Читать книгу Откат - Сергей Кузнецов - Страница 1

Руки – одно целое с рулём. Дешёвый пластик въелся в ладони, но она не чувствовала боли. Только сухая, мелкая дрожь умирающего двигателя отдавалась в предплечьях. Она была функцией. Перед глазами – размытая лента МКАДа, поток красных и белых огней. В ушах – натужный кашель старой «копейки». Нос втягивал густую смесь горячего металла, бензина и чего-то ещё, сладковато-медного. Его кровь.

Он сидел рядом, обмякший, завалившийся на дверь. Не человек – кусок мяса, и с каждым его выдохом из горла вырывался тихий, булькающий хрип. Голова моталась в такт ухабам. С каждым толчком из раны в боку сочилась кровь.

Мыслей не было. Только команда, вбитая в подкорку: «Ехать». Пока эта ржавая коробка не развалится. Пока он не перестанет дышать. Или пока не перестанет дышать она. Мир сжался до полосы асфальта, по краям – смазанные жёлтые полосы фонарей. Всё, что было до – банк, выстрелы, предательство Волка, – стёрлось, превратилось в чужой сон. Реальность была здесь. В этой трясущейся жестяной ловушке, пропахшей бензином и страхом. В его предсмертном дыхании.

Машина дёрнулась. Раз. Второй. Двигатель захлебнулся и сдох. В оглохшей тишине его хрип прозвучал как рвущаяся ткань.

Нет.

Что-то острое впилось под рёбра. Воздух застрял в горле. Резко выжав сцепление, она повернула ключ. Стартер взвыл. Ничего. Ещё раз. Скрежет. Двигатель чихнул и завёлся, изрыгнув облако сизого дыма. Катя вцепилась в руль. Эта машина была таким же умирающим организмом, как и он.

В зеркале заднего вида полыхнуло сине-красным. Где-то далеко. Патруль. Желудок свело судорогой. Нога сама вдавила тормоз. Скорость сброшена, она влилась в сонный утренний поток. Не выделяться. Стать тенью. Мигалка приближалась. Катя смотрела прямо перед собой, на задние фонари старого «Москвича». Боковым зрением видела патрульную машину – белый силуэт с синей полосой, проплывающий мимо. Он не замедлился. Проехал дальше. Воздух вышел из неё длинно, шумно, до боли в лёгких.

Она свернула с кольцевой. Бирюлёво. Адрес из его файлов. Старый схрон, консерва. Забытый много лет назад. Чем дальше и грязнее – тем безопаснее. Панельные многоэтажки, как гниющая челюсть, смыкались над дворами. Сотни тёмных окон-глазниц. Она нашла нужный двор, заставленный ржавеющими остовами машин. Двигатель затих, оставив после себя лишь гул в ушах. И под этот гул – его дыхание. Рваное. Еле слышное. Он ещё дышал.

Адреналин ушёл, оставив липкую слабость. Катя открыла дверь. В салон ворвался сырой воздух, пахнущий мокрым асфальтом и гнилью из мусорного бака. Она распахнула пассажирскую дверь. Артём обвалился на неё безвольной массой. Горячий, неестественно тяжёлый.

«Думай, сука». Голос в голове был его.

Она подхватила его под руки, перенося вес на себя. Рывок. Его тело потянуло вниз, ботинки скребли по крупному, грязному асфальту. Она волокла его к серой, обшарпанной двери подъезда. Домофон. Лифт. Где-то в недрах дома, словно больной зверь, недовольно загудел механизм. Из-за угла показалась сгорбленная фигура с тележкой на колёсиках. Старуха.

Лифт приехал. Двери со скрежетом разъехались. Внутри – та самая старуха. Воздух в кабине был густым от запаха корвалола. Маленькие, цепкие глазки впились в Катю, скользнули на окровавленное тело и вернулись к её лицу. Она застыла, кожа под курткой мгновенно стала липкой. Заставила губы растянуться в улыбку.

– Перебрал… – голос прозвучал хрипло.

Старуха недоверчиво хмыкнула, поджав тонкие губы. Не ответила. Молча нажала кнопку своего седьмого этажа. Вечность. Двери открылись. Старуха, не оборачиваясь, выкатилась и скрылась. Двери закрылись. Ждать, пока лифт вернётся? Риск. Оставалась лестница. Четырнадцать этажей. Её Голгофа.

