Читать книгу Чужая кровь - Сергей Александрович Кочнев - Страница 3

Патрульная машина мигнула проблесковыми маячками и во второй раз за десять минут завернула за угол пятиэтажки. Бело-синий автомобиль ППС уже долго неспешно катался по дворам, слепяще-ярким светом фар разгоняя мрак самых скрытых от людских глаз закоулков.

Виктор, притаившийся в тени гаража, видел, как двое мужчин предъявляли документы. Он понимал: вряд ли эта облава из-за побитых алкашей – слишком мало времени прошло. Что-то другое послужило причиной полуночной операции. Узнавать её Виктор не хотел. Встреча со стражами порядка сулила лишь одно: документов при себе не было, а значит, его ждал отдел для установления личности. А там… Мало ли. Очухаются те гаврики, позвонят в родную полицию, а подозреваемый как раз под рукой.

Дождавшись, когда машина скроется, Виктор быстрым шагом двинулся к выходу на центральную улицу. Там светлее и людей больше. Да и до дома ближе. И только чудом, в самый последний момент заметил на выходе из соседнего двора двух патрульных. Замер на мгновение, а когда понял, что остался невидим, осторожно шагнул к густым кустам, захватившим палисадник у первого подъезда. Тот был обнесён невысоким штакетником. Виктор запнулся о него и едва не грохнулся на землю.

– Который час? – раздался голос одного из полицейских.

Напарник глянул на часы.

– Половина одиннадцатого. Почти…

– Вот гадство! – первый зло сплюнул. – Хотел сегодня футбол посмотреть, пивом затарился, рыбкой… а тут эта сволочь с топором нарисовалась!

– Док говорил, что на удар топора не очень похоже…

– Какая разница – топором или саблей орудовал ублюдок? Потерпевшему уже фиолетово. А в морг принимают всех, независимо от того, чем тебя по башке долбанули. Результат-то один.

Воцарилась тишина, нарушаемая лишь монотонной капелью по железной крыше подвала да шумом ветра в проводах и голых ветвях растущих поблизости деревьев.

– А я думаю, преступник мечом жертву рубанул, – вдруг заявил полицейский с часами. – Я в передаче видел, как умельцы сами делают кованые мечи. Есть специальный гель, который после того, как застывает – вылитая человеческая плоть…

– Видел я эти передачи, – перебил напарник. – Херня всё и постановка! К тому же, кто в здравом уме будет с мечом по улицам ходить? Топор хоть за пазуху сунуть можно.

«Однако! – с тревогой подумал Виктор, медленно удаляясь от патрульных. – Оказывается, убийцу ловят! И я тут весь такой подозрительный… По-любому загребут, если попадусь!»

Он не заметил, как упёрся спиной в кирпичную стену. Даже сквозь одежду почувствовал, насколько она сырая и холодная.

Виктор знал этот дом. Обычная пятиэтажная хрущёвка. Лицевая сторона дома выходила на центральную улицу, и поэтому первый этаж дома изначально был спланирован и построен под магазины. Раньше, очень давно, когда мальчик Витя ещё ходил в детский сад, на первом этаже этого дома был продуктовый магазин, где вдоль стен стояли длинные прилавки с товаром, за которыми шустрили дородные тётки-продавцы в синих халатах. Они взвешивали продукты, ловко орудуя гирьками на архаично больших весах, и, накарябав на листочке вес и цену, посылали покупателя на кассу. Та стояла отдельно, в самом дальнем углу торгового зала и была спрятана в закрытую на замок металлическую будку. Тётка, сидевшая в этой будке, принимала выписку и деньги, иногда грубо и громогласно уточняя у продавщиц, что означают их «египетские каракули». Затем ворча себе под нос и с силой тыкая толстым пальцем в клавиши кассовой машинки, пробивала чек. С этим чеком покупатель возвращался к прилавку, где уже и получал на руки кулёк с купленным им товаром.

