Читать книгу Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина - Селина Катрин - Страница 4

Эстери Фокс

Стоило выйти из процедурной, как двое – хирург и секретарша – наперебой бросились ко мне.

– Госпожа Фокс, это какой-то кошмар! Я хочу… Нет! Я требую, чтобы мне заменили инструментального медбрата! – кричал на весь коридор покрывшийся красными от негодования пятнами Джорджио. – Когда меня пригласили работать в «Фокс Клиникс», то позиционировали сеть клиник как лучшую на всём рынке Тур-Рина! Я пришёл – и что вижу?! Выданный ассистировать инструментальный медбрат Лион путает кровоостанавливающий зажим с клещевым пинцетом! Нет, это просто невозможно! Я отказываюсь работать в таких условиях!

– Госпожа Фокс, у нас ЧП! Звонил владелец складского здания в районе «Карнавальные маски» и угрожал отключить электроснабжение. Говорит, что оплату не получал. У нас там хранятся медикаменты, которые нужно держать строго в холоде… – торопливо лепетала Софи, размахивая блокнотом.

– …Я отказываюсь работать в такой отвратительной клинике, где персонал не знает элементарных вещей!

– …Он требует вас лично в его офис!

Я схватилась за виски, чувствуя, как голова вспухает от навалившихся проблем. Общий гвалт сотрудников слился в отвратительный чаячий крик. Восторженный ор Корри, что он выиграл, лишь прибавил веса какофонии.

– Тихо! – рявкнула я, и, к счастью, все действительно замолчали. Даже Матильда взяла громко радовавшегося внучатого племянника за руку и молча повела на выход из клиники. Я обернулась к Джорджио и уточнила:

– Когда у вас операция?

– Через три часа, в том-то и дело! Имплантация искусственного глаза! Где я за три часа найду квалифицированного медбрата?! Очень сомневаюсь, что ваши другие ассистирующие сотрудники знают больше, чем этот Лион…

– Так, Софи, – решительно перебила нового дока. – Отправь Лиона убирать процедурную, а для операции созвонись с Оливером, попроси приехать. Три часа вполне достаточно, чтобы он успел добраться.

– С Оливером?! – прошептала секретарша, округлив глаза. В её взгляде так и читалось сомнение. А кто, собственно, будет проводить операцию?

Я кивнула. Да, с нашим ведущим нейрохирургом, но делать нечего. Раз уж Джорджио оказался таким капризным сотрудником, будем ему подбирать операционную команду чуть позднее. Оливер – самый старый док в «Фокс Клиникс», он не станет раздувать истерику, что его якобы понизили в должности и не дают оставить вмятину во Вселенной.

– А ставку какую ему назначить за эти часы операции? – ещё тише спросила Софи.

– Разумеется, как сверхурочные ведущему хирургу, – вздохнула я и выразительно посмотрела на Джорджио.

Тот, на удивление, оказался понятливым и, резко изменив интонации с панически-негативных на уважительно-почтительные, коротко поблагодарил и удалился в сторону ординаторской. Секретарша проводила новенького взглядом, чуть поморщилась и, вспомнив о своей проблеме, вновь вопросительно посмотрела на меня.

– Госпожа Фокс, а что делать с?..

Я подняла ладонь, показывая, что беру владельца складского здания на себя.

– Это всё? Из горящего больше ничего нет?

– Бухгалтерия не знает, как оформить контейнеры из ячейки «В-53» и надо ли это делать, есть вопросы по годовой декларации, и звонил ещё инспектор…

– Ясно, тогда всё потом. – Я махнула рукой, давая понять, что задача со складом первостепенная. – Глот, подай флаер к подземному выходу, пожалуйста. Я поднимусь в кабинет и через пару минут готова выезжать.

– Есть, босс! – Верзила со скоростью, не свойственной мужчинам его веса, буквально подпрыгнул на месте и бросился исполнять приказ. Его брат-близнец молча потопал за мной.

