Читать книгу Та самая психолог 2 - Степан Мазур - Страница 6

Маливанский замер у ограждения-барьера, едва подойдя к проезжей трассе. Трафик городского движения был такой, что автомобили мелькали только в одном направлении беспрерывным потоком тремя полосами, а если каким-то образом и удастся добраться до половины, то ещё и в другом едут по трём полосам на предельно-допустимой скорости. Но куда ни взгляни, вокруг только сплошная сталь ограждения. Ни перехода тебе, ни светофора, словно никто и никогда не выбирался с территории железнодорожных путей в город и про таких бедолаг никто в мэрии не думал.

– Вас зу тун? – настолько расстроился низкорослый дирижёр, что заговорил на немецком, тогда как на русском это бы звучало как «что поделать»?

Ограничение по росту подступило к карлику откуда не ожидал. Только что он дирижировал смежным оркестром, купался в овациях и героически спрыгнул с движущегося поезда назло судьбе (и любви навстречу!), как вдруг оказалось, что пары-тройки стальных полосок может хватить, чтобы остановить его порыв и вернуть всё на круги своя.

– Не на того нарвались! – добавил Генрих по-русски, стараясь как можно чаще говорить на родном языке Любы, чтобы лучше понимать её. Так как в прошлый раз до конца не понял, что она имела ввиду.

Женщины всегда были для него загадкой. Но тем они и интересны – изюминкой! Безуминкой, если хотите. Вот согласись бы с ним Люба сразу и что? Не интересно! Да соберись она с ним в Москву, а затем полети в Берлин через Стамбул, (где уже запланирован следующий концерт), она наскучила бы ему, верно, ещё в поезде! А так сначала уложила спать рядом, но не переспала, потом дала отпор, выставив за дверь без завтрака, но так и не отвергла окончательно. И теперь – позвонила! Что думать? Как быть? Загадка!

«Как ни в чём не бывало, снова позвала к себе. Похоже, её нужно добиваться», – даже подумал на русском Маливанский, чтобы лучше понять эту загадочную русскую женщину, что пела для него русские-народные песни, а затем устроила разборку из-за кота и электрика и едва не подралась с ментами, чего он, как примерный житель Германии, себе бы никогда не позволил. Но в тайне мечтал сказать своё «нет» хотя бы на мирном протесте. Ведь каждый бюргер нет-нет, да задавал вопросы куда деваются члены оппозиции в стране, победившей свой внутренний нацизм.

– Я не сдамся! – повторил карлик потоку автомобилей.

Ведь поскреби любого немца – и обнаружишь русские корни. Вот и в этот раз дирижёра не могли остановить никакие металлические ограждения, что встали между ним и Любой. Он просто подпрыгнул, ухватился за край нижней и залез сначала на одну полоску, уцепившись ногами, затем за другую подтянулся, а спустя какие-то мгновения на адреналине уже сидел на краю ограждения, свесив ножки и гадая как быть. Залезть-то залез. Но как теперь слезть? И куда? Обратно во владения РЖД или сразу на трассу?

В фильмах главные герои обычно спокойно сигали с моста и всегда попадали в грузовик, полный мягких матрасов. Но там и главные герои были под два метра ростом, голубоглазы и могли взломать Пентагон, тыкнув два раза в пробел. Тогда как он больше привык тыкать в женщин, но только с их полного согласия. А вот как его уже добиться – это другой вопрос.

– Что же делать? – повторил уже по-русски Маливанский, встал на парапет во весь рост и вдруг, резко закрыв глаза, доверился судьбе и прыгнул вперёд, как пловец с «тумбочки» в бассейн.

Всё или ничего! Либо смерть, либо любовь!

«В конце концов, им придётся снять обо мне героический фильм», – мелькнула последняя мысль и он снова ощутил уже знакомое чувство полёта.

* * *

Где-то рядом.

Митя нервно поглядывал на цифровые часы. Одно дело, когда они на руке, это привычно. И совсем другое, когда расположены на дисплее приборной панели нового автомобиля. А раз он теперь директор, что перешёл с самозанятости на ИП ради найма новых сотрудников, на автобусе уже не поездишь, такси по праздникам не ограничишься. Надо соответствовать. Но как соответствовать, когда все деньги вложил в бизнес? Ответ прост – кредиты.

