Читать книгу Голос Рыка - Сайфулла Ахмедович Мамаев - Страница 7

ГЛАВА 7

– Родя, слышал? – в тревоге спросил Сартов.

– «Калаш»! – уверенно ответил морвейн. – Но сначала…

– «Агран»! – закончил за него Георгий. – Значит, что-то случилось. Тагир просто так не стрелял бы. Так я побежал, а вы здесь…

– А уж если выстрелил, то одним трупом стало больше! – не без гордости проговорил Колчанов. – Манчестер бьет без промаха. Зря, что ли, снайпером был? Как Тагир стреляет, можно в цирке показывать.

Сартов не разделял победного настроя напарника.

– «Калаш» был вторым! – напомнил он. – То есть первым был Калоев, а уж потом тот, кто бил из АКМ. Знаешь, я все-таки сбегаю, на душе неспокойно.

– Нет, ты оставайся! Ты единственный из нас, кто может уверенно опознать самовольщика, – перебил его Митяй, который, услышав выстрелы, не выдержал и вышел на улицу. – Родиона наверху с головой хватит, а я смотаюсь.

Не дожидаясь ответа, Сковородин развернулся и побежал в ту сторону, откуда веяло тревогой. Сартов, которому не стоялось на месте, крикнув выглядывающему с крыши Кочергину, чтобы прикрывал булочную и валил всех, кто туда сунется, потрусил следом за Митяем. Слишком много его связывало с Манчестером, чтобы вот так стоять и ждать, пока ему скажут, что произошло. Если бы не Тагир… он до сих пор рабом ходил бы!

Горик старался бежать быстро, но получалось это у него не слишком хорошо. Да, надо признать, силы еще не те. Что поделаешь, перелом есть перелом, тут даже сверхтехнологии имеют свои ограничения. Хотя… тот же Руслан говорит, что у них, у Квейронов, все зарастает еще быстрее. Ну, на то они и существа высшего порядка! Стать бы таким, и больше от жизни можно ничего не желать!

Тяжело дыша, Сартов бежал к чертовому дому, который за последние сутки доставил столько хлопот. Еще издали он заметил необычную суету вокруг всего квартала. А еще его внимание привлекло скопище людей на тротуаре, тянувшемся вдоль дома. Люди все подходили и подходили. Там явно что-то произошло, и это скорее всего имело непосредственное отношение к стрельбе.

Георгий остановился, всматриваясь. Сейчас, когда непонятно, что случилось и как, самое важное – это правильно оценить обстановку и принять единственно верное решение. И хорошо бы увидеть Тагира. Да и Сковородина тоже.

Митяя в последний раз он наблюдал в тот момент, когда морвейн сворачивал во двор злополучной пятиэтажки. Это был еще один довод в пользу того, что Георгий пока там не нужен, два морвейнов в одном месте, – это уже перестраховка. Даже если была стрельба. А если еще учесть, что там Калоев, то явный перебор.

Стараясь не выказывать спешки и на ходу приводя дыхание в привычный ритм, Георгий приблизился к толпе. Там, где собрались зеваки, дорога шла немного вверх, и Сартову, оказавшемуся за спинами последних, никак не удавалось увидеть, что же такое находится в центре толпы.

Георгий, хотя ему очень не хотелось засвечиваться, пришлось протиснулся поближе. Что ж, все было так, как он и ожидал – прямо под домом лежал человек. Труп с головой, превращенной в кашу. Вероятно, бедняга, падая с крыши дома, приземлился прямо на голову. Не повезло. На душе стало еще тревожнее. Если начали появляться жмурики, то дело серьезно, нужно срочно найти Манчестера!

– Тагир! – позвал Сартов, пользуясь ультразвуковым диапазоном. – Тагир, ты где?

Морвейн не откликался. Вместо него завыли все собаки, во множестве бегавшие между домами. Ну, эти-то понятно, да только кто на них обратит внимание, кроме морвейнов?

А вот молчание Манчестера настораживало. Хотя все могло быть. Может, он просто забыл открыть у себя этот диапазон? По крайней мере, Сартову очень хотелось, чтобы дело обстояло именно так. Потому как, если он его закрывал, значит, применял хлыст! И тогда становится понятной стрельба. Он нашел логово. И этот, у дома, один из них. Из самовольщиков. Вот почему у него голова как лопнувший арбуз. Морвейн решил, что обеспечит таким образом скрытность ликвидации. Обыватели не станут ни о чем спрашивать, и так все ясно – какой-то бомж бродил по крыше, не удержался и сверзился вниз.

Что ни говори, а умница Тагир! Все-таки сказывается школа войны в Чечне – стараться постоянно вводить противника в заблуждение. Что ж, это правильно.

– Манчестер, откликнись! – еще раз позвал он.

– Горик, бесполезно! – вместо Калоева ответил Сковородин. Он тоже применял ультразвук. – Я думал, он во дворе, здесь жмурик наметился, башкой об асфальт хлопнулся, вместо тыквы…

– Да вижу! – перебил Сартов. – Он прямо передо мной!

После минутного молчания вновь раздался высокочастотный голос Сковородина:

– Горик, ты где? Я тебя не вижу!

– Я с внешней стороны дома. Слушай, я же тебе сказал, прямо перед трупом!

– Ничего не понимаю! – удивился Митяй. – Возле какого трупа ты стоишь, если он во дворе?

– Митяй, кончай дурака валять! Нужно Манчестера искать, а ты шутки шутишь!

– Какие шутки, вот же жмурик… – растерянно проговорил Сковородин. – Лежит себе… башка как из-под катка!

– Сковорода, я тебе морду набью! – рассвирепел Георгий. – Тут и так заморочек море, а ты… Хватит пургу гнать!

– Горик, да я же прямо рядом со жмуриком стою. Метров семь от него! Между пятым и шестым подъездом!

– Какие, к черту, подъезды! – продолжал возмущаться Сартов, но в его голосе уже не чувствовалось уверенности.

– Горик, я не знаю, о чем ты, но труп здесь, возле меня! – Сартову показалось даже, будто он услышал, как его собеседник ударил себя кулаком в грудь. – Да, что мы… как из разных городов разговариваем! Если можешь, подойди сюда!

Заинтригованный Сартов, повернулся на каблуках и зашагал в обход дома. Ну, если все это розыгрыш, Митяй получит по полной программе. Время нашел! Тут с Манчестером непонятка образовалась, а теперь еще и Сковорода дурака валяет!