– Рон, я всё понимаю, ты исполняешь свои обязанности, но в собственной клинике мне ничего не угрожает, – раздражённо бросила я, выскакивая на внутреннюю лестницу, чтобы было быстрее. Лифты у нас в здании ну очень медлительные.

– А я всё равно предпочитаю сопровождать вас всюду, – пробасил Рон где-то позади.

– Напомню, что тот случай, когда я отрезала яйца одному из сотрудников, – чистейшая правда. Я могу за себя постоять.

Это была давняя история. На тот момент я совершенно не разбиралась в лоскутах изнанки – кварталах Тур-Рина и гуманоидах, за которыми они неформально закреплены, – и развернула свою деятельность, не оплатив «крышу» местному авторитету по кличке Бульдозер. Пока была мелкой сошкой, меня не замечали, но стоило бизнесу набрать обороты, как мною заинтересовались.

Бульдозер решил проучить «новенькую пигалицу» и нанялся ко мне уборщиком. Пока меня не было, он раскидал камеры по шкафам и приготовился встретить во всей мужской красе. Его план был прост, как таблица умножения: отыметь пожёстче, тем самым припугнуть как следует, а записи с видеокамер оставить для шантажа. Кто из серьёзных клиентов захочет обслуживаться в клинике, чья безопасность хромает на обе ноги, а саму владелицу нагибают раком? Такова была логика Бульдозера. Но чем ниже развит человек, тем больше для него всё сводится к физике. Сила, боль, животный страх – их единственные аргументы. Чем слабее интеллект, тем больше потребность в демонстрации власти над другими.

Бульдозер не учёл одного.

Я открывала медицинский центр в спешке и буквально на коленке, так как очень сильно требовались деньги. У меня ещё не было целого штата сотрудников – лишь секретарша и один хирург. Я как раз возвращалась в кабинет после операции, на которой сама ассистировала Оливеру, и по случайности положила скальпель в карман халата. Это-то и меня спасло.

Бульдозер выскочил из здания, вереща и перемежая междометия матом, а также заливая кровью тротуар. После того случая мне дали прозвище Кровавая Тери, ну а скальпель я теперь ношу при себе всегда.

Не то чтобы я гордилась этим прозвищем… А, ладно, кому я вру?

Гордилась.

– Я очень рад, что вы можете за себя постоять, – как ни в чём не бывало отозвался Рон. – И тем не менее мне будет спокойнее, если босс будет под присмотром.

Я наступила на ступеньку, но плитка оказалась свежевымытой. Тонкий каблук заскользил, я взмахнула руками и хвостом в поисках равновесия, но, прежде чем успела схватиться за поручень, огромные ручищи телохранителя обхватили за талию и вернули в вертикальное положение.

– Вот даже для таких случаев нужен я, – пробасил Рон. – Ещё бы случайно голову раскроили, а вам нельзя. Вы же умная.

– Спасибо. – Я кивнула здоровяку, и стальная хватка моментально разжалась.

Я нырнула в свой кабинет и тут же прошла вдаль за перегородку. В этой части у меня было что-то вроде гардеробной… Это сложно объяснить, но, когда ты владелица полулегального бизнеса на Тур-Рине, нужно иметь под рукой и парики, и всевозможные костюмы, и халат хирурга, и накладной живот для беременной, и даже усы и бороду… Всё может пригодиться.

Тур-Рин формально входит в Федерацию Объединённых Миров и даже считается одним из люксовых курортов для богачей: здесь есть и круглосуточные казино, и спа-отели, и бильярды-боулинги-иллюзионы, и даже сложно вообразить, чего здесь нет. Но то – красивая обёртка Тур-Рина. Никто в здравом уме и памяти не станет притеснять или обижать толстосумов, которые летят на планету развлечений, чтобы потратить здесь свои денежки.

