Читать книгу Тень минувшего века. Дело о пропавшем манускрипте - Сергей Юрьевич Чувашов - Страница 5

На следующий вечер, за день до полнолуния, Воронцов решил провести разведку в районе аптеки Шварца. Переодевшись в поношенное пальто и фетровую шляпу, он в одиночестве брёл по набережной Фонтанки, наблюдая за зданием с вывеской «Аптека и лаборатория провизора Г. Шварца». Окна первого этажа были ярко освещены, но затянуты плотными шторами. На втором этаже – темнота.

Он уже собирался сделать круг, чтобы осмотреть чёрный ход, когда заметил движение в переулке, примыкающем к аптеке. Из тени вышла высокая, прямая фигура в тёмном плаще и шляпе. По походке, по тому, как человек опирался на трость, Воронцов мгновенно узнал его. Тот самый «странный посетитель».

Незнакомец огляделся – его лицо по-прежнему скрывали высокий воротник и поля шляпы – и быстрым, уверенным шагом направился в сторону Невского проспекта. Воронцов, отойдя за угол, сбросил неуклюжее пальто, оставаясь в тёмном костюме, и пошёл за ним, сохраняя дистанцию.

Погоня вела их через оживлённые улицы, но незнакомец, казалось, не замечал толпы. Он шёл целенаправленно, не оборачиваясь, трость отстукивала чёткий ритм по гранитным плитам. Они миновали Казанский собор, свернули на набережную Мойки, а затем – на узкую, мало освещённую набережную Зимней канавки.

Здесь, в почти полной темноте, разбавленной лишь редкими фонарями, Воронцов сократил дистанцию. Тени от высоких стен и мостов ложились причудливыми узорами. Внезапно незнакомец остановился у одного из мостиков, обернулся и, казалось, посмотрел прямо в его сторону. Воронцов прижался к стене, затаив дыхание. Сердце бешено колотилось.

Незнакомец что-то достал из кармана – небольшой предмет, блеснувший в темноте, – и бросил в воду канавки. Лёгкий всплеск. Затем он резко повернулся и почти бесшумно скрылся в арке, ведущей в лабиринт внутренних дворов.

Воронцов выждал несколько секунд и бросился к мостику. Вода в канавке была тёмной, маслянистой. Ничего не было видно. Не раздумывая, он снял перчатки, закатал рукав и, лёжа на животе, опустил руку в ледяную воду. Пальцы наткнулись на что-то гладкое и металлическое. Он подцепил и вытащил. Это была небольшая серебряная табакерка, старинной работы. На крышке был выгравирован тот самый знак: змея, обвивающая чашу.

Он вскочил на ноги, озираясь. Арка, в которую скрылся незнакомец, зияла чёрным провалом. Воронцов сунул табакерку в карман и шагнул в темноту.

Двор оказался крошечным, заваленным ящиками и бочками. С другой стороны вела узкая щель между домами. Воронцов протиснулся туда и оказался в ещё одном переулке, выходившем на широкую, пустынную набережную Невы. Ветер с реки бил в лицо, неся запах водорослей и дыма. Незнакомец был уже далеко, его силуэт быстро удалялся в сторону Летнего сада.

Воронцов пустился в погоню. Его сапоги гулко стучали по граниту. Расстояние между ними сокращалось. Незнакомец, услышав шаги, обернулся, и в свете редкого фонаря Воронцов наконец увидел его лицо – точнее, нижнюю часть: жёсткий, бледный подбородок, тонкие, сжатые губы. Это было лицо, лишённое эмоций, лицо учёного или аскета.

Тот ускорил шаг, почти перейдя на бег. Воронцов побежал. Они неслись вдоль чугунной решётки сада. Впереди показался мост. Незнакомец резко свернул на него, и в тот момент, когда Воронцов был уже в нескольких шагах, он внезапно остановился, повернулся и поднял трость.

Раздался не громкий хлопок, а шипение, и из набалдашника трости вырвалось облачко мелкого белого порошка, прямо в лицо Воронцову. Он инстинктивно зажмурился, задержал дыхание и отпрянул, но было поздно. Горьковато-терпкий, знакомый запах горького миндаля заполнил его ноздри. Голова закружилась, в глазах потемнело.

Он услышал быстрые удаляющиеся шаги, но не мог двинуться с места. Ноги стали ватными. Схватившись за холодные прутья решётки, он судорожно вдохнул холодный ночной воздух, пытаясь очистить лёгкие. Яд… лёгкий, парализующий. Не смертельный, но выводящий из строя.

Через минуту, которая показалась вечностью, головокружение стало отступать. Силы медленно возвращались. Незнакомец исчез. Погоня сорвана.

Воронцов тяжело опустился на каменный парапет моста, дрожащими руками достал серебряную табакерку. Она была тяжёлой. Он нажал на замочек – крышка открылась. Внутри, на бархатной подкладке, лежал не табак. Там лежал свёрнутый в трубочку тонкий листок пергамента и несколько зёрен того самого белого порошка, что он нашёл в щели паркета.

Развернув пергамент при свете фонаря, он увидел лишь одну строчку, выведенную тем же чётким почерком, что и письмо с угрозой:

«Полнолуние. Башня. Приди без неё, если хочешь знать правду о Фолькмаре. Только ты.»

И подпись – не имя, а символ: стилизованное изображение глаза внутри треугольника.

Воронцов сжал пергамент в кулаке. Это была не просто насмешка. Это было приглашение. И разделение. «Без неё». Они знали о его связях с Елизаветой и пытались их разорвать в самый последний момент.

Он посмотрел на тёмные воды Невы. Погоня закончилась ничем, но она принесла новый, опасный знак. Противник не просто убегал. Он вёл игру, подбрасывал улики, манил в ловушку и одновременно предлагал сделку.

Вставая, он почувствовал лёгкое онемение в кончиках пальцев. Эффект яда ещё не прошёл полностью. Табакерку он спрятал во внутренний карман. Теперь у него был выбор: рассказать Елизавете о послании или пойти одному на встречу, которая могла быть последней для него и раскрыть тайну, погубившую её дядю.

Ветер свистел в ушах, гнал по реке низкие тучи, готовые открыть полную луну. Время выбора истекало. А где-то в тени, человек с тростью и лицом аскета уже строил новые планы, уверенный, что следующая встреча будет на его условиях.