Читать книгу В теле убийцы - SWFan - Страница 5

Все притихли. С виду. В действительности они продолжали шептаться и смотреть на меня с явным недовольством. На самом деле их издёвки с самого начала показались мне немного натужными, как будто за ними проглядывалось не столько веселье, сколько раздражение, что, впрочем, было ожидаемо. Они приехали расследовать дело, и вдруг им заявили, что на роль «следователя» – пусть и не совсем, но это детали – взяли обыкновенного убийцу, причём даже раньше, чем они смогли сделать собственное заключение. Логично, что их это задело, и теперь они хотели отыграться.

– Ты её слышал, – усмехнулся Ник и грубо хлопнул меня по спине. Не обращая на него внимания, я выступил вперёд и остановился в нескольких сантиметрах от красной лужи.

– Есть мысли? – спросила стоявшая сбоку Афина.

– Мне… – услышал я собственный хриплый голос. – Мне нужно подумать. Нужно время.

– У тебя сорок минут, – заявила девушка. – Только не испорти улики, – с этими словами она развернулась и направилась к металлическому столику, на котором лежали пластиковые пакеты и возле которого ошивался черноволосый криминалист в очках.

С этого момента я и мёртвая женщина остались наедине. Ноги немного подкашивались. Я схватил ближайший стул, присел и сложил свои длинные пальцы домиком. Глаза избегали смотреть на тело, и в то же время оно обладало для них почти магнетическим притяжением.

Ну ладно…

Я сделал глубокий вдох и заставил себя успокоиться.

Я знал, что придётся смотреть на труп, и всё равно при виде мертвеца оказался в ступоре. Что поделать? Так устроены люди. Можно сколько угодно разглядывать покойников на мониторе, читать полицейские отчёты и придумывать способы ритуального убийства – всё это меркнет, когда перед тобой оказывается настоящее мёртвое тело, которое пахнет.

Даже собаки не лают на своё отражение в зеркале. Природа снабдила людей психологическим барьером, который помогает разделять вымысел и правду. С одной стороны, это прекрасный аргумент, почему жестокие видеоигры не влияют на уровень преступности; с другой – подготовиться к чему-то ужасному просто невозможно. Чтобы что-то понять, нужно увидеть это своими глазами.

Когда я пришёл в себя, то сразу почувствовал безумное желание закурить; стараясь держать себя в руках, я упёрся фалангой указательного пальца о верхнюю губу и задумался.

Итак: что дальше?

Меня привели сюда как ищейку, однако на самом деле я был не собакой, а человеком в мохнатом костюме.

К тому же всё это было так… сумбурно. Меня просто привели и поставили перед фактом. То есть перед трупом. Разве к таким делам не нужно подходить с большей деликатностью? В полицейских отчётах, которые я читал для вдохновения, в подобных процедурах была система.

И кстати говоря: интересно, этот мир перенял только то, что было написано на бумаге, или ещё и разрозненные факты, которые я держал у себя в голове?..

Занятная тема. Нужно будет уделить ей пару часиков – но потом. Сейчас у меня был несколько более срочный вопрос на повестке. Мне нужно предоставить результаты, помочь расследованию. Иначе придётся вернуться в камеру, а оттуда прямая дорога на электрический стул.

Если так подумать, то Белый дракон был моим персонажем. Я придумал его, а значит, должен знать о его мотивах больше, чем кто-либо другой. Проблема в том, что сами по себе эти мотивы были довольно поверхностными. Данте был обыкновенным мажором, которому захотелось поиграть в серийного убийцу. Даже свой метод убийства он придумал не потому, что был фанатиком и видел сакральный смысл в уродовании мёртвых, а чтобы наделить своё альтер эго неким почерком.

Зачем он резал жертвам вены? Зачем растопыривал им руки? Потому что библейский символизм – люди любят отсылки к религии. С их помощью он хотел создать себе имидж.

Это сработало. Сперва у него было несколько кличек: апостол, судья, антихрист, каратель, распятель… Газетчики устроили соревнование, пытаясь выбрать ту единственную кличку, которая приживётся. В итоге публика выбрала «дракона» – не фэнтезийного, а христианского.

Между прочим, согласно моему сеттингу, Новый Вавилон был центром мирового христианства (придумывать новую религию мне было лень). В городе находился один из самых высоких соборов на континенте.

Сперва Данте был просто «драконом» – к своему великому удовольствию, ведь он боялся, что ему дадут глупую кличку вроде «зубной феи». Затем, когда его профиль и волосы замелькали в газетах, он стал «белым».

Насколько я помню, чтобы передать репетативность совершенных им убийств, каждый раз, когда находили новый труп, я в деталях расписывал его состояния – вены, руки, цифра на лбу и средний палец в губах. Странно было видеть всё это живьём (дурацкий каламбур). Я снова посмотрел на мертвую девушку и вздохнул.

А потом я замер.

Стоп… Что-то здесь было не так. Я пересилил себя, приподнял голову и присмотрелся к пальцу у неё в губах.

Это был не средний палец, а указательный… Почему? Не успел я задуматься о своей странной находке, как раздался громкий голос:

– Прочь!

– Не имею права. На время расследования вам лучше находиться…

– Лучше? Это мой дом!