Законы изнанки Тур-Рина, созданной для коренного населения, увы, совсем другие. Жёсткие, если не сказать жестокие. Порой тут случаются такие разборки, что даже Системная Полиция не всегда рискует ввязываться, предпочитая закрывать глаза на некоторые аспекты.

– Так-так-так, – пробормотала я, выбирая, что же надену для владельца складского помещения.

Времени наводить марафет было в обрез, но я понимала, что в обычной юбке-карандаше и белой рубашке буду Хавьеру Зерраксу неинтересна. Не той орбиты он субъект. Все женщины в понимании арендодателя были существами второго сорта, не способными заниматься бизнесом и приносить какую-либо пользу, кроме как в постели и на кухне.

Со мной у Хавьера всё не задалось с самого начала. На момент передачи дел его предшественником (с Вороном у меня, кстати, сложились вполне сносные отношения) никто не претендовал на складскую площадь в «Квартальных Масках», и Хавьер, скрипя зубами, на «безрыбье» продлил со мной договор. Интересный такой договор, по которому взять и внезапно выгнать меня без объяснения причин он не мог. Уже позднее власти облагородили квартал, обновили инфраструктуру, и сюда потянулись представительства более или менее приличных компаний и появились желающие на аренду помещений. Теперь Хавьер спал и видел, как бы выселить меня и сдать площадь «нормальному» гуманоиду (читать как «особи с членом между ног»), а не какой-то там «шмаре».

– Раз уж я шлюха, то шлюха дорогостоящая, – пробормотала я, внимательно осматривая весь арсенал гардероба. – Иначе какой тебе с меня вообще прок, верно?

Туфли, узкую юбку-карандаш с вертикальным разрезом сзади и чулки я оставила, а вот офисную рубашку заменила на золотую блузку с оголёнными плечами и ключицами и к ней же добавила массивный металлический чокер. Готово! Чокер я застёгивала уже в лифте, где Рон каменной скалой отгораживал меня от дверей, чтобы никто не увидел.

В высокий флаер с тонированными стеклами запрыгнула не глядя и открыла косметичку, чтобы создать образ Кровавой Тери, который привык видеть Хавьер Зерракс: тёмно-коричневая помада, ярко выраженные острые скулы и волосы, стянутые в тугой конский хвост, а затем переплетённые в хлёсткую косу. Образ завершали строгие туфли-лодочки на высоком каблуке – намёк на то, что у боли есть эстетика. Дорогой садо-мазо в его самой изысканной, утончённой форме.

Глот уверенно вёл флаер через плотный поток, а я, покачиваясь от резких перестроений, короткими движениями рисовала стрелки. Рон неодобрительно поджимал губы, но молчал. Стоило нам запарковаться у нужного здания, как он внезапно выдал:

– Если этот хмырь тронет вас, как в прошлый раз, то я подрихтую ему морду!

Наверное, все адекватные женщины на моём месте расплылись бы счастливой лужицей от такой заботы, но, увы, Кровавая Тери к адекватным никогда не относилась.

– Если ты ударишь Хавьера, – медленно произнесла я, глядя в глаза телохранителю, – то я останусь без склада с дорогостоящими и редкими лекарствами. Часть инвесторов затребует кредиты назад, некоторые постоянные пациенты, вероятно, скончаются, а репутация «Фокс Клиникс» навсегда будет втоптана в грязь. Я разорюсь, и все мои подчинённые, включая тебя, лишатся зарплаты, а некоторые, между прочим, кормят семьи. – О том, что сама воспитываю девятилетнюю дочь, напоминать не стала. Телохранитель и так это прекрасно знал. – Ты этогохочешь, Рон?

Здоровяк, как и следовало ожидать, тут же пошёл бурыми пятнами по щекам и шее и опустил взгляд в пол.