В этом же доме, по соседству с продуктовым, размещался винный магазин. Куда меньший по площади, обшарпанный и воняющий какой-то кислятиной, но пользующийся куда большим спросом у местных жителей. Особенно на заре гибели большой страны, когда время работы магазина, а также его ассортимент были значительно урезаны. Потом он и вовсе закрылся за ненадобностью, так как любое спиртное можно было купить круглосуточно в растущих по городу как грибы коммерческих киосках. На его месте, после капитального ремонта, открылся небольшой, но очень современный по тем временам магазин электронной и бытовой техники. Там можно было не только купить утюг или телевизор, но и напечатать свои фотографии. В магазине стояла специальная машина, в которой проявлялась фотоплёнка, с которой затем печатались цветные фотокарточки. А ещё в торце дома, на месте бывшей пельменной, открылась небольшая частная кафешка, в которой, как отчетливо помнил Виктор, продавали очень вкусные плюшки и маленькие, но такие аппетитные пирожки с вишней.

Но время шло, жизнь менялась, а с ней преображался и малый бизнес города. Первым пал продуктовый магазин, хоть он и пытался соответствовать духу времени, избавившись от ворчливой кассирши в металлической будке. Его задушила открывшаяся через три дома первая в городе «Шестёрочка».

Помещение долго не пустовало. После ремонта, в ходе которого чудом вытравили въевшийся в стены запах гнилых овощей, там с помпой открыли магазин одежды. Дешёвой и некачественной, как вскоре выяснилось. Зато, по словам открывавшего его дородного и румяного, как красна девица, депутата, «доступной для всех жителей вашего славного города!» Вопрос был спорный, учитывая, что купленные там кроссовки начинали расползаться по швам через месяц даже при аккуратной носке. Их приходилось нести в ремонт или покупать новые – и то, и другое вновь било по карману и без того небогатых жителей провинциального городка.

Магазин электроники закрылся примерно через полтора года после продуктового. Его хозяева, собрав вещички, переехали в другой район, поближе к центру, где для них нашлось помещение побольше.

Дольше всех продержалась маленькая кафешка, выживавшая благодаря расположенной неподалёку школе и вечно голодной до выпечки ребятне. Но в один не самый прекрасный день и её накрыла волна мирового кризиса и упавшей покупательской способности граждан. Контрольный выстрел сделала налоговая реформа, взвинтившая сборы для малого бизнеса до небес.

Кафешка тихо и почти незаметно съехала в неизвестном направлении. На её месте обосновались алюминиевые кеги с пивом и вяленая чехонь с копчёными лещами. Пивной бизнес оказался живуч и прибылен. Наверное, поэтому он благополучно работает там и по сей день.

С остальными торговыми точками судьба обошлась менее благосклонно. Китайский, а затем и отечественный ширпотреб, шитый полулегальными мигрантами в подвалах, медленно загибался из-за отвратительного качества. На его место, сменив лишь вывеску, заехала одежда из Европы. Правда, ношеная.

Цены, поначалу вполне приемлемые, упрямо ползли вверх вслед за курсами валют и вскоре взлетели до неприличия. Платить столько за европейскую, но всё же ветошь, наш человек оказался не готов. Секонд-хенд продержался недолго и свернул торговлю стиранными мировыми брендами всего через год.

И тут круг замкнулся. В освободившееся помещение вернулись продукты – товар, необходимый людям во все времена. После ремонта и завоза современного оборудования получился небольшой, но вполне приличный магазин. А на месте бывшей электроники открылось детское кафе с развесным разноцветным мороженым, лимонадом на любой вкус и оглушительно громкими, весёлыми детскими песенками, призванными заманить в яркое нутро заведения хоть сколько-нибудь платежеспособную детвору.

Оба предприятия продержались недолго. У детей, как выяснилось, не водилось нужного количества карманных денег, да и мороженое – товар сезонный. А продуктовый магазин быстро и безжалостно сожрала раковая опухоль сети «Шестёрочка и иже с ними корпорейшн-групп».

Под покровом утренних сумерек явились неподкупные люди в белых халатах с бумагами, разрешающими любое беззаконие. Они мигом обнаружили всё, что навсегда запрещало торговлю съестным в этой локации. Лавочку прикрыли, настоятельно порекомендовав даже не пытаться что-либо обжаловать.

