Читать книгу Чужая кровь - Сергей Александрович Кочнев - Страница 4

Будильник зазвенел ровно в шесть. Виктор, чувствуя раздражение и усталость, на автомате поднялся и поспешил в уборную. Он не выспался, всю ночь ворочаясь в холодной постели и прокручивая в голове вчерашние события. Из головы никак не уходили мысли: как его так легко подловили и поставили на колени, лишив любой возможности сопротивления? Была ли хоть какая-то возможность выжить, реши убийца с мечом его прикончить?

Выводы были неутешительными: тот, с кем он столкнулся, – профессионал, а вовсе не городской психопат. Вызывало уважение и даже некоторую зависть то, как тот маскировался и бесшумно двигался. Но главный вопрос, не дававший покоя всю ночь: куда он потом исчез? Дверь была закрыта, в подвале копошились полицейские. Не сквозь землю же он провалился?

Без аппетита позавтракав яичницей и выпив большой бокал горького кофе, парень вышел из дома. На улице было ещё темно. Снег с дождём прекратились, но остался мерзкий порывистый ветер, быстро выдувавший тепло из-под куртки. За ночь подморозило, и лужи покрылись льдом, превратив улицу в опасный аттракцион.

«Чёртова погода! Быстрее снега бы навалило и прикрыло всю эту скользкую мерзость!» – подумал Виктор, подходя к автобусной остановке.

Через полчаса он вместе с толпой таких же серых и угрюмых людей проходил через узкие двери заводской проходной. Впереди был целый день не очень увлекательного, но кому-то очень нужного труда. Конкретно для Виктора – в холодном, наполненном дымом и грохотом железа каркасном цехе.

Спустя девять часов люди снова потянулись через пропускной пункт завода, бесследно растворяясь в густых ноябрьских сумерках. С неба вновь сыпал мелкий противный снег. Виктору до чёртиков захотелось выпить. Он на мгновение даже позавидовал вчерашним алкашам – у тех хоть какая-то свобода имелась, пусть и уродливая по своей сути.

– Может, по пиву? – Сашка Александров, коллега Виктора по сварочному ремеслу, словно прочитал его мысли.

– В такую погоду?

– Предлагаешь по пятьдесят беленькой? – оживился Саня.

– Нет. Дома дела, да и к подруге обещал зайти, – почти не соврав, ответил Виктор. – В другой раз. Может, в пятницу.

Сашка равнодушно пожал плечами и ускорил шаг, догоняя слесарей из соседнего цеха. Виктор понял: с таким упорством тот быстро найдёт себе собутыльников. Зря, конечно. Завтра снова на завод, а работать с похмелья – то ещё сомнительное удовольствие.

Поужинать не получилось – забытый на плите куриный суп прокис, а больше в доме не оказалось ничего съестного. Пару яиц и зачерствевший хлеб Виктор решил приберечь на завтрак.

«Может, Оксанка накормит? Должна же она меня отблагодарить за вчерашний подвиг».

Он принял душ, побрился и набрал её номер. Услышав автоответчик, слегка приуныл. Подождал пару минут и позвонил снова. Результат оказался тем же.

Поставил чайник, выпил бокал растворимого кофе, полистал на смартфоне новости. Набрал номер ещё раз.

Глухо.

И это было неприятно.

Теперь предстояло решить: отложить звонки до завтра (мало ли, занята девчонка) или прогуляться до её дома. Выбрал второе – на душе почему-то стало неспокойно. Быстро оделся, прихватил перчатки и выскочил на улицу.

У подъезда стоял полицейский «УАЗ».

Виктор резко сбавил шаг, на мгновение замешкавшись. Огляделся, готовый к любым неожиданностям. Вокруг – никого. В машине – пусто.

