Читать книгу Голос Рыка - Сайфулла Ахмедович Мамаев - Страница 2

ГЛАВА 2

– Это ты, Рыков?..

Над ним прозвучал мелодичный голос, и Толик вздрогнул, будто его током ударило. Поднял голову – и сердце рухнуло куда-то в пятки. Она. Та самая, из соседнего зала.

Их взгляды встретились. Снова ее глаза. Карие, с золотистыми искорками. Невозможные. От них перехватывало дыхание и напрочь вылетало из головы собственное имя.

– Я тебя зову, зову… Ты что, не слышишь? – От девушки не ускользнуло, какое впечатление она производит на этого симпатичного парня. Он так трогательно растерялся! Разве это не лестно, когда на тебя так реагируют? – Твоя фамилия Рыков?

– Да! – Толику даже не пришло в голову спросить, а кто еще здесь мог быть Рыковым, если он здесь сидит один? – А ты… вы…

– Я – Панина Елена. Можно просто Лена. Работаю в соседнем зале. Ну это ты сам видел. – Девушка улыбнулась. – И мне не нужно выкать! Я еще совсем нестарая!

– Вы… Ты…

– Так, шеф сказал, чтобы я взяла над тобой шефство и показала, где здесь что, так вот начнем со столовой! Тем более что пришло время обеда и у нас есть все шансы опоздать. – Панина бросила взгляд на часы. – Так ты идешь со мной или нет?

Как время обеда? Рыков удивленно посмотрел на дисплей. Там, в правом нижнем углу, цифры показывали 13:15. Вот черт, он-то думал, что и двенадцати нет!

– Ну, так что решил? – поторопила его Лена. – Если нет, то я сама пойду! Кстати, готовят здесь неплохо!

– Спасибо, но я… Я хочу еще почитать! – выпалил Толик, и внутри у него всё сжалось в комок. «Дур‑рак, да иди же с ней!» – мысленно кричал он сам себе, но ноги будто вросли в пол, а язык отказался слушаться. – Может быть, в другой раз…

– Как хочешь! – Панина, удивленная таким странным ответом, вышла.

Дверь закрылась. И внутри у него завыло: «Идиот! Дубина! Осел!» Он чувствовал себя болваном, который только упустил самое важное.

– Сидишь? – услышал Толик голос шефа. – Разве Ленка тебя в столовую не взяла? Я же сказал ей, чтобы она показала тебе, где здесь что!

– Нет-нет, она предлагала, но я отказался, хотел еще почитать, – вступился за Лену Толик. – Здесь столько…

– А вот этого делать не нужно. Совсем не нужно, – недовольным тоном сказал Анатолий Викторович. – Аврала нет, портить желудок ни к чему. Если ты освоишь технику на пару дней позже – ничего страшного.

– Проблем с техникой нет, я просто вникаю в архитектуру… смотрю глазами взломщика, куда бы я полез в первую очередь.

– Слушай, а может, у тебя напряженка с деньгами? – перебил его Филипенко. – Так у нас в столовой цены, как при коммунизме! Да и в принципе нет проблем. Нужно, скажи, я до получки могу тебе подкинуть деньжат.

– Анатолий Викторович, спасибо, но дело не в деньгах. – Черт, ну чего они все его донимают? – Просто я… Ну вы поймите, я такую технику даже на фотографиях не видел! Отходить от нее не хочется!

Бородач удивленно посмотрел на Рыка. Затем улыбка во все лицо.

– Вот теперь я вижу, как успел постареть! – Должен был сам это понять, но, – шеф отдела автоматизации развел руками, – как-то привык, что техника другой и не бывает. Или хорошая… или это не техника, а просто металлолом. Хотя сам когда-то начинал с «Синклеров». Ты, скорее всего, о таких и не слышал. А я сам паял их… Я ведь до того, как увлечься программированием, был хорошим радиоэлектронщиком. Но сейчас паяльником семью не прокормишь. Вот и пришлось переквалифицироваться.