И Дмитрий Усачёв набрал кредитов по самую макушку. На автомобиль, на строительство дома, на новую одежду, чтобы сразу поразить Киру Эдуардовну, на клубную карту в фитнес-центр сразу на год. И как водится – на новенький айфон. А вот на часы уже не хватило. Потому и смотрел время в автомобиле.

Это не долго – глянуть на часы. Секунда, в худшем случае – две. Но на скорости, когда опаздываешь, этого хватает, чтобы натворить дел. Вроде только что мельком глянул на сидящую куклу на стальном ограждении поверх бетонных плит, которую усадили в целях какого-нибудь флешмоба, вроде «спасём пингвинов Арктики», вроде даже притормозил, чтобы рассмотреть её получше, а как только перевёл взгляд на часы и обратно, так «кукла» уже к нему летит. Как банковская подписка, которую не заказывал, но не прочитал договор мелким шрифтом.

– Мама-мия! – воскликнул Митя почему-то на итальянском, когда лёгкая на вид кукла в концертном фраке вдруг распахнула крылья уточкой и в полёте вперёд и вниз проломила ему ветровое стекло.

Вспомнив, что из итальянского в его жизни были лишь песни и фильмы Адриано Челентано, водитель резко затормозил и выбежал из автомобиля с левым рулём, едва сам не угодив под колёса попутного автомобиля. Спасла лишь реакция и вместо того, чтобы снова забраться в салон своей иномарки, он вдруг сам оказался на капоте, прыгнув как кенгуру. Разве что без хвоста.

Но на этом чудеса не закончились. Кукла вдруг повернула к нему окровавленную голову и улыбнувшись, заявила с немецким акцентом:

– Любовь – победила!

– Кого? – уточнил Митя, чисто для себя, на всякий случай, но тут же сам ощутил полёт на «крыльях любви». Ведь в автомобиль на полной скорости сзади въехала фура и сразу смяв корпус примерно до уровня мотора, отправила обоих в долгий полёт с капота автомобиля.

Пролетев с десяток метров, Митя уткнулся лицом в асфальт, одновременно погружаясь в темноту и принимая как факт, что плавать он сегодня так и не научится.

* * *

Генрих шёл по мягкой как вата дороге, проваливаясь порой по колено. Глядя на этот особый путь, русская поговорка «знал бы где упадёшь – соломинки бы постелил», заиграла новыми красками.

Иностранцу было чему удивляться, ведь в этом случае русские накидали целую трассу матрасов!

Воздушные ноги с тапочками с приделанными к ним по бокам крылышками всякий раз норовили унести его в небо, но видимо подъёмной тяги не хватало. Он просто делал гигантский шаг и снова проваливался в саму мягкость и гулял бы так до самого вечера, но перед глазами вдруг возник мужик со шваброй и сказал с укором:

– Ну куда по помытому?

– По помытому? – переспросил Маливанский, разглядывая дорогу из матрасов, шлёпанцы с крылышками и небо, полное облаков.

– А ты что думал, я с тобой шутки шучу? – заявил уборщик и вдруг вместе швабры у него в руках возник пистолет. Не стальной, не чёрный, похожий на пластиковый и надписью «чёрненький, для всякого такого».

«Какого такого»? – ещё подумал Генрих, но тут пистолет упёрся ему в лоб, и мужик закричал:

– Хочешь верь, хочешь не верь, а это инверсивное ограбление!

– Инверсивное? Как это? – переспросил карлик, ощущая не холод дула на лбу, а что-то теплое и приятное, обо что так хотелось почесаться.

– Шутки уже со мной шутишь? – заявил уборщик-грабитель, приятно почесав ему дулом лоб и вдруг начал доставать из карманов деньги. А там рубли, евро, доллары и даже – тугрики. Причём Генрих почему-то знал, что один монгольский тугрик равен ста мунгу. Но зачем ему эта информация – как раз не знал.

– Куда тебе столько денег? – не понял Маливанский, но тут грабитель начал рассовывать разноцветные купюры по его карманам, приговаривая:

– Бери-бери! Что мне их, солить, что ли?

– Зачем солить деньги? – не понял Генрих, который всё же был не настолько знаком с русскими обычаями.

Только полные карманы денег набили, как грабитель-благодетель в плечо толкает и куда-то в сторону ведёт.

– Куда это мы? – уточнил Маливанский, которому и по мягкой дороге неплохо гулялось.

– Как куда? Домой! К тебе! – уточнил человек с пистолетом и прошептал. – Лёг в кровать! Быстро, я сказал!