Не будь Георгий таким раздраженным, может, заметил бы, каким недобрым взглядом проводили его оперативники, стоявшие возле мертвеца! Уж очень им не нравились эти невесть откуда взявшиеся крепкие ребята с очень уверенными повадками.

Еще на подходе к топтавшемуся возле подъезда Митяю, Горик понял, предчувствие беды его не обманули. Возле Сковороды лежал еще один труп.

– Извини, ты был прав! – Георгий был вынужден признать свою ошибку. Но откуда же он мог знать, что Манчестер успеет сбросить с крыши сразу двоих? – Но и я тоже не шутил. Можешь выглянуть на улицу, там точно такой же!

– Но не с такой же головой! Или… – во взгляде Митяя мелькнула догадка. Увидев ее подтверждение в глазах Георгия, он удивленно замотал головой. – Ах ты, черт! У тебя точно такой?

– Почему это у меня? – возразил Георгий. – Это Тагир постарался! Его работа!

– Нашел, значит, гнездо!

– Похоже… А вот я вчера лажанулся! – с огорченным видом сказал Георгий. – Думал, что самовольщик в отрыв ушел, а он, оказывается, на чердаке прятался!

– Но где сам Калоев? Как ты думаешь, может, Манчестер еще кого нашел и теперь преследует? – Митяй посмотрел в сторону приближающихся оперативников. Те как-то уж очень целеустремленно шли прямо на них, и это ему совсем не понравилось. – А этим козлам что нужно?

Сартов повернулся и увидел невысокого коренастого мужчину с залысинами, в болотного цвета пуховке нараспашку и грубых тяжелых башмаках. Радом с ним, чуть отстав, шел высокий парень с хмурым лицом, стриженный почти под ноль. Под короткой милицейской курткой пузырилась кобура с выглядывающей рукоятью пистолета. В глазах агрессия и презрение.

Георгий усмехнулся. Типичный бандит в погонах! Из тех, кому очень нравится применять насилие, но стать обычным налетчиком духу не хватает. Вот и прячет свой страх под мундиром. А как же – ему тебя ударить позволительно, а ты, простой смертный, ответить ему не можешь. Мразь, одним словом.

Краем глаза Горик заметил, что, кроме этих двоих, за ними присматривают еще двое оперативников. Они демонстративно встали по обе стороны от морвейнов, всем своим видом показывая, что от них не убежать.

Сартов и Сковородин переглянулись. Ну как всегда! Почему эти деятели так однообразны? В инкубаторе их выращивают, что ли? Или это генная мутация такая? А что там говорят о призвании? Один рождается с талантом музыканта, другой летчиком, а третий… таким вот ментом! Ладно, пусть глянут в ксиву, потом послушнее будут. Уж что-что, а легализованы они так мощно, что только диву даешься, как Руслан умудряется такие дела проворачивать. Хотя с «Авиценной» можно еще и не так развернуться!

– Ваши документы! – потребовал тот, с залысинами.

– А ваши? – не меняя позы, спросил Сартов.

– Я начальник убойного отдела Симоненко, – заявил опер. – Предъявите ваши документы!

– А я президент Ельцин! – оскалился Георгий. – Документы предъяви! А тогда и посмотрим, кто есть, кто!

Что-то в поведении Симоненко изменилось. Он кивнул и полез за пазуху. Но вместо удостоверения в его руке оказался «Макаров». Точно такой, как у его спутника. Оружие смотрело прямо в головы морвейнов, и те предпочли не обострять ситуацию.

– Я полковник Сартов… – начал он, но не успел договорить.

– Смотри, еще один полковник, – процедил высокий. – Валентин Георгиевич, это из одной банды.

– Вы даете себе отчет в том, что говорите со старшим по званию? – рявкнул Сковородин. Он повернулся к Горику, всем видом показывая, что крайне возмущен и хочет сказать ему что-то соответственное, а на самом деле уходя от направленного на него оружия. – Георгий, нужно звонить в прокуратуру…

– Да, ты прав. Нужно привести в порядок этого… – Сартов, не обращая внимания на демонстрацию силы, достал сотовый и набрал номер одного из тех, от кого зависели судьбы многих россиян.

– Это Сартов! Извини, что так поздно, но твои… нет, не твои, райотдельская борзота уже в печенках сидит! Откуда? Да почем я знаю! Они мне на хрен не нужны, чтобы я еще узнавал, чьи они! Это уже твоя работа! Да я откуда… Хотя постой, один из них Симоненкой представился! Знаешь такого? Слышал? Вот и отлично, вот и втолкуй этому… А вообще гнать таких нужно! Хам и наглец, только позорит органы! Ни представиться, ни документы предъявить! Гопстопник с улицы! Вот-вот, разберись и накажи! Я надеюсь, проверять тебя не нужно будет? Вот и отлично! Хорошо, передаю!

– Держи, это Червов, ваш прокурор! – презрительно процедил он.

– А откуда я знаю, что это он? – пробурчал Валентин Григорьевич, но протянутую трубку взял. – Симоненко слушает!

И он действительно слушал. Только слушал. Потому как не мог вставить ни слова. Тот, кто находился на другом конце провода, после унизительного выговора, полученного от морвейна, все свое раздражение выплеснул на милиционера. К чести Симоненко, он попытался все же что-то сказать в свое оправдание, да только получилось это у него не слишком складно. Да и что он мог противопоставить лившемуся ему в ухо потоку ругательств? В трубке, наконец замолчали, Симоненко растерянно протянул телефон Сартову.

– Мне приказали выполнять ваши указания, – произнес опер, и губы его задрожали от унижения. – Извините, я не знал…

– Занимайтесь делом и не мешайте! – лениво отмахнулся, как от досадливой мухи, морвейн. – Я потом решу, что с тобой делать…

Менты почтительно удалились.

– Вот крапивное семя, – усмехнулся Сковородин. – Пока в бубен не получат не успокоятся.

Георгий кивнул. Его не оставляло ощущение, что они что-то упустили… Что‑то очень важное было произнесено во время разговора с Червовым. Но что, он никак не мог вспомнить… А, может, это и вовсе не с Червовым, а раньше? Когда тот с мордой уголовника в разговор вмешался…

– Погоди-ка… – голос Сартова внезапно осип. – Митяй, мы идиоты! Ты помнишь, что этот мордоворот про полковников сказал? «Еще один»!