– Так, раз ты не пошел… – Елена влетела в кабинет и, увидев начальника, смутилась. В ее руках были две пластмассовые тарелочки, сложенные одна на другую. – Ой, Анатолий Викторович, и вы здесь! А я… Ну вы сказали взять шефство над новичком, а он не захотел идти в столовку… Вот я и принесла ему…

– Ну вообще‑то у нас не приветствуются обеды в обнимку с техникой, но раз принесла, то корми своего парня, – с усмешкой произнес Филипенко и вышел. – Резвитесь, пока есть такая возможность!

Лена и Толик остались одни. Пунцовые пятна украсили щеки обоих.

– Ну вот, влетело из-за тебя! – Смущенно пробормотала Панина. – Пошел бы в столовую, как все, и не было бы ничего!

Она хотела еще что-то добавить, но спохватилась: принести еду, а потом упрекать за это – не слишком красиво. Быстро положив чистый листок бумаги на стол, она поставила на него тарелки, достала из кармана такую же пластмассовую вилку и предложила:

– Давай садись! И попробуй только не съесть. – Лена попыталась грозно свести свои чудные бровки.

Рык оторопел. Вот так влип! Что ж, сидеть теперь перед ней и в одиночку жевать? Но если начнешь упираться и строить из себя сноба – «я такое не ем», – то она уж точно обидится не на шутку.

Делать нечего. Толян снял верхнюю тарелку. Пар от котлеты ударил в нос, пахнув чем-то безмерно уютным, по-домашнему.

Под ней оказался весьма аппетитный винегрет и большая котлета. Тоже, кстати, вкусная – даже мясо чувствовалось! Совсем как домашняя!

– Класс! – признал он, и сам удивился, насколько это искренне. Поймал взгляд Лены и увидел в нем одобрение. – Не ожидал. Очень прилично готовят!

– Да? Ну ты это поварам скажи! – Девушка улыбнулась. Поварам не поварам, а она ведь тоже что-то сделала хорошее. Да и парень ей понравился. Только вот смущается все время. – А ты на чем пишешь? Ассемблер знаешь?

Толик кивнул. Рот был занят пищей.

– Я тоже. Но вообще в основном все делает Анатолий Викторович, а я так, на подхвате. – Махнула рукой Лена, – Если у кого из бухгалтеров или еще у кого проблемы в программах возникают, бегу и тычу их носом туда, куда они свои кривые руки протянули. Стала для всех вредной и сварливой! Наверное, за моей спиной все косточки промыли. Пусть ворчат. Лучше бы матчасть изучали.

– Не обращай внимания! – Рык готов был с кулаками доказывать правоту Лены, – Это они от зависти!

– Ну ладно, спасибо за поддержку, но мне пора бежать, дела не ждут. – Лена бросила ненужный пластик в мусорную корзину. – Будет скучно – заходи. Босс после шестнадцати на совещании, так что можно будет поболтать.

Толик посмотрел на закрывшуюся дверь.

«Заходи». Да он хоть сейчас! Но вот как это будет выглядеть? Не успел и дня проработать, а уже за сотрудницами бегает. Но и быть ближе к Лене хочется! Какая она хрупкая и красивая… Так и хочется оберегать.

Вот только от кого конкретно – Толик пока не знал. Он здесь еще никого не знал.

Ладно, ближе к четырем будет видно.

Время в ожидании вечера тянулось мучительно долго. Толик пытался вчитываться в мануалы, но даже они сегодня не могли отвлечь его от мыслей о соседке. Рой мыслей в голове и пустота в ней одновременно! Такое бывает? Даже не слышал! Наваждение!

– Не начитался еще? – Лена заглянула в дверь. – Может, «Героев» по сетке погоняем?

– Отлично, «Героев» я больше всего люблю. Правда, давно новой версии не было.

