Читать книгу Шурка - О. А. Малышева - Страница 3

Рессоры кареты Петра Ивановича мягко пружинили, поглощая неровности дороги. Его взгляд, внимательный и испытующий, просканировал окружающую местность — заросшие бурьяном поля, поникшие от непогоды плодовые деревья и мельницу, которой, казалось, уже давно пора было вписать эпитафию в историю заброшенных помещичьих владений. Тяжелая рука Петра Ивановича нажала на ручку дверцы, и он с достоинством, присущим человеку его статуса, ступил на землю. Он приехал один, оставив за порогом своей роскошной усадьбы все дела и заботы, движимый одним только желанием — увидеть своего внука, маленького Сашу, и женщину, которая подарила ему блеск надежды в сердце, женщину, которая стала мостом к его погибшему сыну и продолжению их рода.

Его появление не осталось незамеченным. Мефодий, бывший солдат, а теперь, судя по всему, погружённый в тихий омут деревенской жизни, с суетливой заботливостью подбежал к нему.

— Ваше благородие! — пролепетал он, готовый упасть в ноги своему бывшему командиру. — Какими судьбами, ваше благородие? Пётр Иванович… Что же вы не оповестили? Я бы стол накрыл, ужин приготовил… Всё как полагается.

Игнорируя его попытки угодить, Пётр Иванович неторопливо осмотрел ветхую мельницу. Искривленные деревянные конструкции, дырявая кровля, свист ветра в трещинах. Печаль отразилась на лице мужчины. В его памяти это место было символом процветания и приносило ощутимую пользу стране, а теперь оно являло собой постыдное зрелище для любого владельца.

— Что же у тебя, и мельница покосилась? — пробормотал он, переводя взгляд на Мефодия. — Непорядок. Абсолютный непорядок.

— Так это… Вот взялся ворота чинить. Потом конюшню надо подлатать. Да ещё столько дел накопилось… За мельницу, конечно, я тоже потом возьмусь. Но дело в том, что…

Они направились к дому. Мефодий не умолкал, переходя от одной темы к другой, стараясь заполнить неловкую тишину. И вдруг, резко сменив тон, он проговорил:

— Ваше благородие, слышал я о Саше… Горе какое… Говорят…

Пётр Иванович остановился, его взгляд с нескрываемым недовольством устремился на Мефодия.

— Ты зачем службу бросил, дурачина? Чем семью кормить будешь?

— Так я это… сторожем работаю! Охраняю склад с зерном. Дело важное, — смело ответил Мефодий, разводя руками. Пётр Иванович коротко, с едкой иронией, посмеялся. В этот момент из-за дома появились Анастасия и маленький Саша. Их фигуры вырисовывались на фоне потускневшего солнца. Пётр Иванович, наблюдая за ними, спокойно спросил Мефодия:

— Догадываешься ли ты, Мефодий, по какой причине я к вам наведался?

Мефодий выдержал паузу, потом совершенно серьёзно произнес:

— Внука повидать, — просто сказал он, глядя прямо в глаза Петру. Удивлённый взгляд Воронова скользнул по посерьёзневшему лицу Мефодия, затем остановился на Анастасии, девушке с тихой, грациозной осанкой, и, наконец, перешёл на мальчика десяти лет, удивительно похожего на своего погибшего отца.

— Здравствуйте, дяденька, — храбро произнёс мальчик.

— Ну здравствуй, — улыбнулся Пётр.

— День добрый, — слегка склонила голову Настя.

— Настюша, накрой на стол, будь добра. Гостя встретить надобно, — сказал Мефодий.

— Сию минуту, — покорно ответила Настя и, изящно пройдясь по выложенной камнем дорожке, скрылась в доме.

Шурка с явным восхищением рассматривал Петра Ивановича. Шикарный мундир, блестящие пуговицы, начищенные сапоги, статная осанка — всё это производило на него неизгладимое впечатление. Завороженный взгляд ребенка замер на кортике, богато украшенном серебром.

— Настоящее? — выдохнул мальчик с благоговением, глядя на оружие.

— Настоящее, — подтвердил Пётр Иванович. — Детям не игрушка. Но я очень надеюсь, что скоро ты поступишь на службу унтер-офицером и получишь такой же.

Мальчик округлил глаза, восхищённо глядя на дядю. Ведь в унтер-офицеры брали преимущественно дворян. Не дворяне до производства в унтер-офицеры должны были служить рядовыми 4 года. Затем производились в старших унтер-офицеров, а далее в фельдфебели (в кавалерии — вахмистры), которые уже могли за заслуги стать обер-офицерами.

Лицо Мефодия просветлело, и он с благодарностью склонился, понимая, что Пётр Иванович решил взять мальчишку под опеку.

— Благодарю вас, Ваше благородие.

Пётр Иванович, жестом руки прервав его благодарности, заявил с неизменным достоинством:

— А ты, Мефодий, на службу вернись и в должности восстановись.

К этому времени Анастасия успела накрыть стол и, вернувшись к ним, ласково пригласила их в дом.

Пётр, зайдя внутрь, обвёл помещение строгим взглядом, оценивая убранство. Он сел за стол, снял перчатки и аккуратно положил их в сторону. Затем, глядя на Настю, он начал говорить:

— Я имел честь посещать вашего батюшку, когда он еще был жив, — сказал он, вспоминая прошлое. — Приезжал сюда вместе с супругой Еленой Петровной, а также с сыном Александром и дочерью Марией.

При упоминании имени Александра Настя невольно опустила взгляд, и в этот момент Мефодий напрягся, чувствуя себя неловко. Единственным, кто не разделял общего настроения, был Шурка, который, казалось, был совершенно поглощён пирогом и не обращал внимания на их беседу.

— Я не собираюсь докучать вам вопросами о том, как так вышло и почему, — продолжал Пётр. — Назад дороги нет. Такова судьба, — произнёс он, стараясь смягчить голос. — Но вот что я хочу сказать: я желаю взять под опеку своего законного внука. Потому что это…

В этот момент Пётр замолчал, заметив, как взгляды Куртилиных, полные ожидания, устремились на него. Немного подумав, он продолжил:

— Потому что это было последним желанием моего сына.

Когда Анастасия услышала о предсмертной просьбе Александра, её сердце сжалось. Значит, визит Александра в ту роковую ночь не был случайным. Он пришёл, осознав, что упустил её любовь и что, возможно, это был его последний шанс что-то изменить в своей жизни, но дверь той ночью открыл Мефодий, и Саша сделал свои выводы. Настя любила его и продолжала любить, несмотря на то, что понимала: их судьбе не суждено было переплестись. Смерть Воронова лишь подтвердила все её печальные предположения.

— Мы не против, — произнесла она, наконец, собравшись с мыслями. — Вы можете навещать Сашу сколько угодно. Мы всегда будем рады видеть вас.

Пётр, услышав это, просиял и даже улыбнулся, хотя его лицо всё ещё сохраняло маску строгости.

— Значит, так и порешаем, — сказал он, глядя на мальчика, который, услышав о том, что этот важный дядя приходится ему дедушкой, пришел в полный восторг.

— А когда мы поедем в Петербург, дяденька? — с любопытством спросил он.

— Сашенька, этот твой дедушка. Обращайся к нему как подобает, — напомнил Мефодий, бросив вопросительный взгляд на Петра, как будто спрашивая, как именно следует обращаться.

— Называй меня просто дедом, — ответил Пётр, улыбаясь.

— А когда мы поедем в Петербург, деда? — снова настойчиво повторил вопрос мальчик, нахмурившись от непонимания, почему взрослые не спешат отвечать на его вопросы. Все засмеялись.