Я повернулся и посмотрел на дверь в конце коридора, на которую в этот же момент обратили взгляды все остальные присутствующие. Дверь была открыта, и полицейский, который её караулил, теперь старательно загораживал своим широким телом что-то темноволосое и очень недовольное… Вот голова «этого» мелькнула в сторону, и я увидел юную девушку. На вид ей было примерно семнадцать лет. Она была в джинсах и белой майке с грязным узором. Лицо её было яростным и бледным; она напоминала тощую тигрицу – странная ассоциация. Волосы её были взъерошены, а в правом ухе блестел пирсинг.

В её глазах было что-то отчаянное, завораживающее, отчего при взгляде на неё сердце скрипело, как хрупкий лёд.

– Во время расследования на месте преступления нельзя присутствовать посторонним!.. – отчаянно пытался удержать её полицейский.

– Посторонним? Посторонним?! Я сказала, это мой дом! Это моя… И он! Вот! Он тоже следователь? Что за глупость?! – крикнула девушка и посмотрела прямо на меня своими яркими голубыми глазами. Глупая метафора, каюсь, но мне подумалось, что они разили как стрелы.

Тем временем становилось очевидно, что удержать девушку не выйдет; Ник присвистнул. Афина вздохнула и пошла ей навстречу. Заметив подкрепление, грузный полицейский ретировался и стал вытирать пот, выступивший у него на лбу.

Афина и девушка оказались лицом к лицу. Афина в своей офисной юбке и чёрном пиджаке на белую рубашку казалась непоколебимой, как айсберг; в то время как растрёпанная девушка напоминала буйный огонёк.

– Прошу прощения, – заговорила Афина спокойным голосом, – но во время расследования вам лучше оставаться в своей комнате.

– Это мой дом. Я могу быть где захочу, – прохрипела девушка.

– Юридически это место преступления, – заметила Афина.

– Мне всё равно, – рявкнула девушка. – Вы держите меня здесь уже двадцать часов. Сколько можно? И он – это ещё кто такой? Он не в форме, – она показала на меня.

– Данный человек – наш консультант… – с некоторой запинкой ответила Афина. Затем вздохнула: – …Можете сказать, чего конкретно вы добиваетесь?

– Я…

– Сейчас вы можете только помешать расследованию; мы обсудим с вами все вопросы, как только соберём улики. До тех пор можете, пожалуйста, держать себя в руках? – монотонно проговорила женщина.

Девушка открыла рот, собираясь ответить, но в итоге растерялась и отвернула голову. Очевидно, что пламя, которое кипело внутри неё, постепенно затухало. Наконец, помявшись, она прошипела сквозь зубы:

– Хорошо… Только быстрее.

– Я обещаю, что мы закончим в течение часа.

Девушка медленно кивнула, бросила последний недовольный взгляд на всех вокруг – и особенно на меня почему-то – и вернулась в комнату.

Как только за ней закрылась дверь, Афина выдохнула и, не обращая внимания на попытки караульного извиниться, вернулась к металлическому столику и продолжила рассматривать улики.

После этого время побежало с необыкновенной быстротой. Я смотрел то на тело, стараясь обнаружить ещё что-нибудь занятное, то на часы. Наконец явился Дэвид, хлопнул в ладоши и объявил сбор следственной команды. Пришло время подвести «промежуточные итоги». Мне было сказано присутствовать на этом собрании – полицейских попросили за дверь. Некоторые из них прямо по дороге доставали и зажигали сигареты.

В итоге вокруг металлического столика собрались Ник, Афина, Дэвид и тот самый криминалист примерно двадцати лет с кучерявыми чёрными волосами и в очках. То и дело он поглядывал на меня, а потом сразу отводил взгляд в сторону. Я делал вид, что ничего не замечаю. Был у меня, конечно, соблазн сделать ему страшное лицо… Но я себя сдерживал.

С трудом.

– Итак… – начал Дэвид, нарушая тишину, которая повисла, когда ушли полицейские. – Что мы имеем?.. – спросил он с улыбкой и посмотрел на Афину. Девушка прищурилась и заговорила монотонным голосом:

– Убийство произошло вчера вечером. Точное время… – она посмотрела на криминалиста.

– Ах… Ещё не установлено, для этого нужно провести вскрытие…

– …Точное время неизвестно. Предположительно в районе восьми часов вечера. Жертва – женщина. Тридцать два года… Род деятельности: представитель парламента…

…

…

Суммирую:

Имя: Марта.

Фамилия: Рич

Работа: парламент, политический активизм.

Смерть произошла вчера вечером в районе восьми часов (точное время будет установлено после вскрытия) после возвращения жертвы с интервью, которое она давала одной известной газете (стенограмма последнего в ближайшее время будет доставлена в полицейский участок).

Предположительная причина смерти: удар грубым предметом по голове – перед моими глазами мелькнула запёкшаяся кровь на скальпе – вызвавший кровоизлияние в мозг. После смерти на руки женщины были нанесены глубокие порезы, предположительно ножом; указательный и большой пальцы её правой руки были отрезаны. Указательный – помещён между губ.

Улики:

В кухонной раковине и на тряпке были обнаружены следы крови, предположительно жертвы.

На полу в прихожей найдена уличная грязь.

Последним, кто видел жертву перед смертью, была её сестра. Она же обнаружила тело и вызвала полицию.

Свидетель 1:

Имя: Эмилия

Фамилия: Рич

Возраст: 17 лет

Семейное положение: сестра жертвы