внушая мне чувство ложной безопасности. Тогда я понял, что это моя судьба – умереть одному, на дне этой шахты. И все же, это была лучшая смерть, чем я надеялся несколько минут назад. По крайней мере, это была бы безболезненная смерть.

Я вознес краткую молитву богам, чувствуя, как мягкие пальцы дремоты затуманивают мой разум. Земля подо мной стала мягче, мое дыхание стало медленным и размеренным. Как ни странно, я почувствовал слабый пульс на запястье. Это было биение но, оно было медленным, бесконечно медленным. Мои уставшие пальцы разжались. Густые газы больше не душили меня. Чувство полного отречения охватило мое сознание, и я выбросил все заботы из головы. Мое тело, казалось, парило в густой, сливочной мягкости, мои веки отяжелели и закрылись сами по себе. Я был уставшим и довольным. Помню, я подумал, что смерть – не такой уж неприятный исход. Сон окутал меня черным облаком, в то время как измученная земля подо мной стонала, изгибалась и раскачивалась в ритме гигантской колыбели.