Четырнадцатый. Нужная дверь, обитая рваным дерматином. Пальцы не слушались, ключ выскользнул, с сухим шорохом проехав по бетонному полу. Она выругалась сквозь зубы, на ощупь нашла его и со второй попытки попала в скважину. Щелчок замка гулко ударил в тишине. Она навалилась на дверь, втащила его внутрь. Захлопнула. Повернула засов. Всё.

Контроль исчез. Тело отказало. Резкий спазм скрутил мышцы живота, и она едва успела добежать до кухни, чтобы согнуться над раковиной. Её вырвало. Отпустив Артёма, она рухнула на пол. Руки превратились в ноющие, бесполезные обрубки. Спину пронзила боль, не давая вздохнуть. Она подняла взгляд. В тёмном стекле кухонного шкафчика – чужое существо. Затравленное, с безумными глазами, в грязи и чужой крови. Прошлой жизни больше нет. Она сама захлопнула за ней дверь.

Сергей Волков стоял посреди ситуационного центра СБ. Он слушал доклад по защищённой линии, глядя на трёхмерную схему городских коллекторов.

– Двое наших – двухсотые. Он ушёл. Девчонка с ним. Выход здесь, – на схеме мигнула красная точка. – Дальше след простыл.

Волк молча нажал отбой. Расчёт был холодным. Он ожидал этого. Но девчонка… Обуза, которая должна была его утопить, вместо этого вытащила его на себе.

Дверь открылась. Вошёл его помощник, Паша.

– Сергей Иваныч…

– Возьми себя в руки, Паша, – голос Волка был тихим. – Что с камерами?

– Проверяем. Там слепая зона, прямо у люка. Отрабатываем соседние улицы. Это займёт время.

– Времени нет, – отрезал Волк. – Он ранен. Сильно. Ему нужно убежище.

Паша сглотнул, пряча дрожащие руки за спину. Он боялся Волка. Но ещё больше – Артёма, если тот выживет.

– Работай, – Волк перевёл взгляд на схему коллекторов, давая понять, что разговор окончен.

Паша выскользнул. Слабак. Волк открыл на терминале зашифрованный файл. . Карта убежищ Артёма. Всё, что он собирал годами. Это была не измена. Это было избавление. Он предлагал Артёму быструю, солдатскую смерть. Но тот, упрямый сукин сын, отказался.

Волк методично просматривал список. Мосфильмовская – скомпрометирована. Тушино – слишком близко. Переделкино – слишком очевидно. Он отправлял адреса группам захвата. Вот оно. Бирюлёво. Адрес из старого файла. Грязная дыра. Он на мгновение задумался. Раненый зверь не потащится в такую даль. Он заляжет в первой попавшейся норе. Будет действовать по привычным схемам. Не с ней. Это иррационально. Волк пометил адрес в Бирюлёво самым низким приоритетом. Он судил по Артёму, которого знал. По тому, кто ценил эффективность выше сантиментов.

Ночь не принесла прохлады. Душный воздух стоял в комнате. Катя пыталась уснуть, сидя в кресле. Лечь на диван – слишком близко к нему. Слишком уязвимо. Она проваливалась в короткие, тревожные сны, но его бормотание изменилось. Из бессвязного бреда вырвались отрывистые команды, продиктованные его сутью: чёткие, холодные, голосом, который она слишком хорошо знала.

Дрожь в руках не проходила. Катя подошла к Артёму. Опустилась на колени и с отвращением начала стягивать с него пропитанную кровью рубашку. Ткань присохла к ране. Пришлось отдирать. Он глухо застонал.

Рана выглядела плохо. Рваные края, тёмная кровь. Кожа вокруг опухла и покраснела. Без помощи он умрёт. Быстро.

Она бросилась осматривать квартиру. Аптечка в ванной – мусор. Засохший йод, пожелтевший бинт. Горло свело спазмом. Вдохнуть не получалось. Нет. Думай.

На кухонном столе – початая бутылка водки. «Пять озёр». Она вспомнила обрывки из фильмов про войну. Схватила бутылку. Нашла в ящике относительно чистую тряпку. Вернулась к нему. Зажала ему рот тряпкой. Отвинтила крышку. И вылила водку прямо в рану.

