Читать книгу Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина - Селина Катрин - Страница 9

Кассиан Монфлёр

Конгресс «Новая Эра» в этом году проходил в комплексе, расположенном аккурат на границе белой зоны и изнанки Тур-Рина – в помпезном здании с пафосным названием «Дворец Науки». Впрочем, дворцом место действительно можно было назвать. Голографические проекции сменялись, как кадры в трейлере к утопии: знаменитые на всю Федерацию учёные, сложные молекулярные схемы, цифры, графики. То тут, то там мелькали идеальные лица роботизированной обслуги, зеркала в полный рост, мраморные полы, хрустальные светильники… Всё сверкало, переливалось, подавляло роскошью. Даже в воздухе витал едва уловимый аромат специй, чистый, ненавязчивый, но создающий ощущение элитарности.

И это – всего лишь холл.

Забавно. Благотворительное мероприятие, посвящённое развитию медицины и помощи нуждающимся, проводится в здании, где одна люстра стоит как годовое лечение в рядовой клинике. Наверное, это очень гуманно – вкладывать миллионы кредитов в архитектуру, чтобы подчеркнуть, насколько тут заботятся о здоровье галактики.

«Теперь понятно, почему входной билет стоит как ремонт двигательной шахты у лайнера», – думал я, оглядывая холл и размышляя, куда бы податься дальше. Вверх на лестницу? Направо в буфет? Может, налево? Там вроде бы какие-то лекции…

– Кассиан, а как тебе мой наряд? Ты до сих пор ничего не сказал! – Найрисса нетерпеливо дёрнула за рукав пиджака, возвращая на землю.

– Красивый.

– Ну, Кас-си-ан! Ты вообще смотрел? Этот фасон называется клёш-штаны, которые смотрятся как платья. Такой фасон изобрели очень давно, когда цваргини катались на лошадях…

Найрисса защебетала что-то в ухо, повиснув на моём локте, а я бросил взгляд на зашедшую в гардероб толпу репортёров и невольно прикинул, каковы шансы встретить кого-то из акул пера с родины. Честно говоря, не хотелось бы, чтобы моё инкогнито на Тур-Рине было раскрыто.

Я чувствовал, что нащупал что-то важное и Эстери Фокс – ключик к разгадке внезапной смерти Одри. Если даже сама не принимала в этом участия, она точно должна знать, куда сестра направилась после посещения её клиники и где провела ещё четыре часа… Я также успел нарыть информацию, что сбивший сестру беспилотник на самом деле должны были отправить на утилизацию тремя днями позже и вообще другим маршрутом. Я слышал, чтобы менеджеры в компаниях лениво выполняли свою работу и нарушали сроки, но чтобы кто-то сработал на опережение графика… Увольте. Не бывает такого. Внутри всё орало, что случившееся не было случайностью. Как будто кто-то тщательно планировал избавиться от моей сестры. Только вот кто?

– О! Там же Алтрас Рид! Кассиан, ты только посмотри, это он со своей женой?

Упс-с. Не только я решил приобщиться к новейшим изобретениям медицины. Ещё один сенатор с Цварга вместе с молодой и очень красивой женой только что под руку зашли в зал презентаций.

– Пойдём поздороваемся? – Моя «плюс один» потянула за рукав, но я мягко её остановил.

– Уверен, мы ещё пересечёмся этим вечером. Посмотри, Алтрас явно куда-то спешит в данный момент. Давай позднее.

Найрисса надула губы, но почти тут же отвлеклась на что-то другое.

– Ой, а сфотографируй меня вот здесь? На фоне этих многочисленных голограмм ДНК. Так красиво! Мне кажется, это будет просто потрясающий кадр.

Я закрыл глаза, мысленно досчитав до трёх.

– Найрисса, я здесь не за этим.

– Ну пожа-а-алуйста! Только одно фото!

– Хорошо, давай свой коммуникатор.

– А можно на твой, потом фото перешлёшь?

В меня стрельнули глазками. Найрисса была красивой девушкой – полумиттаркой-полуцваргиней по рождению, с хорошим образованием и манерами леди, как и большинство чистокровных цваргинь, но с «детскостью» явно перегибала палку. Ещё в космопорту она произвела на меня впечатление взрослой женщины, но сейчас же…

– Нет-нет, не так! С этого ракурса! А теперь чуть ниже! Я должна выглядеть выше!