Сковородин резко повернулся к напарнику. Лицо его выражало крайнюю степень беспокойства. Словно отвечая на его вопрошающий взгляд, Сковородин кивнул, сунул руку в карман и вытащил мобильный.

– Пусть Тагир не обижается, но я все же позвоню ему, – пробормотал он, набирая номер. – Черт с ними, с этими сорвавшимися, все равно никуда не денутся! А я должен убедиться, что с ним все в порядке.

Сартов прижал трубку к уху. Длинный гудок, второй, третий… После восьмого он медленно опустил трубку и покачал головой. Сковородин, словно надеясь, что у него получится лучше, достал свой сотовый и тоже набрал номер телефона Манчестера. Но ждать чуда смысла не имело. Напряжение нарастало с каждой минутой. Сартов посмотрел по сторонам. Находившиеся поодаль оперативники суетливо ходили туда-сюда, о чем‑то переговариваясь, однако наметанный взгляд Сартова сразу определил, что они лишь изображают активную деятельность, а на самом деле только тем и заняты, что следят за каждым движением морвейнов…

Дурные предчувствия усилились. Можно было, конечно, спросить о Калоеве у Симоненко, но интуиция подсказывала этого не делать. Уж больно не понравилось ему упоминание об еще одном полковнике.

– Горик, – Сковородин потянул Сартова за рукав, – слышишь?

Георгий посмотрел на напарника с недоумением. Тот протягивал ему телефон. Что он должен слышать? Длинные гудки? Интересно, чем же они отличаются от тех, что были в его трубке?

– Да не телефон! – Сковородин зажал ладонью динамик. – Теперь слышишь?

Георгий прислушался.

И вдруг трель.

Тонкий, настойчивый звук, едва различимый для обычного уха, но резкий, как удар по нерву, для морвейна.

Звонил телефон. Где-то рядом.

Сковородин захлопнул трубку. Трель оборвалась

Он снова открыл – и нажал вызов.

Пи-и-и-и…

Звук шел с крыши!

Морвейны не сговариваясь, бросились к пожарной лестнице. Георгий первый впился пальцами в холодное железо, рванул вверх – и первым оказался на крыше. Сковородин следом, с тяжелым, гулким топотом.

Они пробежали по жести – и остановились. Словно врезались в невидимую стену.

Манчестер лежал ничком.

Руки раскинуты, как у распятого. Под головой – темное пятно, уже не просто кровь, а густая жирная смесь крови, мозга и чего-то странного, похожего на бурую грязь. Морвейны знали, что это, простым смертным такое знание не полагалось.

Сковородин не сказал ни слова.

Он вонзил каблук в железный лист кровли так, что металл зазвенел.

Его лицо исказилось – не гримасой, ни маской – животной яростью. Той, что не знает слов, не знает тела, не знает даже себя – только боль и бессилие.

Сартов медленно поднял голову. Неба не было. Был только взгляд Уколова – холодный, безжалостный, как сталь.

И он знал, это не просто смерть товарища.

После сегодняшнего разноса у Квейрона, это приговор.

Конец не миссии. Конец доверия. Конец всему, что в этом мире держало их на плаву.

– Он убьет нас за это, – прошептал он.

Не со страхом раба, с ясностью обреченного.

В этот момент телефон, что сиротливо лежал рядом с Манчестером, вновь зазвонил.

– Абонент вне зоны доступа! – Прорычал Сковорода.

Он пнул аппарат так, что тот разлетаясь на лету, падал вниз уже отдельными фрагментами.

Точно так же, как теперь разлетелась на части их жизнь.

* * *

Наутро Толик начал работу с того, что быстро проверил все машины, влияющие на работу внутризаводской сети. Что бы ни произошло, а серверы должны работать. Нельзя подводить Филипенко, да и повода давать для сомнений в собственной квалификации тоже ни к чему. Хотя, что при такой технике могло случиться? Все работало как часики, и Толик перешел к заявкам. Убедился в их отсутствии.

Все, основные обязанности выполнены. Теперь можно переходить к запланированному – посещению больных товарищей. В первую очередь, конечно, Лены. Но и шефа тоже неплохо бы увидеть. Или хотя бы услышать.

Медицинский модуль – многоэтажная прямоугольная коробка типичной блочно‑безликой архитектуры времен раннего Брежнева – располагался в дальней части заводской территории и имел, как, впрочем, и все цеха, собственную проходную. Заглянув внутрь, Рыков обнаружил, что и здесь все доверено автоматике. Сунув свой временный пропуск в приемник, он ввел код. Турникет разблокировался, Рык вошел в вестибюль и… растерялся. Войти‑то он вошел, но вот теперь куда идти?

Медицинский модуль был не в пример больше того, в котором размещались программисты. Шесть этажей, множество кабинетов и палат. Искать Лену, заглядывая по очереди по все помещения, глупо, так не только ее не найдешь, но и неприятности заработаешь. Нужно придумать что-то поумнее…

Толику вспомнился вчерашний разговор с Сергеем Николаевичем, Тот сказал тогда, что его коллеги в изоляторе. Логично было бы поместить изолятор на последнем этаже, там меньше всего посторонних. Значит, и начинать нужно оттуда.

Толик походил, высматривая лестницу, и в конце длинного коридора увидел нишу, очень напоминавшую лифтовую площадку. Приняв деловой вид, он быстро направился туда. Да, это было именно то, что он искал. Теперь бы только лифт не подвел и приехал поскорее…

– Ты что здесь делаешь? – услышал он голос за спиной. – Кто тебя сюда пустил?

«Твою мать, – ругнулся он про себя. – не успел, опять на этого пузана нарвался»!

Он быстро повернулся и увидел прямо перед собой вчерашнего толстяка. И вновь подумал, что где-то уже видел этого круглоглазого.

– Я ищу, у кого спросить, где мне найти своего шефа! – нашелся Толик. – Мне сказали, что он в изоляторе, но где это, я не знаю. Он дал мне одно задание, а там есть такое место, которое в мануале плохо описано. Вот я и хотел…

– Марш отсюда! – заорал толстяк. – И если еще раз сунешься… Иди и жди своего Филипенко! Увидишь его завтра… или послезавтра!

