Читать книгу Тень минувшего века. Дело о пропавшем манускрипте - Сергей Юрьевич Чувашов - Страница 6

Вернувшись к себе, Воронцов не лёг спать. Отравление оставило после себя металлический привкус во рту и лёгкую дрожь в руках. Пергамент с приглашением лежал перед ним на столе, рядом с серебряной табакеркой. «Без неё». Эти слова жгли сознание. Правда о смерти барона Фолькмара была мощной приманкой, но он слишком хорошо понимал цену таких «правд». Это был классический ход – разделить, изолировать, уничтожить поодиночке.

Но и игнорировать приглашение было нельзя. Остров, башня, полнолуние. Теперь у них было не просто предположение, а прямая явка. И противник знал, что он придёт.

На рассвете, так и не сомкнув глаз, Воронцов отправил Елизавете краткое сообщение через верного курьера: «Встреча в полдень у Летнего дворца. Срочно. Будь осторожна.»

Он не упомянул о ночной погоне и найденном послании. Сначала нужно было проверить одну идею.

Пока ждал встречи, он отнёс зёрна белого порошка из табакерки знакомому химику-криминалисту, служившему при Медицинской академии. Тот, после беглого осмотра под микроскопом, свистнул:

– Ребята серьёзные. Это не просто какая-нибудь соль. Судя по кристаллической решётке и примесям… очень похоже на минерал, который добывают на Урале. Используют в фарфоре, в некоторых сталелитейных процессах. И, если я не ошибаюсь, в очень старых рецептах пороха особого состава. Где вы это взяли?

– Это пока неважно. Может ли это вещество использоваться в… алхимических процессах?

Химик пожал плечами.

– С алхимиками всё просто: они использовали всё, что горит, дымится или меняет цвет. Этот минерал при высоких температурах даёт ярко-зелёное пламя. Мог быть компонентом для «зелёного льва» или других их загадочных субстанций.

Зелёное пламя. Воронцов вспомнил мерцающий зелёный знак на коже переплёта. Связь была очевидна.

В условленное время он встретился с Елизаветой в укромной беседке Летнего сада. Она пришла бледная, но собранная. Он рассказал ей всё: погоню, отравление, табакерку и приглашение. Но не сказал о просьбе прийти одному. Вместо этого он выдвинул другой план.

– Они хотят заманить нас на остров. И мы пойдём. Но не в ночь полнолуния. Сегодня. Сейчас. Пока они готовятся к своей церемонии, их логово может быть менее охраняемым.

Елизавета уставилась на него.

– Это безумие. Они будут настороже.

– Именно поэтому они не ждут нас сегодня. У них есть график, ритуал. Они сосредоточены на подготовке к завтрашней ночи. Это наш шанс осмотреть место, понять, с чем мы имеем дело, и, возможно, найти способ сорвать их планы, не входя в открытое противостояние.

Она молча обдумывала его слова, потом кивнула.

– Хорошо. Но как мы попадём на остров? Он частный, охраняется.

– У меня есть способ, – уклончиво ответил Воронцов. Он не сказал, что этот «способ» включал в себя взятку лодочнику и поддельное предписание о санитарной проверке старого склада.

Через два часа они уже скользили на вёсельной лодке по тёмной, маслянистой воде одного из малых рукавов Невы. Остров вырисовывался впереди мрачным силуэтом с одинокой каменной башней, оставшейся от старых фортификаций. Берег был пустынен. Лодочник, получивший двойную плату за молчание, причалил к полуразрушенному причалу у восточного берега.

Они высадились, и Воронцов жестом приказал Елизавете следовать за ним. Они обошли башню кругом. Входная дверь была заперта массивным висячим замком, новым и блестящим на фоне старого дерева. Но Воронцова интересовал не он. Согласно чертежу, подземный ход начинался в старом погребе, примыкавшем к башне с севера.

Погреб оказался полузаваленным обломками кирпича и поросшим бурьяном. Они сдвинули тяжёлую деревянную дверь, которая скрипнула, но поддалась. Внутри пахло сырой землёй, плесенью и… едва уловимым химическим запахом, тем самым, горько-миндальным.

Воронцов зажёг электрический фонарь (редкая и дорогая новинка, которую он взял из арсенала сыскного отделения). Луч света выхватил из темноты узкий, уходящий вниз коридор, сложенный из кирпича. Они спустились по скользким ступеням.

Коридор вёл в просторное подземное помещение. И это была не просто комната. Это была лаборатория.

