Читать книгу Закон Китобоя - Виктор Григорьевич Балена - Страница 3

о том, как всё начиналось, как однажды вечером Митя ждал отца и не мог расстаться с любимой книгой и как воспоминания перехлестнули через край. Оказывается, за любовь, так же как при смене карт в покере, надо платить, тем более если парикмахер и повар – подходящая пара

1

Эта история началась давно, в 80-е годы прошлого века. Трудная, запутанная, она, кажется, не имеет ни начала, ни конца. Возьми из памяти любой эпизод и собирай по лоскутку, терпеливо, неспешно картину минувшего. Начать хотя бы с того, как однажды поздно вечером маленький мальчик Митя ждал возвращения отца и не мог расстаться с любимой книгой о Белом Ките. Гигантский Белый Кит завораживал. Митя часами мог рассматривать картинки, читая под ними цитаты из романа Германа Мелвилла «Моби Дик». Неожиданно в комнату вошла мама, забрала книжку и выключила свет.

– Мамочка, почитай мне стихи, – взмолился Митя.

– Нет, сынок, спокойной ночи.

– Ну, пожалуйста.

– Нет, – строго сказала она.

– Папа не пришёл?

– Нет, не пришёл.

Наташа позвонила мужу, спросила, когда ждать. По голосу поняла, что у него опять проблемы, лучше бы не звонила.

– Митя спит? – не сразу отозвался муж.

– Ждёт тебя.

– Скоро буду, – буркнул и бросил трубку.

Борис Борисович Плоткин, попросту Беба, занят был неприятной процедурой «вымогательства» с криминальным авторитетом и рэкетиром по кличке Симпа. Беседа шла неровно, Симпа с интересом наблюдал, как Беба с трудом выруливает из простой, казалось, ситуации. Неожиданный звонок из дома не придал ему бодрости.

– Беба, брось, Натаха – твоя законная жена, так что не дёргайся. К прошлому возврата нет, – засмеялся Симпа.

Борис Борисович смутился.

– Мне кажется, – тихо произнёс он, – ты мог бы конкретнее сказать, чего от меня хочешь. Тогда мы сможем обсуждать детально эту проблему.

– Вот ты как заговорил, – ехидно заметил Симпа. – Да, ты и вправду стал бизнесменом. Рассуждаешь так, как будто и в самом деле никому ничего не должен.

– Я никому ничего не должен, – повторил Беба.

– Ты так думаешь?

– Я никогда и никому не был должен, – голос зазвучал твёрдо.

Звонок из дома на самом деле приободрил Бебу, он словно бы очнулся, впервые вспомнил о семье только теперь, после Наташиного звонка.

– Я никому не должен, – повторил он, – в том числе и тебе. Наши отношения осложнены, я бы сказал, моральными прин-ципами.

– Моральными принципами? – переспросил Симпа. – Ты трахнул мою девушку, женился на ней и называешь это «моральными принципами»? Ничего не путаешь?

– Во-первых, я за всё заплатил и впредь платить не отказываюсь.

– А, так хочешь говорить о старых долгах и о прошлых ошибках. Ох, не любишь ты меня, Беба. А ведь мы друзья. По крайней мере, были когда-то. Да, времена изменились. Деньги сегодня не столько значат. Я ведь мог бы брать с тебя намного больше, но этого не делаю, и вовсе не из любви к тебе. Ты догадываешься, почему я этого не делаю?

– Мы уже говорили об этом, и я готов платить больше. Но твоим партнёром в бизнесе не буду.

Симпа с ненавистью смотрел на Бориса Борисовича.

– У меня проблемы. Я нуждаюсь в деньгах, но ещё больше я нуждаюсь в твоём расположении. Ты же отказываешь мне, будучи, по сути, моим должником. Не пожалеть бы, друг мой Беба.

Встреча оборвалась внезапно. Симпа уехал ни с чем. Оба торопились. Каждый возвращался в свою жизнь.

Воспоминания перехлестнули через край, и каждый вспоминал по-своему прожитую, одну на двоих, молодость.

Жили рядом. Учились в одной школе. Играли в регби в одной команде. Беба поступил в кулинарное училище, Симпа хулиганил. Беба учился готовить, Симпа совершенствовал бандитские навыки. Беба стал шеф-поваром в ресторане. Симпа – главарём бандитской шайки.