– Да? А наш Анатолий Викторович сам новые карты рисует! Такие классные! – похвасталась Лена, полностью заходя в кабинет. Толик вновь не мог не любоваться ее фигуркой. – Только его нужно расшевелить, он не всегда соглашается поиграть…

– Правда карты рисует? Вот это терпение! – удивился Рык. – У меня есть редактор, но лень. Времени не хватает. А что, у вас его так много, что на игрушки хватает?

– Так техника-то какая! – заулыбалась Лена. – Если ламеры не напортят, то и делать ничего не приходится. Но наши криворукие скучать не дают два-три раза в неделю или к бухам бежишь или к зыряновским. Но к зыряновским меня не пускают, туда или Викторович ходит… или твой предшественник Яковенко. Ходил…

– Странно. А зачем тогда такой штат программистов? – не унимался Толик, стараясь задержать ее. – Зарплаты большущие, а работы нет.

– Для того и штат, чтобы работы не было! – Лена пожала худенькими плечами. – А что касается зарплаты… для нашего завода это не деньги. Вот когда пойдешь в бухгалтерию программу латать, посмотришь на обороты. Может, тогда и поймешь. У нас обороты – космос!

– Не поверю! – Толик ткнул пальцем в монитор. – Вот у вас же отчет открыт по отделу сбыта. Я же вижу цифры! В бухгалтерии не силен, но даже я понимаю, что, скажем, АЭС или оборонка ваш завод вообще не почувствует! Там такие бабки, что вам и не снились!

Глупыш! – фыркнула Елена, – это не рубли, а доллары! И не за месяц, а вчерашний оборот!

– Чего?! Считай Боинг в день продаете? Чем же таким ваш… наш завод занимается? – Толик заинтересовался не на шутку. – За что ему так платят? Лекарства вроде везде одни и те же… Ну, пусть у нас они чуть лучше, но не волшебные же!

– В том-то и дело, что волшебные! – засмеялась Лена.

Ее смех, звонкий и заразительный, наполнил серый серверный зал солнечным светом. И Рык поймал себя на мысли, что мамуля не просто нашла ему работу – она подарила ему целую новую вселенную.

А Лену, нашедшую возможность утереть нос новичку, было не остановить:

– Комплекс «Авиценна» – это же открытие века! Лекарства, мази, кремы, витамины – ее теперь везде добавляют! Она возвращает людям молодость. Женщинам – красоту, мужчинам – силу. Даже волосы восстанавливаются! Седина уходит! Да за такое любая женщина не то что деньги, душу отдаст!

– Ну, тебе-то, допустим, это ни к чему, – выдавил Толик, чувствуя, как горит лицо. – У тебя и так все в порядке!

– Да, но это пока мне двадцать! – парировала Лена, но в ее глазах промелькнула тень. – А что будет потом? Кому я тогда буду нужна?

– Мне! – сорвалось у него громче, чем он хотел, перехлестнув через все внутренние запреты. Голос хриплый, обжигающий. – Мне будешь нужна! Всегда.

Воздух застыл. Лена смотрела на него широко раскрытыми глазами, и по ее щекам разлился яркий румянец. Она слышала комплименты, но такое… такое было впервые. Такой искренней, сырой правды от почти незнакомого парня.

– Перестань… – прошептала она, опуская глаза. – Откуда ты знаешь, что будет в будущем?

* * *

– …Таким образом, статья в «Экологическом вестнике» наносит ущерб имиджу нашего предприятия, – сделал паузу Лосев, помощник генерального по связям с общественностью. Не дождавшись реакции, он продолжил: – Мы не можем позволить какому-то журналистишке порочить…

– Евгений Яковлевич, мы не на митинге, – сухо перебил его генеральный директор Должанский. Щуплый и невзрачный, он умел смотреть на всех свысока. – Оставьте громкие слова. Журналист делает свою работу хорошо. А вы – плохо. Почему при выделенных средствах эта статья оказалась для вас сюрпризом? Вы даже не знали о готовящейся публикации? Вы хотя бы фамилию журналиста выяснили?