– Нет, – буркнул он. – Но меня бесит, как он позволяет себе общаться с вами, босс! Вы же такая… такая…

– К счастью, это видишь только ты и на моей репутации не сказывается, – отрезала я, не давая закончить фразу и добавила мысленно: «Скорее, только играет в плюс, и по изнанке расходятся слухи, что Кровавая Тери – та ещё бешеная сука, которая не чувствует боли».

– Рон, так я могу на тебя положиться? Ты же не станешь делать глупости? Если это не так, то я возьму с собой Глота.

Мужчина поиграл желваками так, что татуировка змеи на его голове зашевелилась, но через несколько секунд всё же процедил:

– На меня можно рассчитывать, босс. Я не подведу.

Я облегчённо вздохнула, нащупала в кармане жакета скальпель, сжала рукоять и разжала. Просто на всякий случай. Глот запарковался у обшарпанного невысокого здания, облицованного красно-коричневым кирпичом. Наученный опытом взаимоотношений на теневой стороне Тур-Рина, он сразу же развернул флаер так, чтобы было удобно стартовать за секунду. Рон нехотя потянул ручку двери, выпуская меня из безопасного салона, и привычно занял место в двух шагах позади.

Назвать встретившее нас помещение офисом мог бы только тот, кто разом ослеп, оглох и потерял обоняние, но Хавьер предпочитал говорить о своём гараже именно так. В нос ударила густая смесь машинного масла, металла, подгнивающих досок, пыли, грибка и Вселенная-знает-чего-ещё. Я на миг задержала дыхание, перестраиваясь на чудный аромат офиса и привыкая к полутьме.

Многочисленные стеллажи до потолка стенами возвышались направо и налево, отгораживая на тысячах квадратных метров что-то вроде небольших помещений. Хавьер Зерракс в известных кругах носил кличку Кракен. Он был расчётливым типом и использовал просторное помещение одновременно и как офис, и как склад, оказывая услуги по хранению экзотических предметов. Один из его мордоворотов у входа отмер и сделал знак следовать за ним. Конечно же, я знала, как пройти в этом лабиринте до арендодателя, но предпочла сделать вид, что плохо ориентируюсь.

Вдыхать приходилось через раз – слишком уж специфическое амбре витало в воздухе, а ещё я старательно гнала от себя мысли о том, что лежит в этих красно-рыжих контейнерах на вертикальных стойках-стеллажах. По пространству рассыпалась звонкая дробь моих металлических набоек и грузные шаги двух мужчин. Стоило нам обогнуть проржавевший грязно-жёлтый погрузчик, как послышались низкий гогот и невнятное не то шипение, не то бульканье. Определённо не межгалактический язык и вряд ли что-то с просторов Федерации – я бы узнала диалект на слух.

Ещё несколько шагов – и мы встретились с Хавьером Зерраксом взглядами. Это был моложавый мужчина… Крупный, даже слишком, с короткими светлыми волосами и густой рыжеватой щетиной, острым водянисто-голубым взглядом и таким оскалом, от которого на теле непроизвольно начинают бегать мурашки. По расе… да не пойми кто, как и у большинства коренных тур-ринцев, в крови намешано всякого. Ничего страшного визуально в Хавьере не было, скорее он имел внешность почти кинематографическую: высокий лоб, по-мужски брутальные черты лица, широкий разворот плеч, зубы идеально ровные и белые… Вот только когда он смеялся, мне всё время чудился не то лязг цепей, не то скрип мела по стеклу. Он был объективно красив, но я слишком хорошо видела его нутро.

– О, моя дорогая Тери пожаловала, – произнёс Хавьер выразительно низким басом.

Это стало сигналом: все прихвостни Кракена мгновенно и бесшумно ретировались из закутка шефа.

– И тебе добрый вечер.

Я взглядом приказала телохранителю удалиться тоже. Хавьер всё равно потребует диалога тет-а-тет, но если я буду держать Рона при себе до последнего, то продемонстрирую страх. А такому мужчине страх – последнее, что стоит показывать.