В голове зароились нехорошие мысли: они приехали за ним. А если полицейские нашли в подвале или в кафе его следы? Виктора никогда не привлекали, но в армии, перед отправкой на предполагаемую линию боестолкновения, их водили в передвижную криминалистическую лабораторию. Тогда у всех парней взяли отпечатки пальцев и анализ на ДНК. Все руки перемазали какой-то чёрной дрянью, от которой потом все долго оттирались. Значит, где-то в базе данные наверняка могли остаться.

По спине пробежал холодок. Стараясь сохранять спокойствие, Виктор прошёл мимо машины и зашагал по пустынному, погружённому в глубокие тени двору. Выдохнул, только когда свернул за угол.

Оксаны дома не оказалось – на звонок по домофону никто не ответил, окна её квартиры оставались тёмными. Виктор глянул и на окна неспокойной квартиры Олега. Свет там горел только на кухне. Из открытой форточки не доносилось ни музыки, ни криков. Тишина и покой. Интересно, надолго ли?

В голове вдруг промелькнуло: а светит ли ему продолжение знакомства с Оксаной, если сосед алкаш вдруг возьмётся за ум?

На душе стало неприятно. Вся эта история всё больше походила на то, что им просто воспользовались. Хотя, с другой стороны, девчонка ничего и не обещала. Между ними, кто бы что ни говорил о современных нравах, до сих пор лишь кокетство и невинный флирт.

– Да и хрен с тобой, золотая рыбка, – буркнул Виктор. – Куплю в магазине пару пачек доширака.

Приняв решение, Виктор двинулся к дому, по пути планируя зайти в тот магазинчик, где вчера покупал водку. Помимо спиртного и сигарет, там водилось кое-что условно съедобное – чипсы, сухарики, лапша. Голодным спать сегодня он не ляжет.

Но не дошёл. Остановился напротив знакомого кафе. Взгляд сам потянулся к двери. Всё оставалось как вчера – доводчик надёжно удерживал дверь в закрытом положении. Никаких следов, что после его ухода сюда кто-то заглядывал.

Решение созрело почти мгновенно. Быстро оглядевшись и не заметив ни души, Виктор шагнул вперёд, приоткрыл дверь – и через секунду уже стоял в пустом, пыльном помещении, где когда-то звучали музыка и детский смех.

Пусто. Темно. Холодно.

Он присел на корточки, включил фонарик на телефоне и осмотрел пол. Следы, конечно, были. Но это были его следы и следы того, кто возомнил себя ниндзя. Полицейские, судя по всему, сюда даже не заглянули. Олухи, конечно, но благодаря их лени Виктор вчера смог уйти, а сейчас получил шанс хоть что-то выяснить.

Следы привели к узкой двери на задней стене, спрятанной за высоким стеллажом. Вчера он её не заметил. Не увидел бы и сейчас, если бы не искал так тщательно.

Дверь открылась легко, впуская его в крошечное подсобное помещение. Для чего оно использовалось, было непонятно – слишком узкое и неудобное.

Но главное было в том, что незнакомец нырнул именно сюда. Зашёл и…

– Телепортировался к себе в Виндзорский замок, – пробормотал Виктор, вспомнив недавнюю документалку о средневековье. Особенно запомнились камеры пыток и механизмы для особых извращений. Европейские эстеты, блин!

Он внимательно всё осмотрел, даже отодвинул какой-то старый сломанный ящик. Ничего. Ни намёка на то, куда исчез опасный незнакомец.

Уже собирался уходить, когда взгляд зацепился за вешалку на стене. Обычная, с пятью алюминиевыми крючками. На одном висела серая, невзрачная куртка. То ли дешёвая ветровка, то ли забытая кем-то из рабочих спецовка.

Неизвестно, что его сподвигло, но он попытался эту куртку снять. Не вышло. Тогда он резко дёрнул её вниз. Ткань затрещала, но выдержала. Зато вешалка слетела с одного крепежного самореза и повисла вертикально.

Виктор удивлённо присвистнул. Под курткой скрывалась небольшая ниша. В ней он с удивлением обнаружил небольшой рычаг, похожий на тумблер электрощита.