Маливанский вдруг понял, что он дома. В большой комнате с огромной кроватью. В одной из спален какого-то дворца.

«А, ну всё понятно. Денег дали, теперь насиловать будут», – решил карлик, но тут грабитель-благодетель и потенциальный насильник по щекам его похлопал и заявил:

– В смысле «насиловать»? Спать, давай, ложись!

– Как это «спать»? – снова не понял Маливанский, окончательно запутавшись в грабеже наоборот.

– Уснул быстро и выспался! – рявкнул грабитель-благодетель и поправив одеялко, добавил приятным голосом. – Чтобы как следует покемарил. Часов 8-9. А то взял моду, не выспавшимся гулять. Тоже мне жизнь. Высыпаться надо как следует. Понял меня? Приду – проверю!

– Понял, – кивнул Генрих, на голове которого вдруг возник сонный колпак, как у королей прошлого и обнимая ночной горшок рядом с собой под утяжелённым одеялом, он блаженно прикрыл глаза и провалился в новый сон во сне, перестав анализировать происходящее.

* * *

Сон Мити был более конкретным. Перед ним стояла Эльвира Набиулина в очках «а-ля стрекоза» и била по рукам линейкой, строго выговаривая:

– Кто это наделал? Кто?

– Я наделал? – уточнил Дмитрий Усачёв, отдёргивая руки и уточнил снова. – Но что наделал?

– Кто кредитов понабрал кто? – уточнила уже глава всех кредитов по области, району и даже стране, чтобы точно понял. – Я кому ставки взращиваю, чтобы не брали? А они что делают? Берут! Берут и берут!

– А, ну да! Брал! – не стал отнекиваться Митя, только обиженно добавил. – А чего они там лежат? Надо брать, пока дают!

– Не надо брать! – поправила Эльвира и снова добавила. – Надо жить по средствам. А нет средств – значит, не так уж и надо жить.

– Но как же бизнес? – возмутился Митя.

– Бизнес-хуизнес! – парировала дама в очках. – От него всё равно одни проблемы.

– А как же экономика?

– Экономика у гномика! – не стала лезть за словом в карман Эльвира и пообещала. – Ну ничего, я вам такую скоро ставку устрою, что вообще никто больше ничего брать не будет!

– Но зачем? – искренне не понимал Митя, уже кое-что зная по жизни о налогах, справках НДФЛ, и даже утильсборе, на который ещё ни один автомобиль не утилизировали, но скинуться заранее – надо.

– А, чтобы… было, – кивнула женщина, поправила очки и погрозила ему кулаком.

– Но! – хотел было снова возразить Митя, но спорить больше было не с кем. Эльвира ушла, а адреса куда – не сказала.

Тогда он открыл глаза и понял, что смотрит в белый потолок, на котором три люстры, каждая из которых с парой лампочек. А ещё что-то постоянно пикает рядом. Слева стояла капельница, а когда посмотрел направо, увидел краем глаза соседнюю кровать с капельницей и пищащим прибором, который был к кому-то подключён.

– О, проснулся? – вдруг донеслось от соседней кровати с лёгким акцентом.

– Где я? – спросил сухими губами Митя.

– Как где? В реанимации! – ответил человек с акцентом.

– А что я тут делаю? – не понял Митя, который точно помнил, что хотел научиться плавать, но жизнь заставила сразу летать.

– Видимо, отдыхаешь, – пожал плечами выздоравливающий на соседней кровати. – Или как говорил один режиссёр – порноактёру: – «Так, я не понял, ты сюда просто потрахаться пришёл или нормально, от души, поработать»?

Митя улыбнулся, подумав про себя «смешно дураку что хер на боку», но тут же раны дали о себе знать. Шок прошёл, а ощущения остались!

Болело буквально всё: лицо, руки, ноги, спина и колени. Но больше болела душа. В основном от того, что первые курсы по полёту уже взял, а в отношении плавания дальше желания и абонемента так и не продвинулся.

– Так, вы чего это разговорились? – вдруг появилась рядом с Митей медсестра и добавила грозным шёпотом, почти как Эльвира. – Это реанимация. Здесь нельзя разговаривать!

– Хо… хорошо, – добавил Митя и за это ему дали попить. Из пластиковой поилки, чтобы голову лишний раз не поднимал.

И они замолчали. Оба. Часа на два, за что даже покормили. А потом снова начали разговаривать. Шёпотом.