– Так-так-так, – пробормотал владелец данного лоскута изнанки, облизывая сальным взглядом и заглядывая в декольте. – Кто бы мог подумать, что сама Кровавая Тери появится у меня сегодня в офисе.

– Ты же ведь звал.

– Какая послушная девочка, ай-ай-ай, люблю, когда ты строишь из себя покладистую кобылку. Тебе идёт…

Я криво усмехнулась, стараясь задавить зарождающееся в груди отвращение, и провернула стандартный манёвр, отвлекая от лица, на котором могли проступить мои истинные эмоции, – будто невзначай провела пальцем по ободку чокера.

Хавьер Зерракс внешне не был уродом, отнюдь. Он даже хвастался, что в нём течёт кровь ларков[1], но фигурально выражаясь – да. Та ещё мразь. Собственно, прозвище «Кракен» ему дали отнюдь не из-за внешних данных или намёка на щупальца, а из-за чудовищных пристрастий. Два месяца назад Оливеру пришлось вырезать селезёнку девочке, чтобы спасти, и это было услугой Хавьеру. Тот признался, что перебрал с алкоголем и решил поиграть в дартс, но под рукой не было походящей мишени.

Хозяин складской территории, опасный делец и наводящий ужас мужчина в одном флаконе проследил взглядом за моим движением. Его зрачки едва заметно расширились. О да, этот трюк работал безотказно – лёгкий намёк на подчинение, смешанный с холодной независимостью, выбивал из колеи даже самых хищных игроков Тур-Рина.

– Ты знаешь, как правильно расставлять акценты. – Голос Кракена опустился на полтона ниже, приобретая бархатистую хрипотцу.

Я медленно вернула руку на талию.

– Интуиция, – лениво отозвалась, стараясь выглядеть непринуждённо. Хотя сердце колотилось в груди так, что рисковало проломить грудную клетку.

Сексуальное напряжение – вещь полезная. Особенно с такими девиантами, как Кракен. Но главное – не переборщить. Держать дистанцию ровно на грани между вызывающим интересом и опасным азартом.

– Моя секретарша передала, что ты якобы не получил оплату, но я проверила – банковская транзакция проведена. Вчера ровно в полдень на твой счёт поступило две тысячи кредитов, как прописано у нас в договоре. Стандартная месячная плата, – холодно сообщила я.

Хавьер широко улыбнулся, отчего встали дыбом волоски на руках, но я мужественно даже не дёрнулась.

– Две тысячи было до недавних пор. Со вчера ставка – две тысячи сто кредитов. Итого твой долг за прошлый месяц составляет ещё сотню.

Я с трудом удержалась, чтобы не поморщиться. Мы оба знали, что эта сумма для Хавьера – сущий пустяк. Он хотел видеть меня, и это внезапное повышение арендной платы – лазейка, которую он нашёл в договоре со времён сотрудничества с его предшественником Вороном. Там было условие, что повышать таксу арендодатель имеет право не чаще раза в квартал и не более чем на пять процентов, но ничего о том, что он должен предупреждать об этом клиента заранее. Ворон играл по-честному и всегда обозначал рост таксы заранее… в отличие от Хавьера Зерракса.

И тем не менее я предприняла попытку решить вопрос деньгами.

– Тебе сегодня же будет перечислен долг.

– Нет-нет-нет. – Мужчина цокнул языком и приблизился. Теперь огромная фигура криминального авторитета нависала надо мной. В нос ударил терпкий одеколон с нотами лемонграсса. – Долг надо было выплатить ещё вчера, а сегодня набежали проценты.

«Как и следовало ожидать, верить в то, что с Кракеном можно рассчитаться деньгами, – верх наивности».

– Что ты хочешь?

– Тебя.

Он выдохнул на ухо, а меня замутило – и от слишком резкого запаха лемонграсса, и от физической близости. Я слишком хорошо знала его настоящего: девочки из соседнего кабаре с завидным постоянством прибегали в «Фокс Клиникс». На «чай с тортиком», разумеется… Как же. Сколько мы с Оливером их перештопали – не сосчитать.