Его тело выгнулось дугой. Из-под тряпки вырвался сдавленный рёв. Он дёрнулся так сильно, что едва не сбросил её; она навалилась всем весом, удерживая. Резкий запах спирта и крови заполнил воздух. Она возвращала в строй свой единственный ресурс.

Он перестал дёргаться, но его начало бить. Крупная, неудержимая дрожь. Озноб. Катя коснулась его лба. Он горел. Заражение крови. Сепсис.

Тихий, липкий ужас просочился в кровь. Нужны антибиотики. Сильные. Немедленно. Выйти на улицу – самоубийство. Её лицо уже во всех новостях. Люди Волка будут ждать у каждой аптеки. Она в ловушке.

Паника переросла в истерику. Она металась по квартире, швыряя на пол старую одежду, газеты, посуду. Ничего. Она была загнана в угол. Всё кончено.

Она остановилась, тяжело дыша. Взгляд скользнул на антресоли. За стопкой старых газет она нащупала тяжёлую, плоскую коробку. Тайник. Она едва не выронила её, спрыгивая с шаткого табурета. Коробка была заперта на маленький кодовый замок. Притащив с кухни старый нож, она попыталась поддеть механизм, но острие лишь беспомощно скользнуло по металлу. Она вскинула коробку и ударила ею о бетонный пол. Раз. Ещё. На третий удар хлипкий механизм замка не выдержал и с сухим щелчком сломался.

Внутри, на тёмном бархате, лежал пистолет Макарова, две обоймы, пачки пятитысячных купюр. И аптечка. Ампулы, шприцы, пакетики с белым порошком. Она перебирала всё это, ища спасение.

И нашла. Несколько ампул с порошком. На этикетке – «Цефтриаксон». Она знала это название. Сильный антибиотик. Ампулы потемнели, срок годности истёк два года назад.

Она опустила ампулу. Села на пол. Спасти его, вколов просроченное лекарство с непредсказуемым эффектом? Дать ему умереть? Если он умрёт, она останется одна. Лёгкая добыча. Если выживет… её ад продолжится. Он снова станет её тюремщиком. Её вещью.

Она вспомнила, как он смотрел на неё в Лондоне. Как на породистое животное, которое нужно выдрессировать. Она поднялась. Больше никаких сомнений. Он был её единственным шансом. Её оружием. А оружие должно работать. Она взяла шприц, ампулу с физраствором и набрала в него мутную взвесь.

Она нашла в его карманах пачку «Winston» и зажигалку. Затянулась. Горький дым обжёг горло. Лёгкое головокружение.

Она сидела на подоконнике в кухне. Внизу просыпался город. Огромный, безразличный муравейник. Этот мир больше не был её. Она стала призраком, запертым в этой коробке.

Артём спал. Дыхание стало ровнее, озноб прекратился. Препарат, который должен был его убить, пока лишь сдерживал натиск. Впервые за всё это время она была одна. И она всё контролировала. Его жизнь, его смерть. Эта мысль не принесла радости. Она была просто тяжёлым, холодным фактом.

Она затушила сигарету о щербатую раму. Пепел осыпался на подоконник, и вместе с ним – остатки старой Кати. Та, что сидела здесь, на четырнадцатом этаже, была кем-то другим. И она ещё не знала, на что способна.

Мозг переключился в аналитический режим. Она подошла к столу, где оставила вещи из машины. Старый ноутбук. Титановый кейс. Она открыла крышку, нажала на кнопку включения. Экран на мгновение вспыхнул и потускнел, перейдя в режим энергосбережения. В углу мигнул и замер красный значок батареи. Пять процентов.

Нужна была зарядка. Она проверила все розетки, все ящики. Ничего. Это схрон. Здесь не должно быть ничего, что могло бы оставить след.

Её взгляд упал на титановый кейс. Внутри – ключ ко всему. Компромат. Но без ноутбука кейс был бесполезным куском металла.

Она снова посмотрела на Артёма. Он перестал быть умирающим телом. Он стал ресурсом. Единственным источником информации. Он знал, где могут быть другие «норы». Где есть еда, деньги, медикаменты. И, возможно, зарядка. Он был её единственным ключом к этому кейсу.

Задача изменилась. Она боролась не за его жизнь. Она боролась за информацию, запертую в его голове. Ей нужно было, чтобы он очнулся и заговорил. Она посмотрела на мигающий красный индикатор, а потом на его неподвижное тело. Два таймера. И какой из них остановится первым – было неизвестно.