– Извините, я…

– Тебе сказано: иди к себе и работай! Ты… – Неожиданно лицо круглоглазого смягчилось, тон резко изменился. Он даже попытался изобразить некоторое подобие улыбки. – Ты пойми, нельзя к больным. И я попрошу тебя никому не говорить, что они здесь, пойдут слухи, пересуды, а для наших недоброжелателей, для наших конкурентов это, как подарок. Им, мерзавцам этим, только того и нужно! Ты, кстати, от кого узнал, что твои здесь?

– Папа Паниной сказал! – Рык, по непонятной для него самого причине не стал называть Лену по имени. – Мы соседи, вот ее отец и зашел узнать, что случилось. А я и сам ничего не знаю…

– А‑а, тогда понятно! Значит, это ее отец… беспокоится. Да ты не бойся, ничего страшного не произошло. И их успокой! Зайди вечером и объясни, что с Паниной и с ее начальником все в порядке! Простуда у них… новая. Понимаешь, завезли папуасы нам свою заразу, вот теперь и мучаются наши люди. – Толстяк прямо источал любезность, – Нет, я перегнул, не мучаются, а просто легкое недомогание, которое нужно перележать. Как при гриппе, но у нас лекарства отличные, вылечим быстро и без последствий. Так что можешь не опасаться, если что – и тебя вылечим.

– Не-не, я не болен! – Всполошился Толик.

– Вот и правильно. – Быстро согласился толстяк. – Ну ладно, некогда мне! Ступай, работай и не о чем не тревожься. И никого не слушай. Если что нужно будет, обращайся прямо ко мне. Спросишь Зырянова Владимира Арамовича, это я, тебе любой покажет, как меня найти.

Толик, не дожидаясь, пока Зырянов, не дай бог, додумается спросить, как это он прошел через турникет, попрощался и быстро зашагал к выходу. Он не оборачивался, но чувствовал спиной, что Зырянов пристально смотрит ему вслед.

Еще по дороге он решил – на первой неудаче не останавливаться.

Вернувшись на рабочее место, Толик быстро вызвал необходимую программу, просмотрел карту сети и нашел медицинский сервер. Да, ребятки, не хотите по‑хорошему сами сказать, попробуем по-нашему, потом не жалуйтесь. Брали меня антихакером, а сами заставляете вернуться в родную среду.

Сервер запросил удостоверение на права доступа.

Толик ввел данные Филипенко.

На экране всплыла красный баннер:

«ДОСТУП ЗАПРЕЩЕН. НЕДОСТАТОЧНО ПРАВ ДОСТУПА»

Ух ты! Даже так?

Значит права Филиппенко намеренно ограничили? Или отозвали. Как у человека, отстраненного от дел. Но тогда Зырянов так бы и сказал, жди нового начальника….

Постой, получается, теперь у кого-то стало прав больше, чем у Анатолия Викторовича? Все страньше и страньше, как говорила Алиса из Страны чудес. Да такого не может быть! Шеф, с его правами, может входить куда угодно! А иначе как он будет…

Подожди, подожди, а что, если для каждого сервера у Анатолия Викторовича свой пароль? Одно дело пропуски ляпать, все файлы на сервере охраны находятся, а другое – в каждый отдел забраться! Хитрецы, ничего не скажешь. Впрочем, так и должно быть.

Ладно, попробуем иначе. Борода где-то держит все свои пароли. Кроме как в голове? Наверняка, как в любом солидном предприятии, они должны хранится в сейфе генерального или в его компе! Нет, скорее всего в сейфе.

Рык набрал адрес своего любимого сайта.

* * *

Горик впервые видел Квейрона таким потерянным, но это его не удивило. Он отметил это как-то машинально, краем сознания. Сам он был потрясен не меньше своего босса. Они не раз видели смерть, много раз сами убивали, но гибель морвейна переживали в первый раз. Да еще кого? Манчестера, самого умелого и отважного из всех. Того, кого считали непробиваемым.

– Я тебя вызвал, потому что наши все о тебе хорошо отзываются. Говорят, с головой дружишь. Рассудителен. Тогда скажи, как это могло произойти?

Руслан, поднял голову и в глаза Сартова уставились… не зрачки, две бездны, в которые проваливались все надежды. Тяжел был взгляд Квейрона Москвы. И скорее всего, всей России, но последнего Горик не знал, догадывался.

– Прости Руслан, сам печалюсь, Манчестер был мой друг.

– Знаю, Георгий, знаю. Но он и мой друг был, я должен за него спросить с виновников! Кого назовешь, кто виноват?

Сартов понимал, Квейрону повторять рассказ не нужно, ему уже все доложили во всех подробностях. Уколов в деталях знал все перипетии той ночи. И об уничтоженных Манчестером самовольщиках, и о вывезенных за город и расстрелянных морвейнами операх… Все знал, но никак не мог заставить себя в это поверить. Горик и сам не мог такое сделать. Не мог и все! Да и как поверить? Чтобы какой-то слизняк завалил Тагира? Да тот с десяток таких… Эх, да что говорить! Какими словами передать шок от известия и боль от тяжелой, невосполнимой потери!

– Горик, как же вы допустили, чтобы Манчестер без прикрытия пошел? – Руслан ударил кулаком по столу. – Впрочем, кто знал… Как считаешь, а почему мусора так быстро там оказались?

– Да кто их знает! – Сартов пожал плечами. – Вызвали, наверное. По правде говоря, я и сам голову ломаю. С того момента, как убежал Тагир, и до того, как началась пальба… минут пять… самое большее десять прошло. Пусть минуту он бежал… На то, чтобы найти и грохнуть…

– Подожди, но ведь вы говорили, что кипиш начался раньше! – перебил его Уколов. – Манчестер потому и побежал, что там заваруха началась!

– Да, так и было, – подтвердил морвейн. – Я по запарке забыл… Да-да, кипиш начался раньше! Так вот и причина, почему мусора там раньше оказались.

– Это не причина, а следствие, – резко возразил Руслан. – А причина… если бы ты не погорячился и не расшмалял их… Как теперь узнать причину?

– Ну есть же дежурный, кто принимал вызов? Значит, завтра мы узнаем, кто звонил дежурному. И по какому поводу, – сказал Георгий. – А то, что мы их завалили… Ты считаешь, это было неправильно?

