Читать книгу В теле убийцы - SWFan - Страница 4

– Так… – протянул Дэвид, наклоняясь голову к рулю. – Ты действительно думаешь, что он поможет?

Афина промолчала.

– В смысле, – в салонном зеркале мелькнула улыбка. – Сомневаюсь, что он скажет что-нибудь, чего не смог один из наших криминалистов.

– Надо попробовать, – отрезала девушка.

Подперев подбородок ладонью, она смотрела на проносящийся за окном чёрный город.

– Ты её слышал, – вдруг сказал Дэвид.

Я повернулся.

– Даже не представляешь, сколько бумажек и разрешений ей пришлось перелопатить, чтобы взять тебя на выгул. С домашним крокодилом и то легче. Так что ты это… не подведи, – сказал он с улыбкой.

– Постараюсь, – ответил я сухим голосом и сложил руки на коленях.

– От этого зависит его жизнь, у него нет выбора, – заметила Афина с каменным лицом.

Спасибо за напоминание…

– Может быть, – кивнул Дэвид. – Но журналистам это понравится.

– Журналистам? – нахмурилась девушка. – Прошло всего двадцать часов, их не должно быть…

– Вон там стоит фургончик прессы, – заметил Дэвид, показывая в сторону. – Приехали, кстати говоря, – он сменил передачу, и машина стала стремительно замедляться. Я выпрямил спину, выглянул в переднее окно и увидел небольшое столпотворение.

Мы припарковались на улице возле одного из тех старых красных кирпичных домов, которые строили в Англии и на Манхеттене в начале прошлого века и в которых потом провели ремонт и снабдили всеми необходимыми удобствами, чтобы можно было поднять цену на квартиру до нескольких сотен тысяч долларов.

Для Нового Вавилона, – именно так назывался вымышленный город, место действия всех моих романов, – это было очень даже приличное жильё средневысокого класса. На дороге перед ним было припарковано сразу несколько дорогих автомобилей, на фоне которых полицейские машины смотрелись даже более убого, чем обычно.

Пока мы выходили из машины, я заметил фургон с надписью «Пресса», а затем и саму прессу: оператора с увесистой камерой и журналистку, которая держала микрофон перед группой стоических мужчин в голубой форме, стороживших порог и дверь подъезда.

Стоило нам припарковаться, как журналистка, точно пёс, который почувствовал приближение хозяев, повернулась и немедленно потащила оператора в нашу сторону. Афина застыла. Дэвид покачал головой.

– Иди, я её задержу, – сказал он.

Афина помялась, затем кивнула и быстрым шагом повела меня к порогу. В это время Дэвид достал удостоверение и отправился навстречу репортёрам.

– Здравствуйте! Полагаю, вы детектив, которого отправили на расследования этого страшного, шокирующего и тревожного убийства… а кто это у вас за спиной? Ах, подождите, это…

Мы были в шаги от подъезда, когда журналистка, – молодая рыжая девушка, – заметила нас и попыталась прорваться за спину Дэвиду; Афина ускорилась и чуть ли не бегом рванула в помещение. Лишь когда за нами закрылась тяжёлая дверь, она остановилась и позволила себе – и мне – отдышаться. В бледном электрическом свете лампочки я рассмотрел на её лице выражение горечи и злости. Причём, если я всё правильно понимаю, злилась она не на репортёра, но на саму себя…

У Афины были натянутые отношения с прессой, и всё из-за одного неприятного случая, который произошёл во время её первого расследования. Впрочем, это был один из тех эпизодов её биографии, которые я сочинил постфактум. Мне показалось забавным, если детектив будет ненавидеть журналистов. Поэтому как-то раз, вечером, под чашечку тёплого чая я выдумал причину её фобии, упомянул в единственном абзаце и с тех пор благополучно забыл.

Немного небрежно с моей стороны, но виноватым я себя не считаю. Афина была важным персонажем второго плана, но…

– Идём, – сказала девушка, прерывая мои мысли. Между делом на её лицо возвратилось прежнее спокойствие.

Мы стали взбираться по узкому лестничному пролёту.

Двери на всех этажах были закрыты. Вроде бы говорилось, что с момента преступления прошло что-то в районе суток. Согласно официальной процедуре, – это я помнил, – тело должны были убрать в пределах сорока восьми часов.

На пятом и последнем этаже нас встретил полицейский, который караулил единственную открытую дверь. Афина показала ему своё удостоверение, переступила жёлтую ленточку и провела в меня в квартиру.

Это действительно было заурядное жилище представителя среднего класса. Через прихожую, в которой висели две куртки – женские – мы вошли в просторный зал. К левой стене крепился плазменный телевизор, против которого стоял диван и стеклянный столик с вазой, наполненной разноцветными шариками. Справа находилась барная стойка, переходившая в кухню и длинный коридор. В конце последнего находилась закрытая дверь, перед которой караулил широкоплечий полицейский.

Квартира была современной, но уютной. Не хочу сойти за сексиста, но в ней чувствовалась женская рука. Раньше. Сейчас тут происходило библейское столпотворение. Люди в синих комбинезонах ходили, лазили кисточками, вешали бирки на разные вещи и паковали их в прозрачные контейнеры. То и дело раздавались щелчки фотоаппаратов, сопровождаемые обнажающими вспышками.

Особенной популярностью пользовалась кухня. Вокруг неё довольно вяло протянулись жёлтые ленты – непонятно для кого, ибо через них переступали все, кому не лень; мне было плохо видно, что там происходит, но, скажем так, я мог себе это представить.