Я выдохнул.

– Ты серьёзно?

– Ну конечно!

Она переместилась на два шага в сторону.

– Так лучше? А может, с другой стороны? Подожди, давай ещё одно! А давай вместе?

– Найрисса, я здесь… по делам, а не ради развлечения. Давай ты походишь по Дворцу Науки и всё пофотографируешь, посмотришь, а я пока найду нужных людей и переговорю?

– Ладно.

К счастью, Найрисса поняла всё без слов и тут же испарилась. Я выдохнул. Теперь к делу. Надо найти Эстери Фокс и присмотреться, с какими гуманоидами она общается, а также незаметно постоять поблизости, попробовать проанализировать её бета-колебания… Это только в присутствии инспектора она нервничала или в принципе такая амплитуда её колебаний – норма?

С нехитрыми мыслями я миновал холл, поднялся по широкой мраморной лестнице и попал в основное помещение.

Я заметил её ещё у входа.

Невозможно не заметить такую женщину.

Такие женщины не объявляют войну. Они входят в помещение и побеждают без единого выстрела.

Вызывающе элегантна. Возмутительно провокационна. Деловое чёрное платье обтягивало роскошные изгибы леди Фокс настолько плотно, что я невольно задержал дыхание. По меркам Тур-Рина – норма. По меркам Цварга – почти непристойность. По моим внутренним меркам – визуальное преступление, от которого невозможно отвести глаз.

Тонкие шпильки, бесконечно длинные ноги и такая грудь, что непроизвольно сглатываешь. Густые ярко-малиновые волосы были собраны в высокий хвост и переплетены в тугую косу – аккуратно, но с дерзким намёком. Когда смотришь на такую причёску, хочется думать не о работе, а о том, как намотать эту косу на кулак.

Но главное – её лицо.

Самоуверенное. Холодное. Она слегка склонила голову к плечу и прищурилась, будто уже раскусила каждого в этом зале.

Я усмехнулся и двинулся к Фокс через толпу. Что же ты там шепчешь, Кровавая Тери? Выглядываешь потенциального клиента среди этих разжиревших дипломатов? Примеряешь, кому из них нужнее пересадка печени и именно в твоей сети?

Разумеется, я читал отзывы на «Фокс Клиникс». Некоторые оказались забавно грязными, некоторые – пугающе правдоподобными, но теперь, глядя вживую на владелицу медучреждения, я уже не знал, что беспокоит больше: что всё это – ложь… или что всё это – правда.

В шаге от эльтонийки тело закаменело само собой: кто-то выдернул из меня провод заземления. Стоило вдохнуть полной грудью – и в лицо ударил не парфюм, не привычный коктейль бета-колебаний гуманоидов, а её собственный терпко-сладкий ментальный шлейф.

Пахло не скукой. Не азартом. От леди Фокс веяло сосредоточенным интересом, точным и прохладным, как вскрытая ампула с замедленным ядом. Её разум не слушал, а сканировал, вбирал каждую цифру, каждый факт – и мгновенно сортировал по ячейкам, как хирург сортирует органы в каталоге: «нужное», «спорное», «мусор». Оказалось, что Фокс действительно слушала доклад какого-то седого миттара. И не просто слушала – анализировала с хищной неспешностью.

А запах…

Он не имел ничего общего с цветами или духами. Он напоминал озон перед грозой, стерильный металл операционного стола и имел пряный налёт. Запах был подобен шороху шёлка, натянутого на острие клинка. Так пахнет женщина, которая знает, что ты будешь думать о ней даже ночью, даже с другой.

– А ещё мы вот-вот изобретём эликсир красоты, – прозвучало не без иронии.

Я ответил на автомате прежде, чем подумал:

– Что-что, а эликсир красоты вы точно изобрели, леди Фокс.

– И вам добрый вечер, господин инспектор.

Голос у этой женщины оказался ровным, даже ленивым, будто я не внезапно появился у неё за плечом, а мы уже десять минут мило беседуем за бокалом вина.