Симпа вспомнил, как в пору советского дефицита они, тогда ещё мальчишки, обманули узбека, который продавал платки. Завели его во двор, где шёл снос старых зданий, подвели к двери с почтовым ящиком и велели ждать. Через мгновение появилась в дверях женская голова. Женщина взяла чемодан с платками и сказала, что сейчас вынесет деньги. Узбек ждёт. Денег никто не несёт. Начинает стучать в дверь. Никого. Тихонько толкает дверь и оказывается в соседнем дворе, где работает экскаватор. От дома осталась только одна стена. Симпа надеялся, что с Бебой они пойдут одной дорогой, но вот не вышло, разминулись.

Симпа вспомнил, как однажды во время игры сломал ногу. Дня не проходило, чтобы Беба не навестил друга в больнице. И вот как-то раз вошёл он в палату и увидел там девушку, которая плакала.

– Я, может быть, подожду… – стушевался Беба.

– Останься, – грубо оборвал Симпа. – Она уходит.

– Вы на машине? – неожиданно спросила девушка.

Беба только что купил подержанную «трёшку» и страшно гордился, что он теперь на колёсах. Назвать свой драндулет машиной у него не поворачивался язык.

– Вообще-то да, – промямлил он.

– Это твой друг? – спросила девушка.

– Он мой друг, – ответил Симпа.

– Пусть отвезёт.

– На такси доедешь, – злобно зарычал Симпа.

Девушка расплакалась и выбежала из палаты.

Симпа как-то странно тогда посмотрел на Бебу и тихо сказал:

– Ладно, подбрось её.

В этот день пути их разошлись навсегда.

В вестибюле Бебу ожидал сюрприз.

«Это была первая в моей жизни девушка, которая меня ждала, – вспоминал Беба. – У неё была такая улыбка, что можно было потерять голову. И я её потерял».

– Наташа, – сказала она и протянула руку.

– Беба, – ответил он и посмотрел на протянутую руку так, словно ему предлагали нечто совершенно необычное, предлагали вроде бы только из вежливости, и он тоже только из вежливости согласился.

– Это кличка или тебя так зовут? – спросила Наташа, переходя на «ты». Ей было уютно с этим увальнем. Захотелось к нему прижаться, заплакать и никогда не расставаться.

– Моё имя, – ответил Беба, – но по паспорту я Борис.

– Чем ты занимаешься, Боря? Кроме регби, разумеется.

– Я работаю в общественном питании, – ответил Беба, совершенно смутившись.

– Ты повар? – удивилась Наташа.

– Я повар, – ответил честно Беба.

Он сказал правду, потому что врать девушке Симпы глупо. К тому же он был уверен, что видит её в последний раз.

– А я парикмахерша, – представилась Наташа. – Ты любишь готовить?

– Нет, – твёрдо ответил Беба.

– А я очень люблю готовить, – сказала Наташа. – Поехали… – не то спросила, не то приказала она, и Беба понял, что Наташа хочет провести с ним время, и сразу как-то успокоился.

В принципе, он не имел возражений против того, чтобы отдохнуть с красивой проституткой, но не с девушкой Симпы. Беба не хотел неприятностей. Он решил отвезти Наташу домой и мирно расстаться.

Они сели в машину, и Беба вполне дружелюбно сказал:

– Не знаю, куда ты там собралась, но я отвезу тебя домой.

– Я подумала, что повар и… – Наташа растерялась. Она так разозлилась, что хотела сказать «проститутка», но не осмелилась и даже испугалась, что могла вдруг открыться парню, которого уже начинала любить. – И парикмахер, – уточнила она, – могли бы вместе провести время вне рабочей обстановки.

У неё в глазах стояли слёзы. Беба впервые видел столь близко такое красивое лицо. Девушка настроена была решительно. Она готова была унижаться и клянчить, только бы он взял её с собой.

«Что бы я ей сейчас ни сказал, она не отступит», – подумал Беба.

– Я как раз хотел пригласить тебя поужинать, – сказал он.

А сам подумал: «За одни такие мысли Симпа отрежет мне уши и прибьёт их на двери ресторана, в который я с ней войду».

– Ты такой добрый? Так легко согласился? Не боишься? – спрашивала Наташа.