– Правильно, неправильно… что теперь говорить об этом? – махнул рукой Квейрон. – Что сделано, то сделано. Спишут на бандитское нападение, похоронят с почестями. Я уже распорядился. А вот узнать, что на самом деле там произошло, боюсь, теперь не у кого. Вот если бы мозг уцелел…

– Ну если бы мозг уцелел, Тагир сам бы все рассказал. – Георгий тяжело вздохнул. – Если бы! Но мусор, эта мразь, прямо в затылок ему засадил! Перед расстрелом во всем признались…

– Все равно поспешил ты.

– Прости Руслан, нервы не выдержали. Вчера, сегодня… Чертовы сорвавшиеся, это из-за них все!

– Да уж, надоели они, – согласился Руслан. – Раньше меньше бегали, а сейчас прямо как с цепи сорвались! Такое впечатление, что у Должанского программный сбой пошел.

– Мутный этот Должанский, – пробурчал морвейн. – Я не понимаю, почему его не сделать… не мобилизовать? Нас же в свое время можно было, а почему его нет? Ходит важный весь из себя! Невесть какого начальника строит, а сам… Не знаю, Руслан, ты Квейрон, тебе и решать, но на заводе что-то происходит. Программу они там запороли или мощность «Зова» упала, но самовольщиков стало больше, и бегать они стали умнее. Если искать причину, то там, у Должанского.

– Горик! – Рука Уколова поднялась в останавливающем жесте и в его голосе впервые прозвучала не ярость, а холодная сталь. – Горик, заткнись. Должанского трогать нельзя. Запретил Тейвик.

Этого короткого объяснения хватило. Сартов испуганно дернулся, словно получив удар током.

– Нет-нет, что ты! Я только спросил. У меня и в мыслях не было!

– Вот и не болтай лишнего. – Уколов улыбнулся. Впрочем, улыбка эта была отнюдь не веселой, скорее хищной. – Лучше поищи среди своих прежних друзей-товарищей по гоп-стопу. Кого из них вместо Манчестера брать будем? Только смотри, чтобы с головой был и не из трусливых. Чтобы волчара был… как Манчестер. Стрелять, драться, все остальное мы обучим, характер нужен. Да что я тебе говорю, сам все знаешь. Твою мать, как же все-таки Тагира жаль!

* * *

Горьковатый привкус кофе смешался с желчью на языке. Вадим Александрович проводил взглядом дверь, за которой скрылась секретарша. «Курица глупая, —виски сдавила знакомая тяжесть. – Сколько можно твердить, что перед встречей с партнерами из Японии ему понадобятся все документы, так нет, сводный отчет не готов! И бухгалтерия такая же беспомощная! Черт бы их всех побрал!

Должанский нажал на кнопку прямого вызова.

В динамике селектора раздался голос Медведева:

– Слушаю вас, Вадим Александрович.

– Это я вас, Юрий Павлович, хотел бы послушать! – голос Должанского, как натянутая струна, зазвенел в стерильной тишине кабинета. – Объясните мне, я просто не понимаю! С минуты на минуту гости приедут, а я так и не увидел консолидированного баланса, нет сводного отчета…

– Вадим Александрович, так мы же сбытом занимаемся, а не бух…

– Я и без вас знаю, кто чем занимается! – взвился директор. – Только как вы сбывать будете, если наша сегодняшняя встреча сорвется? Это ваша операция, а контролировать подготовку я должен? Или вам все по… до одного места, лишь бы не по вашей вине?

– Да нет, что вы! – Голос Медведева звучал уже не так бодро, как вначале. – Я сейчас побегу к ним…

– Беги, Юра, беги! – Должанский отключил связь.

Он и сам понимал, что начальник отдела сбыта здесь совсем ни при чем, но надо же отвести душу! Не все же ему одному свое здоровье гробить! Конечно, можно и нужно главбуха драть, и Лариса Игоревна свое получит. Но позже, когда справится со своей работой, сейчас же он ей только помешает. Он откинулся на спинку кресла, заставляя себя сделать глубокий вдох. Нет, он не был тем типичным совковым начальником-крикуном. Сейчас главное – результат, а не выплеск эмоций. Разнос подождет.

Замигал светодиод на селекторе громкой связи, Должанский нажал кнопку.

– Слушаю вас!

– Вадим Александрович! – Помяни черта! В динамике раздался истеричный женский голос. Генеральный не сразу узнал своего главбуха Ларису Игоревну Бойко. – Вы будете меня ругать, но эти программисты… У них всегда вот так! А они всегда в стороне остаются! А сами, у них такое творится, а мы не можем…

– Лариса Игоревна, вы можете без истерики? – вспылил Должанский. – Давайте членораздельно! Что с отчетом?

– Отчета нет и не будет! – проговорила со слезами в голосе главный бухгалтер. – Я не могу ничего сделать! Компьютеры отказываются работать, данные недоступны, принтер не печатает и вообще…

– Стойте, стойте! Что значит принтер не работает? Как это данные… А Филипенко где? Ах да! Но у них есть там программист, как его… Ну ладно, сейчас разберемся!

– Зырянов! – закричал Должанский, нажимая, кнопку. – Ты, долбо… Дятел ты траханый! Ты сорвал мне встречу! Через полчаса у меня крупнейший заказчик приезжает, а у бухгалтеров вся сеть зависла! Давай срочно Бороду! Пусть немедленно все восстановит!

– Вадим, но это невозможно! – Кукловод даже несколько растерялся. – Он под капельницей!

– Отсоедини! – потребовал генеральный. – Потом подключишь!

– Это невозможно! Наполовину… Это же считай новый сорванец… сорвавшийся. У нас и так…

– А девка эта… Ну, ты о ней вчера говорил!

– То же самое! – сообщил Зырянов. – Ее родители начали беспокоиться, вот и пришлось форсировать.

– Так ты что, весь завод мне оголил? – Должанский почувствовал, как у него по спине побежали мурашки. – Ты, урод, мы же зависли…

– Подожди, Вадим, подожди! Не все так плохо! – Кукловод предпочел не обращать внимания на оскорбления, сыпавшиеся из уст генерального. – У нас же есть, этот… сын гинеколога! Он же тоже программист, пусть все восстановит!

– А он справится? – Нужно отдать должное, генеральный умел быстро хватать спасательный круг. – Где он? Вовочка, быстро… А, ладно, я сам!

