Читать книгу Мой несносный врач. Подари мне жизнь! - Оливия Стилл - Страница 2

Василиса.

К тому моменту, как я добралась домой, ноги подкашивались.

Нет, ну правда – как можно было настолько неудачно родиться?

Мне двадцать четыре, у меня редкая форма аневризмы, опухоль в лобной доле размером с чёртову горошину, отсутствие стабильной работы, и я делю крошечную комнату в общежитии с моей бывшей одногруппницей Светкой Рожковой, которая искренне верит, что удача – это просто вопрос настроя.

Я доползла до третьего этажа, злобно пнула дверь ногой (руки были заняты сумкой и остатками моих нервов), и на меня тут же обрушился шквал:

– Васька, мать твою! Я думала, ты уже в морге! – воскликнула Светка, выныривая из кухни с венчиком в одной руке и банкой сгущёнки в другой.

– Почему ты не отвечала? Я тебе звонила сто раз! Я уже хотела вызывать МЧС, чтоб тебя по следам слёз нашли!

Я только усмехнулась, сбросила обувь и шмякнулась на диван, насколько позволяла сила тяжести.

Светка… мой домашний психотерапевт, вечный оптимист и ходячий антидепрессант в пушистых тапочках с единорогами.

Высокая, стройная, с вечно растрёпанным рыжим хвостом, который держится исключительно на силе воли и одной резинке из фикспрайса. У неё идеальная кожа, глаза цвета зелёного чая и россыпь веснушек на носу, из-за которых она вечно ругается, но я считаю, что именно они делают её самой милой женщиной на этой планете.

Одевается так, будто каждый её день – это показ мод на кухне общаги: мягкие свитшоты, смешные тапки, и стопка комиксов, которыми она размахивает, как волшебной палочкой, разгоняя мои приступы пессимизма.

А ещё у неё голос – как у мультяшной белки, особенно когда она в панике.

Но если она кого-то любит – то насмерть.

Вот и меня любит.

А мою опухоль ненавидит.

– Телефон сел. И нет, я не в морге. Хотя судя по состоянию, где-то на подходе.

Света плюхнулась рядом, ткнула мне вбок.

– Не шути так. У меня сердце не железное. Что с приёмом? Попала к нему, к этому… как его… Кравцову?

– Кравцову. Нет, не попала.

– Чёрт… – Света поникла. – Я правда надеялась…

– Зато… устроилась к нему на работу, – бросила я, не глядя на неё.

Повисла тишина. Такая, что даже наш древний холодильник из вежливости решил не шуметь.

– Ты… чего? – медленно переспросила Света. – Он что, юристов нанимает? Я тоже могу, я умею печатать со скоростью пьяной улитки!

Я усмехнулась.

– Не юристом. Домработницей.

Света выронила венчик прямо в миску.

– ТЫ ЧТО?!

– Не ори, – я потёрла виски. – У меня уже пульс где-то в районе Венеры.

– Ты же… ты же на ногах не стоишь, мать! Какая домработница?!

– Ну… стою же. Немного криво, но стою.

Я коротко рассказала ей о встрече у клиники, об Илье, о его маме, о поисках домработницы и устройстве личной жизни этого красавца-доктора.

Света слушала с открытым ртом, будто я не историю из жизни, а отрывок из мексиканского сериала пересказывала.

– И как ты ему просто всучишь свои документы? Типа вот, держите, доктор, между пылесосом и котлетами?

– Нет, конечно, – фыркнула я. – Я дождусь удобного момента.

– Пока упадёшь в обморок? – хихикнула Света, а я в ответ смачно заехала ей подушкой по макушке. Та возмущённо ойкнула и скорчила обиженную физиономию.

– А что? Вдруг он романтик. Влюбится с первого обморока. Не всё же с первого взгляда, – съязвила я.

Мы обе рассмеялись, и я впервые за долгое время почувствовала себя чуть-чуть легче. Как будто с меня кто-то снял тяжёлое покрывало тревоги, хоть и ненадолго.

Но расслабляться было рано.

Я подошла к окну, глядя на вечерний город, усыпанный огнями, и позволила себе на мгновение окунуться в воспоминания.

Я не люблю это делать. Слишком больно. Слишком… остро.

Всё началось в семнадцать. До этого – ни одного звоночка. Активная, жизнерадостная, даже гиперактивная. Учёба, тусовки, кружки, спорт. А потом – бах. Первый обморок. Прямо посреди школьной линейки.

Потом второй. Третий. Слабость, кровь из носа, головная боль, которую не снимали даже самые мощные таблетки.

Врач, обследование, ещё одно, бесконечные анализы, и наконец – приговор:

Аневризма и опухоль. В лобной доле. Размером с горошину. Неоперабельная.

Во всяком случае – в России.

Меня пытались лечить, наблюдали, держали под контролем. Только вот жить с бомбой в голове – это не про контроль. Это про ежедневное ожидание: а не сегодня ли она рванёт?

Я помнила ту ночь. Чёртову аварию. Металлический скрежет, крики, кровь. И добрые руки, вытащившие меня из обломков. Мужчина с холодными глазами…

Я отмахнулась. Не сейчас. Не время.

Света уже лежала на кровати, обнимая подушку и уткнувшись в телефон.

– Ты спать собираешься? – спросила она не отрываясь.

– Да. Завтра к восьми утра. В какой-то элитный посёлок.

– О-о-о… там, наверное, даже тараканы из брендовой посуды едят.

– Если я там не умру по дороге, то расскажу, – зевнула я и полезла под одеяло.

Уже почти уснув, услышала, как Светка добавила:

– Вась… а вдруг всё получится?

– С нашими-то вводными? – фыркнула я.

– Ты же знаешь, я верю в чудеса.

Я улыбнулась в темноте.

А вдруг и правда?..