– Ты знаешь, я не продаюсь, – выпалила быстро.

Чересчур быстро.

Хавьер Зерракс плотоядно облизнулся.

«Шварх[2], Эстери! Нельзя так, а то он поймёт, что ты его боишься. Твоё поведение и отсутствие страха – и есть та сама ниточка, благодаря которой он интуитивно не смешивает тебя с ночными бабочками. Сохраняй лицо!» – строго шикнул внутренний голос, заставляя держать осанку идеально прямой.

Мужчина, словно угадав, о чём я думаю, криво усмехнулся и резко обхватил меня за талию, впечатывая в широкую грудную клетку. Усилием воли я подавила желание закричать, дав команду телу обмякнуть. Несопротивляющаяся жертва – это неинтересно. Сейчас я должна быть скучной.

– Какая же ты строптивая кошечка, всё никак не могу тебя разгадать, – тем временем прохрипел Кракен и чуть отстранился, заглядывая в глаза. – Я почти поверил, что идея секса со мной тебя не заводит. А на свидание пойдёшь?

Кто опаснее психопата во главе теневого мира? Только психопат во главе теневого мира с нарциссическим расстройством личности.

Я повела плечом, увеличивая расстояние между нами на несколько сантиметров. Вроде бы немного, но дышать уже легче. Резкий отказ будет ошибкой. Это не тот тип мужчин, которые принимают чужие личные границы спокойно. Если дать понять, что он проигрывает, он усилит хватку, проверяя, насколько далеко можно зайти. В таких играх главное – не дать нарциссу почувствовать себя отвергнутым, но и не спровоцировать охотничий азарт.

– Возможно. Я подумаю. Это всё?

Хавьер облизал нижнюю пухлую губу и на этот раз улыбнулся так широко, что я не смогла не вздрогнуть.

– Нет, не всё. Я хочу часть своих процентов сегодня же. Сними пиджак.

Ох, а вот этого делать совсем не хотелось. Мысленно попрощавшись со скальпелем, я медленно стянула атласную ткань и аккуратно сложила на ближайшую бочку, выполнявшую функцию табурета. Водянисто-голубой взгляд собеседника помутнел, зрачки расширились, ноздри покраснели.

– Какая же ты красивая, Тери… Никогда не встречал настолько роскошных женщин, – произнёс он с придыханием, одновременно расстёгивая ремень и вынимая его из шлёвок.

Внутри меня всё орало от ужаса. Но я понимала, что не имею права даже судорогой мышц показать, насколько опасаюсь этого урода. Тем временем Хавьер с силой перетянул мне запястья ремнём и издал низкий мощный горловой звук.

– Да-а-а…

Если бы я не видела его сейчас перед собой, то подумала бы, что он кончил. Хавьер потянулся к ширинке, но в последнюю секунду убрал руку в карман. Слава Вселенной, пронесло! Кожа на руках стремительно краснела, было чудовищно больно, но я терпела.

– Итак? Я могу идти? – с вызовом спросила, глядя Кракену в глаза. И, разумеется, стоя с расправленными плечами, несмотря на связанные руки.

«Мне не страшно. Я ничего не боюсь», – как мантру повторял внутренний голос и транслировала вся моя поза.

– На колени.

– Нет.

– На колени, – сказал он снова, вложив в интонацию угрожающие нотки. – Не сделаешь – отключу у склада электроснабжение. Испортятся все твои препаратики, тебя сами же клиенты и натянут до кончиков твоих прекрасных ушек. Хочешь, м-м-м?

Не хотела. Но интуиция сиреной орала, что это тот случай, когда надо дать отпор любой ценой.

– Нет.

– На колени! – в третий раз приказал он и вцепился рукой в чокер, но раньше, чем он это сделал, я обхватила хвостом его руку и одновременно вонзила ногти в предплечье с такой силой, что по его коже потекли алые струйки и закапали на бетонный пол.