Полки вдоль стен были заставлены рядами стеклянных сосудов, реторт, колб и тиглей. В центре помещения стоял массивный каменный стол, покрытый пятнами от пролитых реактивов. Над столом была сложная система медных труб и змеевиков, уходивших в вытяжной колпак, соединённый с дымоходом. Но самым впечатляющим был аппарат в дальнем углу.

Он напоминал огромную печь, сложенную из огнеупорного кирпича и железа. В её фронтальной части зияло круглое отверстие, затянутое толстым кварцевым стеклом. Внутри печи виднелись тигли и керамические чаши. К печи были подведены не только трубы для отвода дыма, но и медные трубки, уходящие в каменный пол, очевидно, к источнику воды. Это и была «Камера Конвергенции» – место, где, согласно алхимической доктрине, должны были сходиться стихии огня и воды.

Елизавета подошла к одному из столов, где лежали разложенные листы с формулами. Она взяла один и, при свете фонаря, прочитала вслух:

– «…и тогда, когда серебро Луны соединится с кровью Феникса в чаше, рождённой из зелёного пламени, откроются врата к Первоматерии…» Это безумие. Но методичное безумие.

Воронцов осматривал печь. На её боковой панели он обнаружил нечто интересное: три углубления в форме знаков. Треугольник остриём вверх (огонь), треугольник остриём вниз (вода) и круг. В углублениях были следы какого-то налёта, возможно, от вставленных ранее предметов.

– Смотри, – позвал он Елизавету. – Здесь должен быть «ключ из трёх слов». Не просто слова, а физические ключи. Какие-то стержни или печати с этими символами.

Она подошла и кивнула.

– Возможно, они нужны для запуска аппарата. Или, наоборот, для его остановки. «INTRA CALX» – «внутри извести». Может, имеется в виду, что ключи нужно вставить в определённой последовательности или в определённое вещество?

Она обошла печь и заметила на задней стенке небольшую, аккуратную металлическую дверцу, похожую на дверцу сейфа. На ней был кодовый замок с буквами латинского алфавита.

– LUX… UMBRA… IGNIS, – прошептала она. – Александр Петрович, фонарь сюда.

Она стала перебирать буквы на роликах, выставляя комбинацию. L-U-I. Замок не поддался. Она попробовала в обратном порядке. I-U-L. Тоже нет.

– Не буквально, – сказал Воронцов. – Может, числовое значение? Номера букв в алфавите? L-12, U-21, I-9.

Они попробовали. Ничего.

Внезапно сверху, из-за толстых сводов, донёсся звук – тяжёлый скрип двери. Шаги. Не один человек.

Они замерли. Фонарь был мгновенно потушен. В полной темноте они прижались к холодной стене позади печи. Сверху по лестнице спускались люди. Слышался приглушённый разговор.

– …всё готово. Осталось дождаться ночи и принести катализатор.

– А «гости»? «Umbram» предупреждал, что они могут попытаться…

– Пусть попробуют. Ловушка уже ждёт их наверху. А здесь… здесь они не пройдут. Дверь заперта, а без ключа эта машина для них просто груда камня.

Голоса приближались. Луч фонаря мелькнул в проходе. Воронцов и Елизавета затаили дыхание. Двое мужчин вошли в лабораторию. Один из них, судя по описанию Антона, был высок и прям, с тростью. Второй – коренастый, в рабочей одежде.

– Проверь тигли, – приказал тот, что с тростью. Его голос был тихим и глуховатым, тем самым, что описал библиотекарь. – И подготовь «зелёного льва». Ночь будет долгой.

Они прошли в дальний конец лаборатории, скрылись за стеллажами. Воронцов схватил Елизавету за руку и потянул к выходу. Нужно было уходить, пока их не обнаружили.

Они бесшумно выскользнули из-за печи и крадучись двинулись к лестнице. В тот момент, когда они уже почти были у выхода, Елизавета нечаянно задела локтем стоявшую на краю стола пустую колбу.

Звон разбитого стекла прокатился по подвалу, оглушительный в гробовой тишине.

– Кто здесь?! – раздался резкий крик.

Луч фонаря метнулся в их сторону. Воронцов толкнул Елизавету вперёд, на лестницу.

– Беги!

Они бросились вверх по ступеням, в темноту, навстречу холодному ночному воздуху и погоне, которая теперь была неизбежна. Но зато они видели логово врага. И знали, что в его сердце бьётся не мифический философский камень, а вполне реальная, страшная машина, ждущая своего часа.