Интересно…

– Как трогательно, что вы сразу меня узнали. – Я нарочито растянул слова, наблюдая, как по её золотистой коже шеи пробегают мурашки. – Хотя чего удивляться. Я же единственный мужчина в этом зале, на кого вы ещё не успели повесить ценник.

Эстери не дёрнулась.

Не отстранилась. Но я почувствовал – каждый мускул вдоль её позвоночника напрягся как натянутая тетива. Она хотела казаться невозмутимой.

– Как же не узнать такого примечательного гостя? – мурлыкнула эльтонийка, поворачиваясь так плавно, будто её вовсе не смущало вторжение в личное пространство. Мысленно восхитился: безупречно владеет собой. – О каком ценнике вы говорите?

– Как о каком? – Я поднял брови. – О том самом. Вы же явно так вырядились с целью заарканить самую крупную рыбку для своей клиники на этом мероприятии. Разве я не прав?

Малиновые губы дрогнули в тонкой полуулыбке, но в глазах заплясал гнев. Впрочем, по резонаторам меня тоже приложило такой одурманивающей бета-волной эмоций, что я толком не смог разобраться, что это именно. Злость? Возмущение? Недовольство? Или вовсе ярость, что её планы так нагло раскусили? Очевидно, всего понемногу.

– Вы тоже меня удивили. – Эльтонийка двинула плечом, позволяя свету скользнуть по открытым ключицам и заставляя невольно опустить взгляд ниже. – Не ожидала, что вас сюда пустят, инспектор. Боюсь, даже представить страшно, с кем вы переспали, чтобы попасть на мероприятие.

На миг я опешил от дерзости Фокс. А потом осознал: ну конечно! У рядовых сотрудников госслужбы зарплата невысокая, то есть технически я действительно вряд ли мог потратить внушительную сумму просто ради того, чтобы провести здесь вечер. Значит, она уверена, что я здесь или незаконно, или по связям. Оба варианта хороши.

О-о-о… итак, мы так играем, леди Фокс? Отлично. Я тоже люблю острое.

Я сделал шаг ближе – ровно настолько, чтобы пальцы замерли у её талии, но не прикасались. Лишь намёк на возможность. Я шёл сюда с конкретной целью – вывести эльтонийку на чистую воду и выяснить всё, что она скрывает. Но стоило подойти ближе, как обнаружил, что флиртую. Одной части меня это категорически не нравилось. «Ты пришёл сюда за ответами! Она вообще подозреваемая!» – кричала она. Вторая же… склонилась чуть ближе, позволив губам почти коснуться очаровательного женского ушка.

– Хм… боитесь представить? А зря. Визуализация – полезный навык. Особенно в таких… двусмысленных… ситуациях.

Зрачки в бесподобных фиалковых глазах едва заметно расширились. Она поймала мой взгляд, и, будь у меня хоть капля совести, я бы, возможно, отвёл свой. Но у меня – профдеформация. Если эта красотка так прекрасно владеет собой, то чтобы вывести её на эмоции и подловить на вранье, нужна тяжёлая артиллерия.

– Не утруждайтесь, инспектор. Я не представляю постельные сцены с гуманоидами, которых не считаю привлекательными.

В резонаторы ударила такая волна сладких эмоций возбуждения, что я отрицательно покачал головой.

– Вы лжёте, леди Фокс.

Эстери Фокс***

Его Наглейшество явился на конгресс собственный персоной. Он облизал порочные губы и лениво провёл шипом по мраморной плитке. Я невольно проследила за тяжёлым навершием его хвоста и, как последняя извращенка, подумала о содержимом штанов собеседника. Это полный бред, когда размер мужского органа соотносят с длиной стопы или носа, но как гуманоид, получивший медицинское образование, я знаю, что у цваргов хвосты пропорциональны тому самому.

– Вы лжёте, леди Фокс, – заявил цварг, нагло глядя мне в глаза и прижимаясь уже так близко, что ещё чуть-чуть – и это станет вовсе неприличным.

Кровь бросилась мне в лицо. Ну конечно я лгала. Внутри меня вообще всё паниковало. Хотя бы потому, что с цваргами у меня были особые счёты… А этот в своей белоснежной инспекторской форме выглядел ещё и запредельно притягательно! А у меня и мужчины-то за последние десять лет фактически не было.