Секунду или две Хавьер как зачарованный пялился на стекающую по его рукам кровь, а затем вдруг расхохотался:

– Хороша-а-а, Кровавая Тери, вот это я понимаю! Вот это женщина, достойная меня. – Он отпустил ладонь, рывком содрал стягивающий запястья ремень и отошёл. – Ладно, тогда с тебя услуга. Завтра мои ребята завезут к чёрному входу «Фокс Клиникс» жмурика. Надо избавиться как можно быстрее, и чтобы ни одного пальчика, волоса и всего того, по чему можно сделать судебную экспертизу. В общем, не мне тебя учить. Избавишься – и долг прощён.

С такой постановкой я спорить не стала. В сложившейся ситуации уничтожить труп за сто кредитов – это самая выгодная сделка, которую я могла для себя выторговать.

Из «офиса» Кракена я выбежала на дрожащих ногах, успев только подхватить пиджак, плюхнулась в флаер и крикнула Глоту: «Гони!» Меня трясло от пережитой сцены. Давно я себя не чувствовала настолько беспомощной. Я обхватила себя руками за талию и, раскачиваясь из стороны в сторону, уставилась на мелькающий ночной город через тонированное стекло.

«Ты всё сделала правильно, Эстери, ты умница, всё хорошо», – успокаивал голос разума, но всё равно ужасно хотелось разрыдаться. Рон, усевшийся на переднее сиденье, несколько раз обернулся через плечо и всё же не выдержал.

– Босс, зря вы так всё спускаете… Я бы ему вмазал как следует. Научил вежливости.

– Рон, мы это уже обсуждали. У Кракена в здании несколько десятков вооружённых гуманоидов. После такой выходки мне придётся потом прятать твойтруп.

– Ну, значит, надо заранее собрать братву и припугнуть! Я могу своих корешей поспрашивать и…

– И что, Рон?! Что?! – Я не выдержала и посмотрела на телохранителя с плохо скрытой злостью. Его слова пришлись лезвием по сердцу. – Он отключит электроснабжение, у меня пропадут лекарства. «Фокс Клиникс» закроется. Что мне прикажешь делать?!

– Я не понимаю, почему вы так себя ведёте, босс, – упрямо продолжил Рон, поджав губы. – Весь ваш вызывающий прикид. – Он мельком посмотрел на моё декольте, золотой ошейник и тут же отвёл взгляд. – Макияж. Вы будто бы кричите о том, что хотите потрахаться. Естественно, как и любой половозрелый мужчина, этот тип ведётся. Однажды он просто грубо вас нагнёт, а я даже не смогу ничего сделать!

Я вздрогнула, потому что Рон озвучил один из моих страхов. Глот тем временем вёл флаер, превратившись в невидимку, и, честно говоря, я сейчас бы отдала многое, чтобы остаться в салоне лишь с водителем.

– Будем надеяться, что этот день настанет не скоро, – сухо обронила, вновь отворачиваясь к окну.

– Но, госпожа Фокс! Я не понимаю! – вспылил Рон.

Я вздохнула, массируя гудящие от перенапряжения виски. Будь это кто угодно, а не Рон, я бы приказала молчать, но этот телохранитель служил верой и правдой уже много лет. А потому я собралась с силами и всё же ответила:

– Хавьер Зерракс – ярко выраженный психопат с садистскими наклонностями и глубоко укоренённой мизогинией. У него классическая форма нарциссического расстройства личности, осложнённая патологическим стремлением к доминированию. Его корёжит от того, что я руковожу «Фокс Клиникс». Он искренне верит, что гуманоид без члена не может управлять даже маломальским бизнесом. Если бы ты хоть чуть-чуть изучал психологию, Рон, то понял бы, что такие, как Зерракс, чтобы доказать свою точку зрения, с лёгкостью закопают. Единственная причина, по которой он этого ещё не сделал, заключается в том, что я ему интересна.