С тех пор помещения пустовали. Крупному бизнесу эти точки были неинтересны из-за удалённости от центра, а малый бизнес, наученный горьким опытом, предпочитал торговать пивом. Его, в отличие от мороженого, неплохо брали и зимой.

Как бы то ни было, специфика дома с торговыми площадками никуда не делась. Со стороны двора у пятиэтажки имелись свои особенности – два отдельных погрузочных тоннеля, пристроенных к зданию. Весь подвал, за исключением коммуникаций, изначально был отдан под склады. Виктор знал это точно – ему самому как-то раз довелось туда спускаться. Это было давненько, когда он пару месяцев перед армией работал электросварщиком в одной из домоуправляющих компаний города.

По сути, это были два отдельных входа в подвал – широкие, с крепкими металлическими воротами, закрытыми на солидные амбарные замки. Виктор помнил, как много лет назад, в такую же тёмную осеннюю ночь, парочка ушлых подростков взломала один из замков и проникла в подвал. Оттуда, через шахту грузового лифта, они влезли в тогда еще только открывшийся здесь магазин электроники и смогли изрядно поживиться.

Их поймали быстро, когда те по глупости взялись кутить напропалую и всем подряд сбывать утюги, фотоаппараты и электрочайники. Бизнес у ребят не пошёл, так что розовые мечты о лёгкой жизни гангстеров разбились вдребезги.

Виктор отступал вдоль стены, пока не упёрся в кирпичный выступ загрузочного тоннеля. Оказавшись в самом тёмном углу двора, он присел на корточки и затаился.

Полицейские вдруг оживились. Получив сообщение по рации, они развернулись и двинулись вглубь соседнего двора. В руках одного из них вспыхнул фонарь, и яркий луч зашарил по кустам.

– Давайте, ребята, валите отсюда! – пробормотал Виктор, не сводя глаз с широких от бронежилетов спин сотрудников.

Выждав какое-то время, он приподнялся и начал осторожно выбираться из зарослей. Оголённые ветви, пропитанные влагой, оказались на удивление длинными и колючими. Виктор пару раз зацепился, и ткань ветровки жалобно затрещала.

– Чёрт! – чуть слышно выругался он и тут же подумал:

«Заставлю Оксану зашивать. Это из-за неё я тут по кустам шарахаюсь!»

Наконец он выбрался, перешагнул через штакетник и огляделся. Патруль, дёрганными движениями фонарей подсвечивая себе путь, удалялся. Самое время уносить ноги!

Не получилось.

Сначала он услышал характерный шум мотора «УАЗа», а затем увидел и сам автомобиль. Яркие лучи фар выхватили из мрака стоявшие совсем рядом металлический гараж и чёрную, блестящую от сырости скамейку. Раздумывать было некогда. Виктор метнулся в сторону, подальше от новой угрозы. Хотел заскочить в подъезд, но электронный замок домофона надёжно держал оборону. Он кинулся дальше, и взгляд зацепился за странность: на воротах соседнего входа в подвал не было замка. К тому же одна из створок оказалась приоткрыта.

Оглушительно взвыла сирена, и по стенам дома побежали сине-красные пятна маячков. Виктор дёрнул на себя створку и мышью проскользнул в щель. Осторожно прикрыл её и замер, готовый в любой момент рвануть прочь.

«Засекли или нет?» – билась в висках навязчивая мысль. Отсутствие ответа раздражало.

Прошло пару минут. Виктор осмелился приоткрыть створку и выглянуть. Машина стояла неподалёку. Всё так же полыхали сине-красные огни, доносились раздражённые мужские голоса.

– Осмотрите всё! – прозвучал чей-то командный тон. – Проверьте каждый угол. Потом опросите жильцов. Может, кто-то что-то видел. Выполнять!

Виктор беззвучно выругался и плотнее прикрыл воротину. Не нужно было быть гением, чтобы понять: рано или поздно они заглянут и сюда. И будет только хуже, если его найдут здесь. Прячешься – значит, виновен. Виновен ли в чём-то конкретном – выяснять начнут сразу, со всем рвением и соответствующими для здоровья подозреваемого последствиями.