Ух, ну что он от меня хочет-то?! Нет, понятно, что он охотится за информацией об Одри Морелли, но какой же настойчивый! Кошмар!

Сердце билось где-то в горле. Я понятия не имела, как дать отпор этому настырному сотруднику государственных служб. Да как он вообще здесь оказался? Та девушка – дочь сенатора Цварга, но я-то тут при чём? Или у инспектора здесь есть ещё одно важное дело? Я вцепилась обеими руками в клатч, проклиная себя, что не настояла, чтобы Джоржио пошёл слушать Вэл'Массара. Если бы он был сейчас рядом, то инспектор Монфлёр не позволил бы себе такого… ни диалога, ни почти контакта. Он меня не касался, но мурашки бегали по коже в тех местах, где между нашими телами ощущались считанные сантиметры.

Можно ли чувствовать дикое притяжение и беситься с объекта возбуждения?

Отвечаю: ещё как можно!

Конкретно этот мужчина бесил ужасно. Что-то подсказывало, что будь на моём месте его соотечественница, чистокровная цваргиня, да подозревай он её во всех грехах Вселенной, в жизни бы не повёл себя так возмутительно.

К счастью, спасение пришло внезапно. И в том виде, в котором я совершенно не ожидала.

– Госпожа Фокс, уделите мне минуту внимания? Надеюсь, ваш спутник не очень ревнив?

Сам Тиарейн Вэл'Массар, оказывается, уже закончил свою речь, спустился с помоста и обращался не к кому-нибудь, а ко мне!

– Он не мой спутник.

– У меня другая спутница.

Получилось одновременно. Инспектор Монфлёр демонстративно отшагнул в сторону, а пожилой миттар мягко улыбнулся. Мужчины представились и пожали друг другу руки.

– Тогда с вашего позволения я бы хотел поговорить с вами наедине, госпожа Фокс. Всего пара минут, ничего обязывающего, обещаю.

Я уже собиралась уцепиться за любезно предложенный локоть, как инспектор Монфлёр – будь ему неладно! – вновь активизировался:

– Мне бы хотелось присутствовать при беседе, – заявил он.

Серьёзно? А больше тебе ничего не хотелось бы?! Звезду, там, с неба?!

Видимо, мой взгляд моментально дал понять, что я думаю о такой фееричной самоуверенности и бесстыдстве, потому что он продолжил:

– Вообще-то, я сейчас как раз занимаюсь проверкой медучреждения «Фокс Клиникс». Ведь вы же не собираетесь обсуждать с леди что-то… запрещённое? Верно?

Я медленно повернулась к рогатому. Бесит. Ну как же бесит. Вот он специально это мне назло делает.

– Господин инспектор, вы, похоже, перепутали научный конгресс с допросной. В конце концов, это неэтично.

– Или с изнанкой Тур-Рина? – парировал он, ни капли не смутившись. – Леди Фокс, какие бы договоры вы тут ни заключили, я всё равно могу составить заявление и затребовать бумаги через высшие органы власти. Это займёт время, но я их получу. Так, может быть, вы пойдёте навстречу и просто не будете ничего от меня прятать?

Вселенная, за что мне это?

Не знаю, к чему бы привёл наш спор, но Тиарейн внезапно вмешался:

– Уверяю, моё предложение абсолютно безобидно. Но, если инспектор так настойчив, он может остаться. – И миттар повернулся ко мне. – Госпожа Фокс, я наблюдаю за вашей клиникой уже много лет. Я знаю, что о вас говорят… и что о вас шепчут.

Последовала красноречивая пауза. «Я осведомлён о нелегальной стороне бизнеса тоже».

– И я восхищён. Не каждый год на Тур-Рине появляется место, где пациентов действительно спасают, а не используют. Где работают слаженно, умело и, что важно, без предвзятости к расе и происхождению. Вы делаете то, на что многим не хватает смелости даже попытаться.

Я застыла. Не от неожиданности – от откровенного удивления. Даже если говорить о моей авторской разработке – процедуре орошения лёгких для детей, – то на Миттарии такое запрещено. Однако Тиарейн Вэл'Массар, чистокровный миттар по рождению, последним предложением явно дал понять, что одобряет мою работу.

– Благодарю вас, – выговорила я. Мой голос звучал куда мягче, чем я рассчитывала.