Должанский, не дожидаясь ответа, нажал кнопку вызова селектора Филипенко.

Несколько секунд никто не отвечал. Наконец послышался неуверенный голос:

– Да!

– С кем я говорю? – спросил генеральный.

– Кого вы вызывали, с тем и говорите! – ответил собеседник. Теперь голос стал поувереннее.

– Я генеральный директор завода, Должанский Вадим Александрович! Теперь я могу попросить вас представиться?

– Ну ни фиг… Ой! Извините! Я программист, Толик… Анатолий! Рыков моя фамилия!

– Сеть восстановить можешь? – спросил Должанский.

– Вообще‑то могу, но только она мне недоступна. Ее может только Анатолий Викторович! У него все пароли… – пояснил Рыков. – Но если бы пароли были у меня, то без проблем…

– Бегом ко мне! Возьмешь у секретаря все, что нужно! Я дам ей команду! Но чтобы через двадцать минут сеть работала!

– Будет, куда она денется! – Рыков довольно усмехнулся. Действительно, куда ей деться, если он сам и был причиной этого сбоя.

Вернувшись от Должанского Толик усмехнулся. Ну все, дело сделано. То, что он задумал, получилось. Доступ ко всем ресурсам заводской сети открыт. Дисциплинированный Филипенко не мог не оставить дубликата списка паролей. Единственное, чего не ожидал Рыков, что все получится так быстро. Видно крепко их прижало.

Но это мелочи. Визит к Должанскому и восстановление сети после собственной атаки заняли совсем немного времени. Директор даже пообещал премию за оперативность.

Вот здорово! Может через недельку повторить диверсию? Так и на новый комп накопить получится.

Первым делом Рык решил посмотреть сервер медицинского блока. Уж больно интересно было найти упоминание о загадочной болезни, сразившей коллег. Да и подробности о своей избраннице очень хотелось посмотреть. Конечно, он Лене никогда не скажет, что подсмотрел ее медицинскую карту, но раз есть такая возможность, почему не воспользоваться?

Толик несколькими щелчками мышки нашел нужный файл. Рост, вес, год рождения… Скука. Оказывается, тут нет ничего интересного. Стоило ради того, чтобы узнать группу крови или рост Паниной, огород городить? Может, у Бороды что интересное найдется? Нет, Толик решил, что не будет унижаться до подсматривания. Лучше разобраться с инфекцией.

Вот по инфекции информацию разыскать оказалось куда сложнее. Толик просто не знал, где ее искать, где она может упоминаться. Потыкался в список больных. Узнал, что амбулаторных больных числится сто двадцать девять, на больничном находится сорок, в стационаре семь человек. Так, это уже ниточка.

Теперь можно посмотреть отчеты стационара. Толик открыл следующий файл. Странно, но в файле отмечено, что в изоляторе больных нет. Что за ерунда! Ну-ка, посмотрим, может, они попали в другие отделения? Толик пересчитал всех больных.

Семь. Он пробежался по списку еще раз, медленнее, вчитываясь в каждую фамилию. Ни Филипенко. Ни Паниной. Ледяная игла прошлась по спине.

Так где они? – прошептал он в тишину кабинета. Если не в лазарете, то куда их дели?

Так что же получается, они не в больнице… или, как он там называется… лазарете? А может быть, их не включили в обзор? Ну, как в американских фильмах злодеи делают, когда хотят скрыть от общественности эпидемию. Эпидемию? Не отмеченную ни в одном компьютере? Ищите дураков в другом месте!

И куда они на самом деле попали?

Толик задумался. Где, черт возьми, можно еще полазить? Куда эти медики прячут свою секретную информацию? И стоит ли ломиться в лоб, когда можно воспользоваться обходным путем? Вот, допустим, посмотреть расход продуктов. Ведь должны же кормить тех, кто в лазарете и изоляторе?

Так, сколько там пайков? Рыков еще несколько раз щелкнул мышкой. Есть! В раскладке питание на… ну, вот то, что и требовалось, десять порций. Семь в стационар, а три еще куда? Нет, не три… Один паек должен быть дежурному врачу. Нет, скорее медсестре. Ну, хорошо, пусть одна порция уйдет на дежурного. А еще две? Разве это не Лене с Анатолием Викторовичем? Похоже! Да какой похоже?!! Они!!

Рыкову пришло в голову, что неплохо бы еще и в рецептурный файл зайти. Что там можно увидеть, неизвестно, но если есть такая возможность, почему бы не воспользоваться ею?

Толик быстро перешел к рецептурному отделу, нашел нужный файл. Опаньки, да их же два! Так, что в первом? Здесь рецепты, формулы, рекомендации… Нет, с этим ему не разобраться. Что же делать? Может… О, идея, мама поможет! А пока что нужно скопировать файл. Как хорошо, что под рукой классная техника! Скорость такая, что не верится, что операция уже выполнена. Теперь второй файл… Что за ерунда? Почему? Не может такого быть, но файл не открывается! Запорчен? Запаролен? Ломанем, не проблема! А пока его тоже копируем, потом видно будет!

Так, теперь что смотрим? Можно отсортировать по времени. Взять самые последние изменения. Ну-ка, что получится? Черт, да тут их много! Копировать?

А что еще делать? Вперед! И выходим из сервера, лучше меньше светиться…

Толик задумался. Что бы еще такое посмотреть? Он заглянул в список паролей. Ну зверюга шеф, ну молодец! Не то что каждый сервер – каждое рабочее место имеет свой логин и пароль. Благодаря этому, просмотрев листинг, можно узнать, кто и с какого места входил и что искал в сети. Даже самого шефа и то можно проконтролировать? А почему бы и нет?

Хорошо, идем дальше! Да, парень, работы у тебя немало. Если когда-нибудь он, Анатолий Рыков, станет начальником отдела, он столько работать не будет!

Смотри, а шеф тоже медициной интересовался. И вчера, и позавчера! Да почти каждый день заходил. Вот так номер! Ну-ка, ну-ка… Что это вас, Анатолий Викторович, так заинтересовало?

Файл, который привлек внимание Филипенко, находился даже не на сервере, а на рабочем компьютере неизвестного Рыку Чухнина Игоря Васильевича. Кто это такой, Толик не знал, но раз шеф следил за ним, значит, в этом есть смысл.

