Читать книгу Мой несносный врач. Подари мне жизнь! - Оливия Стилл - Страница 5

Илья Кравцов.

Иногда мне кажется, что если я хотя бы один день проживу без дикой спешки, стрессов, звонков и попыток не угробить кого-то на операционном столе – меня просто сотрёт из реальности.

Как лишний файл в системе.

Сегодня был один из тех дней, когда с утра тебе подсовывают «планёрку на пятнадцать минут», а выходишь ты из неё через полтора часа, с ощущением, что тебя переехал каток и припарковался сверху.

– Ну что, гений, – Громов хлопнул меня по плечу, когда мы вышли из конференц-зала. – Жив ещё?

– Физически – да. Психически… ну, скажем, я в состоянии, когда не исключаю возможность эмигрировать в Туву и пасти яков.

Громов заржал:

– Ты же даже готовить не умеешь, куда ты без своей кофемашины?

– Я найду яков, которые варят кофе. Научные исследования на этот счёт пока не проводились, – хмыкнул я и развернул планшет, чтобы глянуть список операций.

Пациенты с утра были как на подбор: одна девочка-подросток с редким врождённым синдромом, один мужик, уверенный, что опухоль в его голове – это заговор и чипирование, и одна женщина, которая хотела удалить доброкачественную кисту «только через левую ноздрю, доктор, я читала в интернете – это безопаснее». Будто это она, а не я училась медицине хренову тучу лет…

Я терпел. Спокойно. Я был буддийским монахом в халате с бейджем.

Хотя, если честно… мысли были не здесь.

Она.

Чёрт бы её побрал. С самого утра крутилась у меня в голове.

Как стояла у двери, бледная до прозрачности, но с гордо поднятым подбородком. Как признавалась в опоздании, будто я директор ФСБ, а она слила документы в тикток.

И как сварила кофе

Боже, этот кофе.

Я уже двадцать минут смотрел на снимки мозга шестилетнего мальчика и думал о том, что ни разу не спросил у неё фамилию. Даже… блин, номер телефона не взял.

– Дамир, – набрал я знакомый номер, когда очередной пациент вышел.

– Ну, наконец-то, – раздалось в ответ.

– Ощущение, что мы с тобой не дружим, а просто приятельствуем. Где провалился-то?

– У меня к тебе дело. Надо пробить одну девчонку.

– …Погоди, ты это сейчас о чём? Ты не звонил почти месяц, а сейчас вместо «Привет, какие дела, братан?» просишь меня пробить какую-то девчонку?

– Не начинай, – простонал я, понимая, что друг ворчит от нечего делать. – Домработница. Я её вчера взял.

Пауза. Долгая.

– Ты решил жениться на ней, но хочешь узнать, не замужем ли она?

– Прекрати. Я серьёзно. Что-то она… странная. Вид у неё был сегодня хуже, чем у меня после дежурства в травме.

– Имя есть?

– Василиса.

Пауза.

– Фамилия?

Я замолчал. Слишком долго молчал…

– Ну, ты даёшь, – выдохнул Дамир.

– Ты пустил к себе в дом постороннюю бабу, не зная её фамилии? Это даже по меркам романтической комедии звучит как начало фильма ужасов.

– Спасибо, ты так помог, – пробурчал я и отключился.

Я был идиотом. Факт. Причём с дипломом и множеством сертификатов.

После ещё пары операций, обеда, состоящего из кофе и энергетика, и десяти минут сна в кресле в ординаторской, я наконец-то выдохнул. День был прожит. Почти.

На выезде из клиники я снова поймал себя на мысли – хочется домой.

И не потому, что ноги гудят или спина отваливается.

А потому что… интересно, там ли она?

Наверное, давно ушла.

Но вдруг нет?

Я открыл дверь и… чуть не вышел обратно.

Нет, серьёзно. Я был почти уверен, что ошибся домом.

Во-первых – пахло. Причём не «освежителем воздуха с запахом сакуры и мужскими носками», а… лимоном и свежестью.

Во-вторых – тишина. И не та гробовая, как после ночного дежурства, а такая… вылизанная, почти библиотечная.

Я прошёл внутрь на цыпочках. Под ногами скрипели… идеально чистые полы?!

Окинул взглядом прихожую. Куртки, которых обычно больше, чем у среднестатистического мужика, развешаны по росту. Обувь стоит парами, аккуратными такими. Даже мои старые кроссы, в которых я убивал траву летом, вдруг выглядят… прилично.

– Барсик? – позвал я, всё ещё надеясь, что сейчас из-за угла вылетит мохнатый штурмовик и обмусолит мне ногу.

– Барса, ну не позорься, выйди. Я не ругаюсь.

Никакой ответной мяуканины.

На кухне – как в журнале. Всё блестит, кофейная гуща вычищена из турки, столешницы чистые, даже мой любимый кружевной магнитик на холодильнике висит ровно, а не по диагонали, как ему нравится.

В гостиной… я завис.

Плед на диване сложен квадратом, подушки расправлены.

Все чашки, которые я «оставлю тут на минутку» – исчезли.

Книжка, которую Барсик сбрасывал на пол каждый вечер, теперь лежит закрытой, в обложке, на полке.

На полке, Карл.

– Так… – пробормотал я, начиная медленно чесать затылок. – Или меня сегодня реально с утра прооперировали, и я в коме… Или я живу с феей. Или моя домработница – маньяк чистоты и втихую приняла что-то…

Барсик, кстати, так и не объявился.

И вот тут меня окончательно прихватило.

Я пошёл по маршруту: спальня – ванная – гардеробная – балкон.

Пусто.

В туалет не заглядывал, но дверь туда была закрыта всегда, да и эта комната никогда не пользовалась популярностью у этой пушистой задницы.

Потом я задумался.

А вдруг…

Вдруг эта ненормальная влюбилась в моего кота и сбежала с ним?!

Сценарий так себе, но…

Это же Барсик.

Он шикарен. Он огромный. Он плюшевый. Он… бесит. Но это мой кот, мать вашу!

Я порылся в карманах.

Телефон.

Открываю контакты.

И понимаю…

– Я же даже номер не взял…

Я, нейрохирург с золотыми руками, провёл операции на миллионы рублей, спас жизни, решал задачи, которые никто в этой стране не мог решить…

И не взял номер своей домработницы.

Такая вот трагикомедия в трёх действиях.

Сел на край дивана.

Смотрю в точку.

Усталость навалилась сзади, как Барсик, когда он решает, что я подушка.

А Барсика нет.

– Барса… ты же не дал себя унести, да? – прошептал я в пустоту. – Она же тебя не утащила… или утащила?

Усмешка скользнула по губам.

Но в голове вертелось другое.

Если серьёзно – она ушла, ничего не сказав.

Не оставила ни записки, ни намёка.

И я не знал, беспокоиться ли… или злиться.

Я покачал головой.

– Сначала найду Барсика. А потом… потом уже буду спасать всех остальных. Наверное, наша новая домработница банально не закрыла дверь и он сбежал…

Только вот с каждым часом внутри меня начинало зудеть чувство.

Такое, знаешь… как будто ты что-то не то отпустил.

А теперь пытаешься уговорить себя, что ничего страшного.

Хотя уже понимаешь – страшное только начинается.