«Конечно, боюсь», – хотел закричать Беба. Но промолчал.

– Поехали, – сказала Наташа.

«Что я мог ей на это ответить? Кто я такой, чтобы спорить с красивой женщиной? Она была так хороша, что я не знал, куда деваться. И мы „поехали“. Мы сходили с ума от любви. За те три недели, что Симпа лежал в больнице, мы прожили целую жизнь. Никто из нас ни разу его не навестил. Мы даже о нём не вспомнили, хотя и никогда о нём не забывали. Мы знали, что друг без друга нам больше не прожить. И нужно было решать, как быть с Симпой».

Вскоре Наташа получила от Бебы золотое колечко с бриллиантом.

– Ты делаешь мне предложение, Беба? – опережая события, спросила Наташа.

– Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж, – уточнил Беба.

– Это предложение от «шефа» самое лучшее, какое только может быть, – ответила она и подумала: «Это мой „повар“ – такой, какой нужен, и я его получила».

Как только отец показался на пороге комнаты, Митя воскликнул:

– «Фонтан на горизонте, сэр!»[4]

Беба обнял сына.

– Папочка, почитай, пожалуйста.

Беба вздохнул и, открывая книгу, сказал:

– «И сотворил Бог больших китов…»[5]

Настроение скверное, не до чтения было, но, чтобы Митя поскорей заснул, он тихонько начал читать:

Митя засыпал. Беба перестал читать, просто сидел и смотрел на сына, вспоминая, как пришёл к Симпе и рассказал о них с Наташей.

– Ты хорошо сделал, что рассказал, – оценил откровенность друга Симпа. – Наташа красивая девушка, но она проститутка. Надеюсь, у вас ничего серьёзного? Жениться на ней ты не собираешься?

– Я собираюсь жениться, – ответил Беба.

Симпа рассмеялся.

– Я, оказывается, совсем не знаю тебя. Ты рисковый малый. Очень рисковый. И смелый. Что ж? Это твоя жизнь, а я делаю тебе деловое предложение. Согласен работать?

– Согласен, – ответил Беба.

– Ты даже не спросишь, на каких условиях? Продолжаешь играть втёмную. Не боишься?

Беба не ответил.

– Будешь отдавать всё. Жить на одну зарплату, согласен?

– Нормально.

– У тебя будет небольшая зарплата.

– Сколько времени я буду работать на этих условиях? – поинтересовался Беба.

– А сколько ты спросил бы с человека, который у тебя украл?

– Разве я у тебя украл?

– Ты увёл мою девушку, – ответил Симпа.

– Я готов заплатить, – сказал Беба. – Сколько?

– Как ты думаешь, год будет нормально? – спросил Симпа.

– Думаю, нормально, – ответил Беба.

– А два года за то, что украл у друга подругу?

– Нормально…

– А три года?

– Три? Пусть будет три.

– Что скажешь насчёт четырёх лет?

– Думаю, этого будет достаточно.

– Думаешь, достаточно? А я так думаю, что и пяти недостаточно.

– Скажи, сколько ты хочешь?

Симпа готов был назвать какую угодно фантастическую цифру, лишь бы Беба сломался. Но не решился. Беба мог не принять условий.

– Семь лет! – определил он окончательно.

«Я согласился, – вспоминал Беба, – с меня взыскивался дополнительный налог на любовь в виде имущественного оброка. Это было здорово! Я был счастлив. От любви у меня кружилась голова. Мне так повезло в жизни, что за это непременно надо было заплатить. Пусть даже Симпе. Какая разница. За любовь я всегда готов платить».

Вечером за ужином Беба рассказал Наташе о встрече. Разговор был тяжёлый и не клеился.

– Что нам делать? – спрашивала жена.

– Не знаю, – отвечал Беба.

– Может, согласиться?

– Стать его управляющим? Он будет грабить, убивать, а я через ресторан бабки буду для него отмывать? Не пойдёт.

– У нас серьёзные неприятности, Боря, – говорила Наташа.

Борис Борисович отмалчивался.

– Давай уедем, Боря, – вкрадчиво предложила Наташа.

– Уедем, потерпи. Я уже билеты заказал.

Они собирались в Крым.

– Давай совсем уедем.

Беба не ответил. Наташа заплакала.

