Читать книгу Мой несносный врач. Подари мне жизнь! - Оливия Стилл - Страница 8

Илья Кравцов

– Да чтоб тебя, Барсик…

Я вылетел из дома быстрее, чем пуля из пистолета, даже не закрыв за собой дверь.

Подозреваю, мой умный дом зафиксировал это как «эвакуация уровня «катастрофа». Весь путь до машины я повторял одну и ту же фразу:

«Если с ним хоть что-то – я её…»

А вот что «я её» – до конца не решил.

То ли уволю, то ли задушу, то ли… обниму. Блин.

Сел в машину, завёл и тут же сжал руль так, что тот заскрипел. А ведь с виду просто резина.

– Так. Спокойно. Где могла оказаться новоиспечённая мисс Катастрофа?

Ветклиники… В радиусе десяти километров их всего три. Две частные, одна муниципальная. Первая – по пути, вторая – у чёрта на рогах. Третья… та самая «Четыре Лапы».

Сосед помог. Нет, правда, спасибо старику Захару с балкона. Он увидел, как моя «домработница» – кто бы сомневался – вышла с переноской и ловила такси. Увидел. Запомнил. Потрындел. В этот раз – в тему.

Я вбил в навигатор адрес «Четырёх Лап», нажал на газ и поехал, почти стирая резину с колёс.

Барсик. Ну какого чёрта?! Этот шерстяной бегемот – единственное живое существо, которое не осуждает меня по утрам и искренне радуется моей заднице на диване.

Пускай и потому, что считает меня своей грелкой. Ну и что? Он мой. И если с ним что-то случилось – не зарекайтесь, друзья, Кравцов может и паяльник в руки взять.

Вперёд, к новой практике: «Отомсти за мейн-куна».

Телефон я набрал на ходу. Администратор, к счастью, попалась вменяемая.

– Алло, это ветклиника? Я верно попал?

– Ветклиника «Четыре Лапы», слушаю вас…

– У вас… минут десять назад, не поступал мейн-кун? Огромный. Серый. С наглой мордой. В переноске.

– Ещё раз, какой кот? Серый с кисточками на ушах? Да, да, у нас. Пострадавший – мейн-кун, поступил с аллергической реакцией. Имя питомца, пожалуйста?

– Имя – Барсик.

– Вы кем приходитесь?

– Хозяин да. Илья Кравцов.

– Хозяин? Кравцов? Илья Кравцов? Окей… записала.

– Да. Подскажите, кто его привёз? Как кот?

– Всё хорошо. Его привезла девушка.

– …Девушка? А поподробнее?

– Блондинка. Бледная. Паниковала сильно, – это уже тише, видимо, Василиса была неподалёку…

– Передайте ей, чтобы дождалась меня! Кот сильно пострадал?

– Да, конечно, мы передадим, – продолжала она.

– Нет, его уже смотрит врач. Да… я поняла… да, можно приехать. Да, – девушка кинула на меня быстрый взгляд. – Привезла девушка. Да, она ещё здесь. Хорошо…

Я мимолётно закрыл глаза. Да, конечно. Блондинка. Паниковала. Устроила панику века, оставила весь дом сверкающим и едва не убила моего кота.

– Я подъеду через десять минут.

Когда я влетел в приёмную, сработала автоматическая дверь, но в какой-то момент она будто передумала открываться полностью. Может, испугалась выражения моего лица. Я бы на её месте испугался.

Белый кафель, запах хлорки и антисептика, девочка с синими волосами и пирсингом в брови. У меня был ровно один вопрос:

– Где он?

Она даже не удивилась. Видимо, я был не первым паникёром за сегодня.

– В процедурной. Состояние стабильное. Ваша девушка привезла его вовремя.

Я уже собрался бежать туда, но увидел её.

Сидела на скамейке, съёжившись, как школьница перед вызовом к директору. Только вместо тетради – скомканная эмоция на лице. И глаза. Эти глаза… Плевать, что я злился – что-то в них стукнуло по самому чувствительному.

– Что случилось? – спросил я хрипло.

Она встала. Вся как на иголках.

– Я не знала, что у него аллергия, – начала она с места в карьер.

– Я просто хотела… Он ходил за мной. Сел посреди кухни, смотрел, как будто я последняя котлета на свете. Я сварила ему курицу. Обычную! Варёную! И он ел, а потом…

– Ты дала ему курицу? – перебил я.

– Да. Сварила. Я же не изверг, не жарила с приправами! И не сырое мясо дала! – воскликнула я. – Просто… ну, курица, это же базовое! Коты любят курицу!

– Барсик не кот. Барсик – мейн-кун с аллергией на курицу! – взорвался я. – И я оставил тебя на день. Один день. И ты чуть не угробила его!

– Я не знала! – взвизгнула она. – И вы мне ничего не сказали! Вы даже номер телефона свой не оставили, чтобы я могла спросить! Или мне надо было с голубями связываться?!

Я замолчал. Пожалуй, любой на моём месте тоже бы взорвался.

– Ты понимаешь, что могла его убить? – тихо, глухо спросил я.

Она тоже замолчала. Потом медленно подняла голову и выдала:

– А вы понимаете, что пустили в дом девушку, даже не поинтересовавшись её фамилией?

Вот и приехали.

Я сжал челюсти. Хотел что-то сказать… И не смог. Потому что она была права. Абсолютно.

Моё молчание она восприняла, как смертный приговор. Но я… вдруг выдохнул. Потому что понял: она не просто выдумала оправдание. Она действительно не знала.

– Он в порядке? – спросил я глухо.

Она кивнула.

– На капельнице. Врач сказал, что вовремя привезли. Он будет жить.

Я кивнул. Молча пошёл в процедурную. Мне нужно было его увидеть. Убедиться, что жив, что не пострадал.

И – да, чтоб убедиться, что она всё же не такая безнадёжная.

Барсик лежал, как раздавленный бегемот. К лапе примотана капельница, а на морде кислородная маска. Но, судя по выражению лица – он будет жить и мстить.

– Брат, ты чего? – прошептал я, осторожно проведя рукой по его лбу. – Ты же сильный… Кто у нас тут шерстяной танк, а?

Он моргнул. Показал мне коготь. Я усмехнулся.

– Я тоже тебя люблю.

Когда я вышел, она всё ещё сидела на скамейке.

Я не знал, что говорить. И это – убивало.

– Ты всё ещё здесь?

– Я ждала, – прошептала она. – Хотела узнать, что с ним.

– Он будет жить.

Она кивнула. И вдруг добавила:

– Простите меня.

Я вздохнул.

– Просто… в следующий раз, если не уверена – не корми. Он не голодный. Он актёр. Бродвейский. И шантажист.

Она еле заметно улыбнулась.

– Заметила…

– Поехали домой.

Она удивлённо подняла взгляд.

– Вы не увольняете меня?

Я усмехнулся.

– Пока не уверился, что ты не подсыпала ему чего специально – нет.

– Я не подсыпала! – вспыхнула она.

– Ну и отлично, – кивнул я. – Тогда будешь работать. А ещё – купишь ему новую игрушку. В знак извинения.

Она медленно поднялась, всё ещё не веря.

– А если… я опять что-то сделаю не так?

– Тогда я тебя прибью, – сказал я и тут же усмехнулся. – В переносном смысле.

И вдруг поймал себя на мысли: я больше не злюсь. Я… странно спокойно. И даже как-то… приятно спокойно.

Потому что впервые за много лет рядом со мной – кто-то живой. Настоящий. И даже если она и катастрофа…

Она моя катастрофа.

Пока что пусть будет так.