Краем зрения я обратила внимание, что Кассиан стоит и ухмыляется. Он даже руки сложил на груди, явно считая, что только что прозвучала ничего не значащая дежурная «вступительная речь».

А в следующую секунду Тиарейн сказал:

– Увы, моё тело не вечно, смерть не за вулканами. Я умираю.

Он сказал это спокойно, почти буднично. Я моргнула. Нет, конечно, организатор «Новой Эры» был мужчиной в возрасте, но тем не менее держался отлично, да и миттары при нужных кредитах и доступе к медицине и больше двухсот лет прожить могут. Тиарейну на первый взгляд было сто семьдесят – сто восемьдесят, не больше.

– Простите… – Я попыталась улыбнуться. – Прошу прощения, но вы же выглядите… я бы сказала, великолепно для вашего возраста.

Однако Тиарейн мягко качнул головой.

– Нет, госпожа Фокс. Вы не поняли. Я умираю.

Так, как говорят диагноз. Выспрашивать «а вы точно уверены?» было бы по меньшей мере глупо.

– У меня… – Мужчина на мгновение закрыл глаза, словно выбирая слова. – Редкая форма фибросистемного распада. Ксаттарийская деструкция тканей.

– Сочувствую.

Я знала об этой болезни. Очень редкая. Генетический сбой в митохондриях, свойственный лишь миттарам, которые подавляющую часть жизни провели в воде, а не на суше. Болезнь в некотором смысле уникальная, а потому плохо изученная, ведь миттары – единственная раса среди всех представителей Федерации, кто имеет двойную систему дыхания.

Кассиан расплёл руки с груди и оторопело уставился вначале на Тиарейна, затем на меня. Он хотел что-то сказать, но я пошевелила пальцами, показывая, что расспросы сейчас неуместны. Неожиданно он понял жест.

– Мой мозг ещё стабилен. Личность сохранена. – Вэл'Массар произнёс это с достоинством. – Но телу осталось… не очень много. Часть моих органов будет пригодна и после смерти. Некоторые – в идеальном состоянии.

– Что вы хотите от меня? – пробормотала я, всё ещё не понимая, к чему ведёт речь Тиарейн, но чувствуя холодок вдоль спины.

Он посмотрел долгим прямым взглядом.

– Леди Фокс, я хочу, чтобы они принадлежали вашей клинике и были использованы для того, что вы делаете. Без оглядки на этику ФОМа, на протоколы, на бюрократию. Я стар, Эстери. Если благодаря моему телу вы сможете продвинуть науку или изобрести новые методы лечения, то это было бы для меня высшей наградой.

Я открыла рот… и не смогла выдавить ни слова.

Как благодарят за подаренные органы? Понятия не имею.

– Это… – Я глотнула воздуха. – Это большая честь. Я… конечно. Я…

Он улыбнулся по-доброму.

– Я просто хочу умереть с пользой.

А я всё ещё стояла, пытаясь осознать, что сейчас – на самом глянцевом, пафосном, напыщенном вечере Тур-Рина – мне только что завещали собственное тело на исследования, как сзади раздался громкий женский возглас:

– Кассиан! А я тебя потеряла. Вот ты где!

Спутница инспектора Монфлёра оказалась юна. Она ещё явно не осознавала своей власти, но уже подсознательно ею пользовалась. Ни дерзости, ни флирта – только свежесть, как утро в горах. В её жилах текла смесь миттарской и цваргской крови: кожа – цвета благородного тёмного винограда, матовая и ровная, ни единой морщинки на лице, на щеках здоровый румянец, волосы – густая тёмная грива, поблёскивающая синим, как сапфировая пыльца. А на шее – едва различимые, очень аккуратные жабры. Всё вместе – очень красиво. Незнакомка с такой лёгкостью и грацией пробежалась по залу, что на секунду я почувствовала себя… ну не то чтобы рухлядью, но где-то в разделе «антиквариат».

– Ка-а-ассиан… – выдохнула она, чуть запыхавшись и вцепившись в локоть инспектора Монфлёра. – Ты не представляешь! Там тако-о-ое голографическое шоу только что было!

И только на этих словах она оглянула нас всех, словно только что увидела, мило хлопнула длинными ресницами и, смущённо алея, добавила:

– Ой, извините. У вас важный разговор, да?