Наше с Афиной появление осталось незамеченным; прошла добрая минута, прежде чем к нам подошёл высокий полицейский в голубой рубашке с потёртым жетоном на груди. На вид ему было примерно сорок лет. Он был блондин – волосы цвета пшеницы – с налётом арийского темперамента и яркими зелёными глазами. Не брит, но расчёсан.

Что занимательно, первым делом он посмотрел именно на меня и усмехнулся; затем повернулся к Афине, наклонил голову ровно настолько, чтобы зарегистрировалась сама формальность данного жеста, и сказал:

– Приветствую, детектив. Закончили оформлять свою собачку?

– …Я не понимаю, о чём вы говорите, – сухо ответила Афина.

– Прощу прощения, просто я и некоторые… – он положил руку на пояс, повернулся и щёлкнул пальцами, привлекая внимания всех тех, кто собирал улики. Они остановились и повернулись в нашу сторону. Стало немного тише, и я почувствовал себя в центр внимания, как человек на сцене, на которого неожиданно направили прожектор.

– …Некоторые наши коллеги не вполне понимают, зачем тащить на место преступления бешеную псину. У нас есть и свои, – он качнул головой, – дрессированные.

– Я учту ваше мнение, офицер, а теперь, если можно, я хотела бы посмотреть отчёт.

– Разумеется, детектив, – сказал следователь по имени «Ник», – фамилия на значке была написана слишком неразборчиво, чтобы её прочитать. Я этого персонажа не помнил; даже если он и мелькал на страницах моих произведений, то на далёком третьем плане.

По его просьбе молодой человек в роговых очках и синем комбинезоне, немного неловкий и сутулый, принёс нам наспех склеенную бумажку, которую Афина стала внимательно пролистывать. Во время этого процесса она выглядела необыкновенно сосредоточенной.

– Что-нибудь ещё, детектив? – спросил Ник.

– На этом всё, благодарю… Я бы хотела посмотреть на тело.

– Не вопрос. Лежит на кухне.

Афина кивнула и показала жестом, чтобы я следовал за ней.

Всё это время я действительно ходил за девушкой как верная собачка и старался не проронить ни единого лишнего слова. Во-первых, потому что всё, что вы скажете, может быть использовано против вас… а во-вторых, потому что был не вполне уверен, как именно мне следует себя вести. В такой ситуации лучше держать себя в руках и помалкивать. Да и сама Афина выглядела очень сосредоточенной и напряжённой и явно не была настроена на беседу.

Она спешила.

Правило касательно того, что тело убирают через сорок восемь часов, было придумано не просто так. У меня была занятная статистика, чтобы оправдать его в глазах читателей. Обыкновенно, именно за первые два дня улетучивается по меньшей мере половина всех «горячих» улик. Ризотто нужно есть свежим – или оно превратится в рисовую кашу.

Ещё был вопрос удобства для людей, в квартире которых нашли труп.

Поэтому Афина торопилась. У неё не было времени на вальяжные разговоры.

Пока мы шли кухню, я пытался представить себе, что именно увижу. Мне приходилось смотреть фотографии этого, расписывать это в деталях, собирать материалы и всё равно, когда я увидел это своими глазами, то невольно замер.

На моих рёбрах заиграли, – цок-цок-цок, – отбивая сердечные ритмы острые пальчики испуга…

На кафельном полу, упираясь спиной на чёрную дверцу духовки, лежала женщина. Её длинные и тёмные волосы – с красным пятнышком – обрамляли высокий лоб. Лицо её было белое, как мел, что, в сочетании с немного угловатыми чертами, делало её похожей на статую.

На упавшую и разбитую греческую богиню.

Под ней разливалась широкая красная лужа. Целое море. Рукава её длинной рубашки были порваны. По сизым венам бежали глубокие красные порезы. Ей недоставало нескольких пальцев – один из них торчал из губ. Лоб её был помечен алой цифрой: «22».

Она была мертва.

Я замер. Вид мёртвого тела ударил меня как ток и свел все мои мышцы. А вокруг меж тем не замолкала волокита. Дюжина следователей топтались по квартире и собирали улики в пластиковые пакеты. Некоторые стояли в стороне, опирались на барную стойку, пили кофе, говорили… Смотрели на меня и шептались.

Казалось, никто из них не замечал, что совсем рядом лежит и разлагается некогда живое существо; для них оно представляло собой такой же предмет интерьера, как софа, телевизор или стеклянная ваза.

Афина прошлась вперёд, – её туфли зазвенели по мраморной плитке, – и посмотрела на труп. Взгляд её был спокойным и расчётливым. Она разглядывала мертвую не как человека, но как вещь. Собственно, это и была «вещь» – обыкновенное мёртвое тело.

Вокруг было шумно, но в моей голове висела пустая тишина.

– Ну что, пёсик, что-нибудь напоминает?.. – раздался язвительный голос. Я повернулся и увидел, что рядом со мной стоит Ник. Ещё несколько полицейских смотрели на меня из-за барной стойки.

– Ты мог бы улыбнуться. Ну, знаешь, как это обычно делают психи. Я поставил на это двадцать баксов. – на его сухих губах появилась наигранная улыбка. – Прощай моя зарплата…

– Эй, а него не встал, часом? – крикнул другой полицейский.

– Не встал, Джимми, – ответил Ник.

– Точно?

– Можешь проверить, если хочешь.

– А что насчёт…

– Хватит, – сказала Афина. – Пусть он подойдёт.