Ладно, что за файл? Ух ты, экзешник? Интересно, значит, шефа интересовали не данные, а исполняющий файл? Копируем… Нет, на этот раз всю директорию. Посмотрим на месте, как эта штука работает.

Ну что же, на первое время хватит!

Выйдя из сервера медицинского блока, Толик скопировал файлы рецептов на свой сайт ‑ хранилище, их он покажет маме, а вот что делать с остальными? Просматривать по порядку? Согласно дате последних изменений? Но это так долго и муторно! Все они имеют разные расширения, придется использовать кучу редакторов. Возни столько, что…

Но это же для Лены! Нет, лениться нельзя.

Так, а если начать с той программы, которую шеф регулярно ковырял? А что, может, там и найдется разгадка? Разгадка чего? Болезни коллег? Бред! Как это софт может стать причиной болезни? Глупость настоящая! А раз глупость, то и думать об этом не стоит. Действительно, ключика к проблеме так не найдешь! Хотя в кино, помнится, и не такое показывали.

Толик размышлял, а руки сами делали свое дело. На дисплее мелькали распахивающиеся окна, компьютер подгружал необходимые для препарирования и исследования программы. Наконец дошла очередь и до скачанного экзешника. Рык автоматически запустил его на исполнение. Вообще‑то так делать было нельзя, нужно было сначала проверить его на вирусы, но неужто Анатолий Викторович не сделал этого еще раньше? Тем более что математика, что называется, не «пошла». Впрочем, этого и следовало ожидать, программа потребовала ввести пароль, которого Рык не знал.

Толик достал заветный директорский список и посмотрел в него. Конечно, он понимал, что вряд ли там найдет код доступа, но все же проверился. Решил провериться и испытать удачу. Все правильно, пароля там не было.

Рык щелчком запустил свой главный скальпель – отладчик. Экран дрогнул, превратившись в лабиринт из шестнадцатеричных кодов. Теперь он видел не программу, а ее душу, мог ковыряться в самых потаённых уголках ее памяти.

Выручил метод и сейчас, сломав защиту, Рык, наконец, приступил к исследованию. Первым делом он просмотрел тело программы. Нужно было определить прикладное направление этого творения. Для Рыка это было не сложным делом. Он, как и большинство российских программистов, привык к «крякнутому» софту. Вскрыть чужую программу было для него таким же естественным делом, как заточить карандаш. Так поступали почти все, кого он знал. А дальше все становилось на свои места. Кто был жаден, начинал продавать «свой» продукт, кто похитрее, начинал записывать ломаные программы на компакт‑диски и продавать их тем, у кого их еще не было. Ну а самые неугомонные начинали изучать, как эти произведения буржуинских интеллектуалов работают и каким инструментом создавались.

Толик относился к последним. Он давно научился быстро понимать чужие алгоритмы и привычно воспринимал их как старых знакомых. Рыков даже ощущал их как свои собственные. Он не задумывался, хорошо это или плохо, как все мы, не задумываясь, пользуемся колесом, а ведь его тоже кто‑то, когда‑то изобрел. Говорят шумеры, но так это или нет, Толик не вникал

Рыков посмотрел на дисплей. Ну что, родная, помолясь, начнем?

С первого взгляда – ничего. Со второго – мелькнуло что-то знакомое… в инструкциях, в алгоритмах… И тут его осенило. Так ведь это же… Стариков! В глазах потемнело от внезапной волны гнева. Почерк этого воришки он узнал бы из тысячи.

Рык вспомнил события четырехлетней давности. Шла Олимпиада молодых московских программистов, устроенная правительством города. Толик вышел в финал, он был первым в своем районе. А от соседнего выступал Стариков, признанный лидер в среде любителей и профессионалов софтверного дела.

Друзья предупреждали Рыкова, что Валентин пользуется не совсем хорошей репутацией, может подглядеть чужие алгоритмы и, модифицировав их, выдать за свои. По крайней мере, прошлогодний финалист Миша Шапошников так и сказал Рыкову:

– Смотри, Толян, следи за тем, чтобы он раньше времени твои программы не подсмотрел. Не иначе у него есть кто-то свой в комиссии! Он мой софт содрал, чуть-чуть подправил алгоритм, изменил все интерфейсы, только идею оставил, да ведь в ней, в идее, главное и было. Должен признать, работать стало лучше, без глюков, но медленнее до тошноты! Сказалось то, что он понатыкал этих идиотских модулей проверки! Это его пунктик. Считает, что мощь машины все стерпит, зато никакого риска, четкая и бесперебойная работа. Это фишка Старикова – он обожает выгребать ошибки, борется с ними вовсю. И умеет, надо признать! Вот и в моем случае прога потеряла простоту и элегантность, но зато он вычистил все… почти все баги, придал ей товарный вид! Устойчивости прибавилось. Короче, получил полноценный продукт. Он вообще любит доводить чужое и делает это неплохо, видимо, с изобретательностью у него проблемы. Одним словом, ремесленник он, не творец! И чудак, на букву «м». – Михаил хитро посмотрел в глаза Толику. – Толян, от ребят я слышал, что ты пацан правильный, так, может, накажем его? Есть вариант!

– Как накажем? – удивился Толик.

– Давай напишем программу с ловушками! – предложил Михаил. – Причем так, чтобы тот, кто не знает про нашу засаду, кода не заметил. А потом, в конце Олимпиады, если опять повторится прошлая история, вытащим это дело на свет божий!

– Да как ты ее напишешь заранее? – удивился Рыков. – Тему же…

– Не боись, я не зря же весь год к реваншу готовился! – Шапошников хохотнул. – У меня уже все подготовлено. Программа получилась – конфетка!

– Но тогда я тебе зачем? – удивленно спросил Толик. – Напиши сам! Ты же идешь основным претендентом на титул чемпиона!

– На меня он уже не купится, знает, что я буду начеку. Скорее всего, на этот раз он возьмет за основу твою работу, – сказал Михаил. – На мою и так все смотреть будут, он же это понимает, а вот незнакомого автора, ну, пусть малознакомого, но перспективного, как раз и можно использовать! Это мы знаем, что ты имеешь все шансы первое место взять! И Старка тоже все знают. У него авторитет, а ты кто? Даже если возбухнешь, никто не поверит. Понимаешь?

– А ты? – не сдавался Рык. – Ты сам тоже ведь хочешь победить!