Виктор отступил назад – и чуть не полетел вниз, в последний момент успев вцепиться в шершавую кирпичную стену. Он совсем забыл, что за спиной начинается крутая лестница, уходящая вниз. Во тьму, на глубину почти трёх метров, вели узкие, стёртые временем бетонные ступени. Когда-то по ним грузчики таскали в закрома магазина сетки с овощами, ящики с кефиром, коробки с печеньем и тяжёлые мешки с крупой.

«А что, если зашкериться здесь, в подвале? Или пробраться в магазин – отсидеться или поискать там другой выход?»

Идея была неплоха, хотя бы потому, что других в наличии не имелось.

Виктор начал осторожно спускаться, придерживаясь за стену и собирая на ладонь пыль, грязь и паутину. Внизу его ждал небольшой предбанник и железная дверь. Она оказалась незапертой, но скрипела так отчаянно, что парень открывал её целую минуту, затаив дыхание и мысленно проклиная всех, кто отвечал за хозяйство этого дома. Закрывать пришлось с той же медленной осторожностью.

Когда дверь наконец захлопнулась, Виктор позволил себе вздохнуть полной грудью и достать телефон. Яркий луч светодиодного фонаря выхватил из тьмы бетонные стены, низкий потолок и узкий коридор, упирающийся в очередную ржавую дверь. Та была заперта. Чуть дальше, в правом углу, виднелся выкрашенный в болотно-зелёный цвет короб грузового лифта. Виктор двинулся туда.

Всё оборудование, включая мотор, давно сдали на металлолом, но сама шахта оставалась целой. Заглянув в пыльное жерло и посветив внутрь, Виктор убедился: по ней вполне можно подняться в подсобку магазина. Беззвучно матерясь и сдерживая кашель от проникающих в носоглотку клубов пыли, он полез внутрь.

Из бывшего продуктового магазина в бывшее детское кафе вела небольшая дверь. Её не пришлось даже взламывать – она была распахнута настежь.

Вид запустения угнетал. Детство кончилось, праздник прошёл, и даже клоуны уехали вслед за цирком. Печально…

Виктор огляделся, осторожно себе подсвечивая. Когда-то белая плитка пола посерела, покрывшись толстым слоем пыли, местами потрескалась от ударов чем-то тяжёлым. А вот стеллажи с яркими наклейками стояли почти целые. Два красных пластиковых столика – один из них с треснутой столешницей – были опрокинуты на бок. Несколько стульев грудой валялись в углу. Почему всё это бросили, было непонятно. В этом мире всё стоит денег. Даже дешевая мебель из бывшего кафе.

В помещении имелись два больших окна от пола до потолка – витрины, разделённые входной дверью. Они были наглухо закрыты рекламными баннерами. Сама дверь – двустворчатая, из стекла и белого пластика. Стекла всё ещё заклеены плёнкой с весёлыми мультяшными персонажами, выцветшими меню и графиком работы. Сквозь дверь в кафе просачивался тусклый свет уличных фонарей и отблески фар редких в этот час машин.

Виктор подошёл к двери, тронул ручку. Она была заперта.

– Уже уходишь?

Голос за спиной заставил Виктора вздрогнуть. Тренированное тело рефлекторно рванулось в защитную стойку, но он не успел – кто-то ловкий и невероятно сильный схватил его сзади в жёсткий захват. Мгновение – и к горлу, точно под кадык, прижалось нечто холодное и острое. На испуг парню даже не хватило времени.

– Дёрнешься – прирежу, – мужской голос прозвучал грубо, уверенно и с каким-то неприятным равнодушием. От незнакомца тянуло опасностью, как холодом из открытой могилы.

Виктор отпустил локоть атакующего и в примирительном жесте поднял руки.

– Я тебе сейчас дам слабину, а ты медленно встанешь на колени. Попытка вздохнуть без спроса – и твоя жизнь оборвётся.