– Так кто ты, как тебя зовут? – пытался дознаться Митя, как будто пытался разговорить самоубийцу.

– О, если бы я помнил, то эта кровать и яркий свет вряд ли остановили бы меня, – ответил карлик, на котором ни одного перелома, только сотрясение мозга и царапин не счесть, но с этим жить можно. – Я как очнулся, только о любви и помню.

– Какой любви? – спросил Митя, на котором авария оставила гипс на правой ноге и левой руке.

– Любви к Любе, конечно, – уточнил сам от себя пострадавший. – А вот ты любишь кого-нибудь?

Митя задумался. Вопрос вроде философский. Но с другой стороны, вполне конкретный. Ответа требует. И он сказал решительно:

– Люблю!

– И как зовут твою любовь?

– Кира, – вздохнул Митя, но тут же поморщился от боли в рёбрах, пара из которых была точно сломана. – Кира Эдуардовна.

– О, какое красивое имя! – снова восхитился карлик, но тут же сам себя поправил. – Но не такое, как Люба. Любовь – красивее!

– Ну так ещё бы! – хмыкнул Митя и вдруг признался. – А я на первые хорошие деньги, что от оплаты кредитов в конце месяца, букет красивый купил.

– О, я как отсюда выйду, тоже Любе букет куплю. Роскошный! – тут же пообещал однопалатник. – Или с курьером пошлю, так как он будет настолько большим, что сам не донесу. Я потом из него шалаш в её комнате сделаю. И будем там сидеть, укрываясь от всех невзгод.

– Как же ты его подпишешь? От кого? – прикинул Митя, который хотя бы своё имя помнил, помимо обязательств перед банком.

– «От анонима» подпишу, – нашёлся потерпевший, но тут же вздохнул. – Только как теперь на него заработать? Я ведь даже не помню, что умею делать и кем работал. Хочется просто махать руками.

– Тоже мне нашёл проблему, – глядя в потолок, добавил директор клинингового агентства «Чистота – залог здоровья», который теперь больше думал о том, чем платить зарплату сотрудникам. Пару-тройку уже нанял на испытательный срок, но пока в больнице приходить в себя будет, разбегутся ведь. – Руки-ноги на месте, значит можешь быть кем угодно. Да вот хотя бы… клининг-менеджером.

– Кем-кем? – тут же заинтересовался карлик.

– Ну, главным по горизонтальной уборке, – пошёл в обход Митя, активно избегая слова «уборщик», так как работать уборщиками люди почему-то не любили и на вакансию никто не откликнулся, а вот на клининг-менеджера пришло двое специалистов с дипломами историка и инженера. И ещё одна клюнула на «мастер по горизонтальной уборке» с неоконченным высшим.

Главное – правильный подход найти.

Но карлик был не так прост и сразу уточнил:

– Уборщиком, что ли?

– А что, если и уборщиком? – тут же пошёл ва-банк Дмитрий Усачёв. – Разве плохая работа? Зато соцпакет, отпуск и трудоустройство по трудовому договору со всеми соответствиями. Плюс премиальные. На букет на раз-два заработаешь.

– Да нормальная работа, – не стал спорить карлик, – только я, похоже, документы потерял. Кто ж меня на работу без документов возьмёт?

– Да я и возьму! – обрадовался Митя, ведь без документов можно было и плотить вполовину. – Пойдёшь?

– Пойду! – тут же согласился карлик. – Чего не пойти-то? Отсюда выйдем только и сразу пойдём. работать и за букетами.

– А ну-ка тише там! – уже рявкнула дежурящая медсестра и добавила угрозу посерьёзнее санкций. – А то оба без завтрака в отделение у меня переедете. А там до обеда голодать будете.

Голодать никто не любил. Оба тут же замолчали до самого утра, думая каждый о своём. Сразу видно, что медсестра тоже знает свой подход к любому человеку.

Так диаметрально противоположные люди и нашли друг друга в реанимации. Имеющие совершенно разные, порой просто противоположные взгляды, вкусы, черты характера или убеждения, они встретились ровно в том месте, где это не имеет никакого значения. И даже тот факт, что «диаметр» происходит от латинского слова «diameter», что означает «прямой», и подразумевает полное, а не частичное расхождение, судьбу уже мало волновало.

Фатум давал обоим второй шанс, только пока оба даже не подозревали об этом.