– Хочу! – подтвердил Михаил.

Толик выразительно посмотрел на коллегу.

– Все правильно, я хочу победить! – вновь подтвердил Шапошников. – И добьюсь своего! Ты поможешь разоблачить Валентина и докажешь, что Стариков вор! И тогда мои прошлогодние протесты удовлетворят. Теперь понял? Каждый из нас получит звание победителя – ты нынешней Олимпиады, а я прошлогодней. Она мне дороже. Как восстановление справедливости! А тебя мы сделаем автором проги на самую модную тему – управление киборгизированным механизмом. Ну там список приоритетов, прямые запреты – как у Азимова, помнишь? Выставим редактор весов, механизм принятия решения. Не щемись, все продуманно – язык – твой обожаемый Python. Валёк любит выпендреж, как увидит новое направление, клюнет обязательно.

Над программой Рыкова они просидели почти две недели. Ругались, спорили, Толик кучу мест для улучшения наше, да Шапошников все время твердил – зачем доводить до идеала, все равно чужому достанется! А у Толика руки чесались, так хотелось до идеала довести у Мишки программа реально крутая получилась.

Зато ловушка выдалась на славу!

Положа руку на сердце, Рыков не очень верил во всю эту затею и смотрел на нее как на очередную забаву. Но каково же было его удивление, когда прогноз Михаила подтвердился полностью! Победителем был объявлен Стариков, а при демонстрации программы лауреата Толик безошибочно узнал свое произведение! Вернее, его и Шапошникова. Нужно было видеть вытянувшиеся лица членов жюри, когда Толик попросил ввести простенькую команду, а в ответ программа выдала: «Стариков вор, настоящие мои авторы – Рыков и Шапошников!

Шум после этой провокации вышел приличный, и Олимпиады с тех пор не проводились. По крайней мере, Толик о них не слышал. Да если бы и слышал, то уж точно участвовать не стал бы. Противно! Пусть все говорят, что во взрослой жизни еще не то будет, но то во взрослой! А среди своих пацанов так опускаться зачем? Ну, крыса есть крыса, Бог с ним, пусть живет, только на глаза не кажется! Ан нет, смотри, не только объявился, а еще и его же с Мишкой программатор к делу пристроил! Интересно, сколько же он гринов за него срубить успел? Уж, наверное, немало, ребята говорили, что Старка всегда был жаден до денег…

Но что самое парадоксальное во всей этой истории, так это то, что именно программу, написанную им вместе с Мишкой, но только щедро удобренную проверочными модулями, и пытался улучшить Филипенко. Стариков остался самим собой и украл чужой софт. Только теперь обманул не жюри, а своих работодателей. Вот жучила! Ну и козел же ты, Валентин! Ведь опозорился один раз, остановись, подумай! Нет, все равно на чужом горбу в рай лезешь, ничем тебя не научишь!

Толик дал себе слово, что разыщет плагиатора и серьезно поговорит с ним. Чертила, мало того, что воруешь, так еще и портишь труд других людей? И бабки за это берешь! Реально испортил программу! И что это за «тукку», что в ней упоминается? Маленькие, большие, «Арант»… Да хрень какая-то!

Рыков даже обиделся на негодяя и, чтобы как‑то насолить тому, быстро вычистил все лишние навороты плагиатора. Теперь она должна работать быстрее и лучше. А дабы насолить ему еще круче, Толик, восстановив прежний вид программы и с наслаждением садиста вписал в код строки своего авторства. Пусть знают, чей это труд. А в довершение, как изящный удар мизерикордией, встроил «черный ход» – невидимый модуль. Теперь для полного контроля достаточно было ввести пароль… Какое слово? «Свобода». Да. Свободу Лене и шефу. Идеально.

Никаких моральных терзаний Рык не испытывал. Изначально исходный код программатора был его, вот пусть таким и останется. Помимо прочего, последний «довесок» к программатору позволял отказаться от использования дебаггера. Он стал теперь не нужен. Мало ли чем может обернуться его применение? Вдруг поднимется скандал и придется доказывать свою правоту!

Сделанные изменения принесли удовлетворение, но Толику и этого показалось мало. Он решил посмотреть остальные программы. Может, удастся обнаружить еще какие-нибудь следы работы Старикова. И его опасения подтвердились! Не вполне логичные, но безопасные, влияющие лишь на скорость исполнения виньетки нашлись в другом софте. Этот был Толику незнаком, но он решил, что поступит правильно, если и здесь уберет все лишнее. По крайней мере, от этого выиграет заказчик, а так как в этом качестве, по всей видимости, выступает ФАЗМО, то будет справедливым, если софт станет работать лучше. Войдя в раж, Рыков внес изменения и туда. И тоже встроил свой недокументированный модуль доступа. Бекдор.

Пора было остановиться, но злость на Старикова все не утихала. Он тщательно проверил все файлы, которые скачал, и там, где находил следы вмешательства Валентина, безжалостно их уничтожал. Это он проделал со всеми программами недобросовестного экс‑чемпиона. Мало того, что на олимпиадах всех обманывал, теперь еще на обмане бабки делает!

Покончив с местью, Толик снова вошел в сервер медицинского модуля и, найдя соответствующую директорию, вернул модифицированные файлы на место. Не для того же он работал, чтобы оставить все себе. Нет, пусть исправленная математика отправляется по назначению. Интересно будет увидеть рожу Валентина, когда все вылезет наружу.

Толик откинулся от монитора, с наслаждением хрустнув позвонками. Удовольствие от выполненной мести было сладким, но горьковатым. Эйфория схлынула, и ее место вновь заняла тихая, навязчивая тревога. Он отомстил за старую обиду, но так и не нашел ответа на главный вопрос: Когда уже Ленка с шефом выйдут из изолятора?

Подожди, но он так и не выяснил, что с ними! Или не стоит дергаться, лучше подождать до завтра? Может, они сами выйдут и все разъяснится? А пока чем заняться? Ковыряться в остальных скопированных файлах лень. Да, нужно же похвастаться шефу, что он разобрался с проблемой, над которой тот сидел!

Молодости свойственна самоуверенность. Вот и Толик не сомневался, что разгадал то, над чем Филипенко ломал голову, а потому решил написать для него инструкцию. Должен же шеф знать, что теперь можно пользоваться модифицированным софтом. И как его лучше использовать.