– Хорошо, – просипел парень, стараясь даже не шевелиться. – Как скажешь.

В голове стремительно прокручивались варианты сопротивления, но все они разбивались о наличие лезвия у собственного горла.

Захват ослаб, нож отодвинули, но через мгновение Виктор почувствовал точечный укол в основание черепа.

– Спокойно, я всё понял! – быстро, но негромко сказал он, опускаясь на колени.

Нападавший отступил. Послышался характерный шелест – словно из ножен извлекали клинок. И это точно не было похоже на муляж. Каким-то шестым чувством Виктор понял – это настоящее оружие, острое и смертоносное.

– Руки можешь опустить.

Виктор повиновался. Картина прояснилась с пугающей ясностью: он прятался от полиции и нарвался на того самого убийцу. Повезло, ничего не скажешь!

– Кто тебя за мной послал? – раздался вопрос из-за спины.

Виктор инстинктивно двинулся, чтобы повернуться.

– Даже не думай!

– Понял. – Парень решил, что в данный момент времени правдивость и послушание напрямую влияют на продолжительность его жизни. – Никто. Я здесь по собственной дурости и благодаря стечению обстоятельств.

– Поясни!

– Спешил домой, но попал в облаву. С полицией связываться не хотелось, так что полез в подвал. Через шахту лифта выбрался сюда. Хотел переждать, а потом сделать ноги.

– На кого облава? Знаешь?

– Ошибусь – поправь. Но, кажется, на тебя. Слышал, как патрульные говорили про убийцу с мечом.

– Их много?

– Точно не знаю. Видел двух пеших и пару машин. Говорили, что будут опрашивать жильцов. Значит, подойдут ещё сотрудники.

Воцарилась тишина. Виктор напрягся. Вопросы, похоже, закончились. Теперь незнакомец решал, что с ним делать. И от этого решения зависело многое.

Неожиданно Виктор с пугающей чёткостью представил, как убийца коротко замахивается и одним точным ударом сносит ему голову. И никакие приёмы самообороны сейчас не помогут. Он был абсолютно беспомощен.

Секунды тянулись мучительно долго. Холодные капли пота проступили между лопаток и медленно покатились по спине. А в сером полумраке брошенного помещения по-прежнему стояла тишина.

И тут он услышал это. Далекий, но отчётливый скрип давно несмазанных дверных петель. Кто-то грубо распахнул ржавую дверь в подвале! Почти сразу следом донёсся отборный мат полицейского, проклинающего низкие притолоки и вездесущую пыль.

– Они скоро будут здесь, – громко прошептал Виктор, приподнимая руку. – А у них автоматы. Против них меч не прокатит.

В ответ – тишина. Если не считать тяжёлого топота ботинок, доносящегося снизу, но звучащего всё ближе. Слышимость здесь оказалась феноменальной.

Больше ждать было нельзя. Виктор перекатом ушёл в сторону, резко вскочил, готовясь броситься на противника, – и остолбенел. В зале бывшего детского кафе он был совершенно один. Маньяк с мечом, зарубивший не так давно кого-то насмерть, бесследно испарился.

– Говорил же – никого здесь нет! – донёсся из подвала раздражённый голос.

– А эта дверь? – отозвался второй, не менее злой.

– Глаза разуй! Она намертво проржавела.

– А тут что?

– Шахта старого лифта. Пустая и пыльная, как голова моей тёщи.

Виктор не стал дожидаться, пока стражи порядка решат проверить и повторят его путь. Он рванул к входной двери. Замок оказался пустяковым, не рассчитанным на ярость загнанного в ловушку зверя. Раздался короткий хруст – и парень смог выглянуть на улицу. Никого. Только колючий ветер, швырнувший ему в лицо горсть мокрого снега.

– Вот и славно! – не сдержав эмоций, выдохнул Виктор.

Он быстро пересек дорогу и, очутившись в тени здания школы, сорвался на спринт. Плевать на осторожность, на возможных свидетелей. Он нёсся так, что уже через несколько минут ворвался в полутёмный, пропахший кошками подъезд своего дома.