– Джавров! Юлий Иванович Джавров! – подсказал Сериков, начальник службы безопасности. Крупный, с пудовыми кулаками, он получил от индонезийского партнера прозвище «Кокакола» – тому было трудно произносить русское Николай Николаевич, вот и прилипло Коля-коля, быстро ставшее Кокаколой. – А главный редактор там: Горгалидзе Маргарита Арчиловна. Крутая баба, я вам скажу! Жути нагонит на любого!

Собравшиеся усмехнулись. Трудно было представить женщину, способную напугать Кокаколу.

– А ты бы ее обольстил своей кривозубой улыбкой, – ядовито бросил Лосев, уязвленный, что информацию подал не он. – Раз так хорошо Марго знаешь, мог бы и не допустить публикации!

Тяжелый взгляд Серикова остановился на пиарщике.

– Я ее не знаю. Но свою работу делаю. Чего и другим советую!

– Ладно, степень бездействия каждого, мы посчитаем потом, – вмешался Должанский. – А сейчас давайте решим, что делать.

Лосев выпрямился.

– Мы подготовили акции. На федеральных каналах выйдут передачи о наших социальных программах и разоблачения о ангажированности Джаврова и Гринписа.

Должанский кивнул.

– Хорошо. Но впредь – никаких утечек. Если нельзя скрыть негатив – списывайте на хулиганов. Николай Николаевич, это ваша задача. А вы, Владимир Арамович, будете ежедневно предоставлять Серикову сводку по здоровью персонала.

Начальник медицинской службы завода Зырянов подобострастно закивал.

– Конечно-конечно! Каждый вечер! Все сделаем!

Невысокий, неопрятный, с большим отвисшим животом и сальными, всклоченными волосами, от которых несло дешевым одеколоном, смешанным с больничным запахом. Несмотря на вид, Владимир Арамович Зырянов занимал одну из ключевых позиций на заводе. Коллеги прозвали его Кукловодом, и многие подозревали, что именно он дергает за главные нити управления ФАЗМО. От взгляда его круглых, неподвижных глаз, казалось, не укрывалось ничто.

И больше всех его не любил Филиппенко.

По роду своей работы начальник отдела автоматизации и программных средств, как официально называлась должность бородача, был посвящен в некоторые детали деятельности Владимира Арамовича. Что совсем не прибавляло ему уважения к Кукловоду, но что мог поделать один Филипенко? Разоблачить? Не успеет даже пикнуть, как вмешаются такие силы, перед которыми милиция и ФСБ, что слепые котята в когтях гифа-стервятника. Да и что он может предъявить, кроме своих подозрений? А без материальных доказательств его самого объявят клеветником, очернителем флагмана экономики.

Нет, тут нахрапом ничего не решишь. Единомышленников бы найти, да вот только боязно кому-либо довериться. Если не на шпиона Кокаколы наткнешься, то на человека Кукловода. Оба стараются выслужиться и показать Должанскому свою преданность. А как ее доказывать? Находя и выявляя врагов! И если Сериков его не трогает, знает, что директор выделяет своего начальника вычислительного центра, то Зырянов подозревает, что Филипенко знает о его делишках и дышит ненавистью в его сторону.

Анатолий Викторович давно уже приметил, что стоило ему сблизиться с кем-нибудь из сотрудников, как у этого человека тут же начинались проблемы со здоровьем. Затем следовал вызов в медчасть – и все, человек оттуда выходил другим. Таким, как его описал Джавров в своем «вестнике». Полуробот – получеловек, фанатично преданный своей работе.

И самое страшное – изменение происходило незаметно. Сначала человек просто становился одержим эффективностью. Потом – замкнутым, его взгляд темнел, он рвал все старые связи. А работал… работал так, словно в него вселился бес. Руки буквально горели, он не чувствовал усталости. Три-четыре месяца такого стахановского горения – и наступал финал: технодеменция. Пустые глаза, базовые инстинкты, мычание вместо речи. Смерть при жизни.