– Что вы, как можно винить свежий ветер за то, что врывается в душный зал, – проговорил Тиарейн с лёгким поклоном. – Особенно если он столь обворожителен.

– Да, позвольте представить, моя спутница Найрисса…

Мужчины, как только появилась юная красавица, со всей галантностью моментально переключились на неё. Я дальше не слушала. В поле зрения скользнул официант, изящно лавирующий между гостей с подносом в руках. На всех высоких столиках и в буфетной зоне красовались бокалы с шампанским, но у него на подносе стоял апельсиновый сок – золотистый и прохладный, небрежно недооценённый на фоне всего этого алкогольно-блестящего великолепия.

Пить хотелось уже давно и очень сильно. Я зажала клатч под мышкой и потянулась за красивым стаканом.

– Мне тоже, пожалуйста, сок, – раздалось где-то сбоку тонким девичьим голосом, но в тот момент я не придала этому значения.

– Сейчас подам.

Лишь только в тот момент, когда мои пальцы встретились с обжигающе горячими пальцами Монфлёра на ножке бокала, я поняла, что зря. Всё зря. Не слушала их диалог. Стояла так близко. Потянулась к тому же бокалу.

Касание цварга – и меня как током прошибло. Я отдёрнула руку, клатч выскользнул и громко шлёпнулся на пол.

– Ох, извините, – пробормотала я.

– Это я прошу прощения. – Монфлёр почему-то улыбнулся краешком рта и потянулся к другому бокалу.

Я же перевела взгляд на пол и почувствовала, как сердце вновь сделало кульбит. Из упавшей сумочки выкатились ключи. И ладно бы просто ключи, эка невидаль, но на цепочке висел крохотный самодельный медведь, сшитый моей дочерью на уроке труда в начале учебного года.

Сердце на миг остановилось. Нет-нет-нет! Я зажмурилась. Вот только этого не хватало – чтобы этот самодовольный инспектор в белом начал докапываться до моей личной жизни и узнал, откуда у владелицы теневой сети клиник медвежонок на брелоке. А если он выяснит расу Леи?!

К счастью, Кассиан не понял. Он нахмурился и бросил на меня пристальный взгляд, явно почувствовал необоснованный всплеск эмоций, но его взгляд прошёл мимо ключей.

Фу-у-ух…

Я метнулась, подняла связку, спрятала медведя Леи в ладонь, как будто от этого могла стереть факт его существования, и, пока мужчины отвлеклись на Найриссу, ловко шмыгнула между спинами парочки гостей.

Нужно было подышать. Просто подышать.

И вспомнить, кто я такая.

Пока надпочечники всё ещё выплёскивали адреналин в кровь, я быстрыми-быстрыми шагами направилась вначале в соседнее помещение, а там – к террасам. Руки всё ещё подрагивали от стресса. У меня было несколько причин скрывать существование Леи.

Первую – официальную – знали мои приближенные. Формально я – Кровавая Тери – руководитель сети подпольных клиник, которая оперирует сотнями тысяч кредитов в год. Муж, сын, дочь или сестра – любой мой родственник или близкий гуманоид станет мишенью, если о нём прознают конкуренты. Или такие отморозки, как Хавьер. О самом факте существования Леи знали лишь Рон, Глот, Софи, Оливер, Матильда, которая часто выполняла роль приходящей нянюшки, и ещё буквально несколько гуманоидов.

А вот вторая причина – неофициальная – была куда серьёзнее. Лея родилась полуэльтонийкой-полуцваргиней. Собственно, цваргской крови в ней оказалось куда больше, чем моей, – и вкупе с тем, как она была зачата, это становилось огромной проблемой. Я прекрасно знала: если хоть один цварг узнает о проживании цваргини «вне родины», то рогатые непременно придумают, как её у меня забрать. Хотя бы потому, что раса у них «вымирает». А меньше всего на свете я хотела для дочери участи быть женщиной на этой бесправной планете.

Цокая каблуками и тщетно пытаясь себя мысленно успокоить, что никто не заметил проклятого медведя и ничего не понял, я выскочила на одну из многочисленных миниатюрных террас, которыми был украшен Дворец Науки, и со всего размаху врезалась в широкую мужскую грудь.