Читать книгу Живая сталь - Павел Евдокимов, Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 4

С милостыней сегодня непруха. И не то чтобы народу мало в пригородной электричке, но все какие-то жадные копилки: подают скупо, неохотно.

Люди, люди… И хоть бы кто улыбнулся, слово доброе сказал! Сидите как истуканы. Всем до лампады.

Так хмуро размышлял плохо выбритый мужчина, передвигаясь на костылях и деревяшке вместо ноги – грубой, с металлическим набалдашником внизу.

Стук-стук-стук.

Кажется, звук его «протеза» громче, чем мягкий перестук вагонных колес.

Глаза у просителя мутноватые и равнодушные.

Кепка, потертый, хотя и опрятный пиджак.

На пиджаке три нашивки за ранения: одна желтая, некогда золотистая, и две красные.

Нищий? Нет.

Попрошайка? Тоже нет.

Тогда кто?..

Просто «жизнь так сложилась». Вот, пожалуй, и весь ответ. Его ответ.

Инвалид зашел в первый вагон.

Стук-стук-стук.

«Вот эти могут подать», – прикинул он, глядя на семью, занявшую две лавки: широкоплечий дядька, миловидная женщина, очевидно, жена, и двое киндеров, мальчик и девочка.

– Граждане пассажиры! Подайте кто сколько может! – наддал проситель.

Стук-стук-стук.

Глава семейства обернулся, глаза их встретились.

Но что это? У пассажира по два толстых пальца на обеих руках. Да и не пальцы это вовсе, а непонятно что. От рождения такого не бывает. Тут явно хирург поработал.

Человек на деревяшке замер.

– Ну что же ты не просишь у меня денег? – осведомился плечистый и глянул испытующе.

Тот замялся.

– Ты фронтовик?

– Да, фронтовик, – нахмурился человек на деревяшке, а потом спросил вызывающе: – А что?

– Я тоже фронтовик, – сказал пассажир. – Смотри, вот мои руки, – он показал свои изувеченные кисти с этими странными «пальцами». – Вот мои два протеза, – плечистый похлопал себя по ногам. – Вот моя семья: жена, дети…

– А я вот не смог… – вздохнул человек на деревяшке. И добавил жестко: – Не каждому же дано.

– Не каждому, – согласился пассажир.

Они помолчали.

– Воевал-то где? – осведомился плечистый.

– Да много где. Куда война бросала, там и вгрызался в земельку-то: от Москвы до Балтийских морей.

– В пехоте?

– В ней, родимой. Царица полей нас повенчала – кого с жизнью, кого со смертью. Ты этой краюшки, как я погляжу, лучше меня хватанул.

Проситель помолчал и тихо добавил:

– Ты уж прости меня, брат… Как вышло, так вышло, но обратно уже не воротишь.

– За что прощать-то?

Молчала жена пассажира.

Киндеры тоже молчали. Ребенки! Но уже все понимают. Почти все.

Плечистый достал из кармана червонец.

– Возьмешь?

Человек на деревянной ноге мотнул головой:

– Нет, не возьму!

– Тогда вот тебе моя рука.

Рукопожатие вышло необычное, но крепкое.

Кивнув, ничего не сказав, человек на деревянной ноге развернулся и запрыгал в конец вагона.

Стук-стук-стук!

В глазах у фронтовика стояли слезы.

…Поезд прибывал на станцию города Кемерово, в столицу Кузбасса.

Вот и новый вокзал, сданный несколько лет назад, в самый канун Нового года, – просторный, с высокими арочными окнами, строгий и лаконичный.

Народный судья Юрий Николаевич Пушкин возвращался с семьей домой.