Лучше сразу умереть, чем превратится в безумца, у которого в голове только работа да еда. А потом – одна еда.

Официальные расследования раз за разом упирались в стену. Вердикт был один – «глобальная технодеменция», новая чума XXI века. ФАЗМО, разумеется, ни при чем. Но Филиппенко знал. Знал железно: пока сотрудник не попадал на «лечение» к Зырянову, деменция обходила его стороной. Эта мысль леденила душу. Он был инженером, он верил в причинно-следственные связи. И здесь связь была очевидной и пугающей.

Но Филиппенко точно знал – связь имелась, пока человек не побывал на лечении у Зырянова, технодеменция ему не угрожала! И лечение почему-то требовалось только тем сотрудникам, кто каким-то образом мешал руководству завода. Вот тот же Семеныч, на чье место пришел этот нескладный Толик, новый программист. Предупреждал же старого, не пей, когда выпьешь, болтаешь много, здесь это очень опасно! Но нет. Вот и заразился «рабочей лихорадкой» и стал трудоголиком поневоле.

Теперь вот пришлось нового парня брать. Хоть бы этот не болтал лишнего. Вроде бы непьющий, может, с ним проще будет. Да и наивный совсем. Правда, это проходит со временем, но лучше, чтобы это время настало как можно позже.

Погруженный в свои мысли, Анатолий Викторович не заметил, как закончилось совещание. Только когда все начали вставать, подхватился и он. Собрался было идти домой, как вдруг почувствовал на своем локте чьи-то пальцы. Еще не повернувшись, он уже догадался, кто это. Так и есть, Кукловод.

– Знаешь, Анатолий Викторович, давно хотел поговорить, а тут этот писака опередил, – заговорил Зырянов. Как всегда, вкрадчиво, не громко. Голос мягкий, а глаза – холодные. – Только между нами, чтобы этот дурачок Кокакола не растрезвонил. Давно хотел попросить тебя, нужно нашу программу поправить, беспокоит она меня. Джавров не то, чтобы прав, но нужно подстраховаться.

– Я займусь…

– Нет, ты не понял. Толик я решил – пора моей группе обзавестись своим программистом. Техника сложная, специфичная. Твоих людей привлекать неудобно – всякий раз разные, не поймешь, кто допустил утечку. А так, все свои, все на подписке. Если что, твой отдел в стороне. Как смотришь на такое предложение?

– Идея неплохая, – одобрительно кивнул Филипенко. Он и сам хотел оградить своих подчиненных от медчасти. – Я готов поддержать.

– Вот и хорошо, значит, договорились, – Зырянов плотоядно улыбнулся. – Надеюсь, не откажешь в просьбе и отдашь мне ту худышку… Панину, кажется. Ну симпатичную, такую… Заодно и подкормим ее у нас.

Анатолия Викторовича передернуло. Мразь! Молоденького тела захотел! По заводу давно ходили слухи, что Зырянов устроил в медчасти гарем. Теперь и на Лену глаз положил! Нет уж!

– При всем желании помочь – не могу! – Филипенко искренне улыбнулся, разводя руками. – Семеныч умер, Ванин в отпуске. Взяли новичка, он пока ни на что не способен. Без Паниной я не обойдусь! Может, возьмем кого-нибудь другого, подготовим, и тогда…

– Кого-нибудь – себе оставишь! – круглые глаза Зырянова налились кровью, а голос стал шипящим, ядовитым. – А мне девчонку пришлешь! Иначе сам у меня работать будешь! На износ!

Филиппенко не ответил. Он почувствовал, как по спине пробежал рой ледяных мурашек. Он просто сжал кулаки под столом – так, что кости побелели и заныли.

«На износ».

Всего два слова. Но в них был весь ужас этого места. Приговор.