Парень замер на несколько секунд, затем резко поднял рычаг вверх. Любопытство перевесило осторожность – уж слишком сильно его задела неуловимость мечника. Да и разочарование Оксаной, видимо, сыграло свою немаленькую роль, добавив злости и притупив инстинкт самосохранения.

Где-то что-то щёлкнуло, потом тихо зашипело, и дальняя стенка кладовки плавно поползла в сторону, открывая низкий узкий проход. Через мгновение Виктор с удивлением и некоторым восторгом лицезрел слабо освещённый коридор, уходящий под уклон вниз.

– Вот это поворот! – присвистнул Виктор.

По всем прикидкам, вместо коридора здесь должны были быть часть подъезда, бетонная плита перекрытия и подвал. Однако, приходилось верить собственным глазам.

Стены, пол и потолок коридора были однородного стального цвета. Благодаря этому, а может, включившейся подсветке, проход смотрелся откровенно футуристично.

Внутренний голос настойчиво намекал – лезть туда не следовало, но продолжавшая копиться в душе злость в тандеме с любопытством взяли верх. Виктор шагнул в проход. О том, что он может противопоставить противнику в случае встречи с ним, он в этот момент даже не подумал.

Здесь было откровенно тесно. При его росте до потолка оставалось сантиметров десять. Ширина коридора – около полутора метров. Свет шёл откуда-то из-под пола, и, приглядевшись, Виктор понял: тот явно пластиковый. Да и стены с потолком – вовсе не металл, как показалось вначале.

Сделав пару шагов, он услышал за спиной тихий щелчок. Дверь закрылась. Неприятное чувство, когда понимаешь, что что-то сделал не так, кольнуло в груди, но путь назад уже был отрезан. Теперь только вперёд.

А впереди, метрах в десяти, коридор плавно поворачивал направо. За поворотом – полная неизвестность.

Отбросив сомнения, парень двинулся дальше.

Через несколько десятков шагов он упёрся в закрытую дверь. Обычную, металлическую, выкрашенную светло-серой порошковой краской. На ней не было ничего, кроме странной ручки – массивной, плоской, с отверстиями под четыре пальца и выемкой для большого. Конструкция ручки всем своим внешним видом напоминала массивный, вылитый из свинца кастет.

Виктор попытался открыть дверь, ухватившись за ручку двумя пальцами и потянув на себя. Бесполезно. Дёрнул сильнее – и услышал тревожный звук сирены. Негромкий пока, но постепенно нарастающий. Вслед за ним раздался мерный стук метронома, отсчитывающего секунды с неотвратимостью таймера на взрывном устройстве.

– Хоть бы инструкцию приложили, уроды! – пробормотал Виктор, стараясь не думать, что произойдёт, когда отсчёт закончится.

По поводу инструкции он, конечно, погорячился. Функционал ручки был очевиден. Но совать туда пальцы было жутковато. Впрочем, звук таймера пугал куда сильнее.

Ладонь свободно легла в ручку, словно её делали специально под его руку. Ничего. Тогда парень изо всех сил сжал кулак.

Таймер смолк. С мягким щелчком сработал замок. Дверь начала открываться. Она оказалась на удивление толстой, почти бронированной, способной выдержать самый серьёзный натиск.

Виктор мгновенно высвободил руку и отступил на шаг. Дверь продолжала открываться сама, с тихим шипением сервоприводов.

«Куда это я залез?» – в очередной раз пронеслось у парня в голове.

Открывшееся помещение напоминало вестибюль современного бизнес-центра: кулер, пара стульев, хилая пальма в кадке. Яркие светильники на потолке, на полу – почти новая тёмно-зелёная ковровая дорожка. Чуть дальше, в нише, виднелся ресепшен – стол и край обычного офисного кресла.

И ни души.

Мысленно перекрестившись, Виктор шагнул внутрь. Дверь за ним тут же закрылась.

