Читать книгу Нить Ариадны - Роман Романов - Страница 6

Ранним утром, когда Беатрис еще нежилась в постели, я заварил в термосе чай, взял книгу китайских фразеологизмов и поднялся на крышу – почитать, а заодно полюбоваться видами в «золотой час фотографов».28

Сейчас, когда Венеция открылась моему взору чуть ли не целиком и лучи восходящего солнца сделали предметы более выпуклыми, рельефными, мне вдруг показалось, что весь город выложен из иероглифов. Причудливая сеть водных путей напоминала какой-то архисложный знак древнего письма, образованный большими и малыми штрихами. Длинные ряды палаццо по берегам каналов были словно строки поэмы, написанной иероглифами фасадов и повествующей о тайнах Венеции. Каждый камень, каждый изгиб городского ландшафта были как бы части единого текста, но, прежде чем его прочесть и понять, нужно было отыскать ключ к загадочной письменности, символами которой он был записан.

Довольный тем, что неожиданно сделал такое интересное художественное открытие, я сел, налил себе чай и наугад открыл книгу. Мое внимание привлекла первая же попавшаяся на глаза идиома: bing ru gao huang 29, – точнее, не сама идиома, а история, связанная с ее появлением:

В древние времена заболел правитель Цзин из царства Цзинь. Однажды ему приснился сон, в котором он увидел, как его болезнь превратилась в двух человечков. Один из них говорит: «Я боюсь, что лекарь нам навредит». Другой отвечает: «Не надо бояться, мы спрячемся над хуан (жир вокруг сердца) и под гао (пространство между сердцем и диафрагмой), и лекарь с нами ничего не сделает». На следующий день к правителю пришел врач. Осмотрев больного, он печально изрек: «К сожалению, вашу болезнь излечить уже нельзя. Она находится над хуан и под гао, куда лекарства попасть не могут».

Пока я читал, на террасу вышла Беатрис.

– Вот ты где, Слоник! – воскликнула она. – А я было подумала, что ты уже сбежал к Гримани косить траву. Что сияешь, как золотая монета?

– Представляешь, благодаря одной маленькой легенде я понял, как начать роман! Моему герою снится сон, в котором к нему приходят два человечка-иероглифа и сообщают, что они – болезнь, уже поселившаяся у него в теле, но парень о ней пока ведать не ведает. Смотри, вот эти иероглифы – Гао и Хуан. Правда же, похожи на китайских крестьян в треугольных шляпах?

– Да, и впрямь как два китайца, – согласилась Беатрис, рассмотрев знаки. – То есть персонаж попадает в ситуацию, случившуюся с императором Цзин?

– Ну да, – подтвердил я. – А что, плохо? Типа плагиат?

– Нет-нет, наоборот, интересно, – поспешила успокоить меня Беатрис. – Во-первых, не плагиат, а интертекст, а во-вторых, у тебя же это лишь начало целой истории с загадочным заболеванием героя. Можно сделать еще круче: представить дело так, будто он во сне попадает прямо в сновидение древнего императора и оттуда узнает о своей болезни. Нравится такая идея?

– Спрашиваешь! – восклицаю я. – Конечно, нравится.

– А я сейчас нашла видео о деревне Хунцунь – той самой «китайской Венеции». Оказывается, она построена в форме лежащей коровы, потому что сама топография той местности напоминает иероглиф niu – «корова».

– Ничего себе совпадение! – говорю я, чуть не подскакивая с места. – Я только что обнаружил, что сверху Венеция напоминает текст, выложенный из иероглифов. Помнишь, ты говорила, что Венеция должна отражаться в других частях романа? А теперь может выйти так, что все части будут отзеркаливать друг друга – прямо лабиринт текстовых отражений!

– Ну и прекрасно, – бодро сказала Беатрис. – Главное, чтобы ты сам в нем не запутался и тебя не «съело» собственное творение. А читатель пусть сколько угодно блуждает по этому лабиринту и ищет выход.

– А если все же заблужусь, ты мне поможешь выбраться? – хитро улыбаясь, как нашкодивший ребенок, спрашиваю я.

– Ну нет, ты на меня и так уже кучу задач повесил. На роль Ариадны ищи другую – или другого!

– Ладно, как скажешь, – вздохнул я и обнял ее сзади, зарывшись лицом в золотую прядь волос. – Просто будь моей Беатриче.

– Согласна, – фыркнула та и выскользнула из моих рук. – А теперь пошли завтракать – и марш к Гримани!..

***

Эрика впустила меня в дом и сухо попросила подождать хозяйку в холле. Поведение горничной драматическим образом изменилось: вчера я был для нее господином, и она вела себя тактично и предупредительно, сегодня же видела во мне простого наемного работника, ровню себе, поэтому не сильно церемонилась: демонстрировала пусть и не явное, но хорошо ощутимое пренебрежение – ох уж эта знаменитая спесь венецианской прислуги!

Синьора Гримани спустилась не раньше чем через четверть часа, когда я уже успел в деталях изучить все оконные витражи и потертую мозаику на полу. Сегодня Лаура выглядела еще более напряженной и потерянной, чем накануне в библиотеке. С ней точно творилось что-то неладное – возможно, виной тому были сложные отношения с супругом.

Мы перекинулись лишь парой приветственных фраз, и Лаура отвела меня в небольшую пристройку с инвентарем и рабочей одеждой, расположенную в левом крыле палаццо. Отдав мне ключи от помещения и сообщив номер своего телефона, она попросила позвонить ей после окончания работы – пообещала сразу же выйти в сад и обсудить со мной финансовый вопрос.