– Интересна? Да он вас хочет отыме…

– Да, Рон, интересна! – повысила голос, перебивая телохранителя. – Ты совсем меня не слушаешь? Для Хавьера все женщины – шлюхи! Единственный способ как-то на него влиять, это действовать в рамках его ожиданий и логики. Если я буду слишком активно доказывать, что я «другая», и примерять амплуа бизнес-леди, то он взбесится и растопчет меня. Из принципа. Мизогинист в нём победит. Если буду похожа на тур-ринских ночных бабочек, то сольюсь с ними как с фоном и стану ему неинтересна как садисту при власти, а это возвращает нас к пункту о том, что женщины не умеют руководить бизнесом. «Фокс Клиникс», напоминаю, успешен, а следовательно, его надо будет передать кому-то более толковому. А потому я веду себя с ним единственно возможным образом.

– Каким? – заторможенно спросил Рон, а я скрипнула зубами от досады.

Всё-таки давний удар по голове очень сильно сказался на мозговой деятельности телохранителя. Он хмурился, пытался понять мою стратегию поведения, но никак её не улавливал. А всё было просто: я давала Кракену то, чего не давали другие женщины, – яркие эмоции.

Психопаты не способны испытывать сочувствие или вникать в переживания других людей. У них острый дефицит собственных эмоций, и они находятся в его постоянном поиске. Не сомневаюсь, что большинство девиц верещали от страха, стоило Хавьеру достать нож и обозначить свои желания. И все они раз за разом вели себя идентично. Я же выбивалась из этой картины. Каждую нашу встречу я демонстрировала перед ним бесстрашие, некоторую отчуждённость и безразличие к боли. Вкупе со слухами о Кровавой Тери мой образ в его голове и вовсе складывался загадочным и близким к его системе ценностей. Разумеется, Зерракс планировал «разгадать меня», но пока ещё опасался сломать, как дорогую куклу, подаренную родителями на день рождения, а потому действовал плавно. Увы, от его «плавно» мне уже было тошно и страшно, потому что инстинкт самосохранения подсказывал: долго я так не выдержу.

«Зато у тебя есть квартал, чтобы что-нибудь придумать, прежде чем Хавьер снова поднимет цены на площадь и вызовет тебя в офис», – тихо пробормотал внутренний голос.

– Простите, что вмешиваюсь. – Голос Глота вырвал из размышлений. – Госпожа Фокс, мы только что вырулили на Золотое Кольцо. Подскажите, мне сворачивать к клинике или мы едем в другое место?

– Или, – коротко ответила я, не называя лишний раз адрес вслух.

В груди тут же потеплело от мыслей, что вот-вот я увижу свою любимую девочку. Лея, как же я по тебе соскучилась, малышка!

Взгляд упал на руки. Там, где запястья были связаны ремнём, кожа уже начала синеть и заметно опухла. Я торопливо надела пиджак и одёрнула рукава пониже. Дочка не должна этого увидеть.

Провибрировал коммуникатор.

«Госпожа Фокс, вы вернётесь? Тут инспектор хочет проверить нашу клинику», – пришло короткое сообщение от секретарши.

«Завтра, всё завтра», – быстро набрала ответ и за последние минуты до дома успела смыть макияж салфетками, распустить плеть-косу и бросить чокер в сумочку.

[1] Ларки – очень красивые спортивные мужчины с планеты Ларк, которая входит в состав «Федерации Объединённых Миров». Ларки, как правило, имеют крупное подтянутое тело, светлые волосы и глаза с вертикальными зрачками. Первый кандидат в любовники, которого предложила Матильда для Эстери, был ларком.

[2] Шварх – (автор.) распространённое ругательство на территории ФОМа. Кто такие швархи и почему ими ругаются – подробнее в книге «Академия Космического Флота: Спасатели».