Вестибюль тянулся метров на двадцать и упирался в ограждение – хромированные перила. За ними начинался лестничный пролёт. Он вёл куда-то вниз. Учитывая, что Виктор уже спустился как минимум на уровень цоколя, становилось интересно: насколько глубоко под землю уходила эта лестница?

Ковёр глушил шаги, и в мёртвой тишине было хорошо слышно гудение неизвестных приборов где-то за стенами. Кондиционер здесь работал точно – в помещении было тепло, воздух отличался приятной свежестью.

У ресепшена никого не оказалось. Простой письменный стол, недорогое пластиковое кресло на колёсиках. В нише стояли диван, тумбочка и на ней – громоздкий ламповый телевизор с выпуклым кинескопом. Такие Виктор видел у стариков соседей, когда был ещё совсем пацаном. Телевизор работал без звука: на экране какая-то студия, известный ведущий и плачущая в мятый платок женщина.

Над диваном висела картина. Большая, в резной раме. Яркий пейзаж поражал контрастом: высокие заснеженные горы, сочные зелёные луга, где мирно паслись мохнатые существа, похожие на лошадей. На дальнем плане – извергающийся вулкан. Клубы чёрного дыма, искры, раскалённая лава рекой стекала по ущельям, поджигая вековой лес.

Виктор засмотрелся. Картина цепляла – так действовало странное сочетание идиллии и надвигающейся катастрофы.

Он восхищённо покачал головой, достал телефон и сделал несколько снимков. Он не был ценителем живописи, но эта работа явно задела его за живое.

Пройдя ещё несколько шагов по коридору, Виктор заметил справа обычную, ничем не примечательную офисную дверь: пластиковая рама, матовое стекло с непонятным логотипом. Подумав немного, потянул за ручку, но дверь оказалась заперта. Пожав плечами и не испытав особого разочарования, парень двинулся дальше.

И тут его взгляд упал на нечто совсем иное.

Перед ним простиралась гигантская шахта – глубокая, словно вовсе не имеющая дна. Вдоль её внутренней стены, как бесконечная спираль, тянулась узкая лестница из полированной нержавеющей стали. Хромированные перила тускло блестели в слабом свете аварийных ламп, отражая его своей зеркальной поверхностью. Лестница спускалась вниз, делала поворот, выводила на небольшую площадку – и там, посреди серой бетонной стены, стояла дверь. Простая, грубая, железная, точно такая, каких множество в подъездах старых многоквартирных домов: с массивной ручкой и следами ржавчины у замка. А лестница снова уходила вниз, в новую бездну, снова к очередной площадке и, к двери, похожей на предыдущую как две капли воды – и так раз за разом, пока взгляд не терялся в туманной мгле, что поглощала последние отблески света.

Любопытство взяло верх, и Виктор перегнулся через перила, заглянул в шахту. Он никогда не боялся высоты, но сейчас испытал настоящий приступ акрофобии. Лестничные пролёты тонули во мраке. Дна не было видно вовсе.

– Охренеть… – выдохнул Виктор, отступая. Перила внезапно показались недостаточно прочными. Дух захватывало, а в ногах появлялась предательская слабость – стоило лишь представить собственное падение в эту бездну.

Он попытался осмыслить увиденное. На каждой площадке – дверь. Их было очень много. Интересно, куда они ведут? Особенно это актуально, учитывая фантастическую глубину в сотни метров.

Что же это такое? Тюрьма? Бомбоубежище? Шахта нового, сверхсекретного оружия?

Рассуждения прервала тревожная мысль: что делать дальше? Тот, кого он искал, скорее всего, ушёл туда, воспользовавшись одной из этих дверей. Идти дальше – бесполезно. Как говорил один деревянный персонаж из старого фильма: «Здесь кроется какая-то тайна!».

А ну их, эти тайны. Виктор и так залез слишком далеко. Как бы не пришлось об этом пожалеть. Пора было возвращаться.

Он развернулся – и замер, уставившись в дульный срез автомата, наведённый ему прямо в лицо.