2

За столом под зелёным абажуром шла игра в покер, на деньги, разумеется, немалые. Симпа благополучно одолжился у одного жулика Скороходова и в этот вечер непременно собирался отыг-раться.

Игравших было четверо. Симпа и Треф, карточный шулер, сидели напротив друг друга. Двое неизвестных, по виду солидные и состоятельные, полные, круглолицые любители карточной игры, отличительной особенностью которых было лишь то, что на голове одного была копна чёрных волос, а на голове другого абсолютное их отсутствие. Попросту говоря, один был лысый, а другой – брюнет.

У брюнета был простой стрит. Он важничал, делал вид, что сомневается, начинать ему игру или нет. Наконец, сбросил карты и сказал:

– Пас.

– Пас, – отозвался Симпа.

На картах у него была тройка валетов.

– Пас, – отозвался лысый, имея на руках тройку королей.

Треф улыбнулся и посмотрел в свои карты. На них было дамское каре. Он вздохнул, взглянул на партнёров и сказал:

– Пас.

Игроки доставили в банк, который и без того выглядел внушительно, а теперь это была просто гора из денег. Брюнет распечатал новую колоду и раздал карты. Игроки, каждый на свой манер, стали приоткрывать уголки карт, рассматривая комбинацию. Но как ни старались они закрыться от «невидимого взора», всевидящее око телекамеры заглянуло в карты, и сканер вывел на монитор изображение таким образом, что одновременно в каждом из четырёх квадратов на экране отобразилась карточная комбинация.

– Стрит слева, тройка справа. У Симпы флеш-рояль, – диктовал оператор.

Треф всё это слушал через крохотный наушник. В комнате, нафаршированной электроникой, шла «своя игра», вернее, продолжение той, что существовала в реальности под зелёным абажуром. Парни, ассистенты Трефа, были профессионалы и в игре разбирались не хуже, чем в премудростях электроники. Они припали к экрану и затаили дыхание. Слово было за Симпой.

«Жизнь похожа на смену карт в покере, – размышлял он. Встреча с Бебой не давала ему покоя. – Сбрасываешь хорошие карты, чтобы прикупить ещё лучшие, а в прикупе… Что бывает, когда карта не пришла, Беба?»

Он сделал ставку и объявил серви.

Это означало, что карты он не меняет.

– Зацепились! – выкрикнул один из ассистентов.

– Есть! – закричал другой.

– Открой пивка! Давай, Треф! Давай!

Напарник бросился к холодильнику и достал холодное пиво.

На столе стали менять карты.

Лысый поменял две карты и к тройке королей прикупил две восьмёрки. Брюнет сбросил целых четыре карты и к тузу пик, на удивление, прикупил два туза и два валета. У Трефа на руках было каре из десяток. Ему предстояло менять одну карту. Он сделал обмен так виртуозно, что нельзя было заметить, как карта из прикупа скрылась в рукаве, а другая, спрятанная под крышкой стола, появилась в руках. Теперь у игроков были почти равные шансы, если вообще о равенстве в покере может идти речь.

– Фуль слева, фуль справа, – передал ассистент. – У Симпы флеш-рояль.

– Здесь, по-моему, если не ошибаюсь… – начал было Симпа.

– Семьдесят, – раздался голос.

Неподалёку от стола сидел пожилой человек и внимательно следил за игрой. Он курил огромную сигару. Это, кажется, не всем нравилось, но Викентий Эммануилович был вроде арбитра, и никто возразить не осмеливался.

– В банке семьдесят тысяч, Симпа, – уточнил Викентий.

– Добавлю пятнадцать, – сказал Симпа.

– Да, – ответил брюнет.

– Согласен, – сказал лысый.

Все они поставили на банк по «кирпичу» денег.

– Пятнадцать и пять сверху, – сказал Треф.

Брюнет и лысый молча добавили по пятёрке.

– Пять и десять сверху, – ответил Симпа.

Повисла тяжёлая пауза. Слово было за брюнетом. Он покрылся испариной, пыхтел и отдувался, не мог поверить, что вынужден выйти из игры.

Напряжение передалось ассистентам Трефа. Они не сводили глаз с экрана.

– Меня тёща ненавидит, – сказал один. – В больнице лежит, на ладан дышит, а столько ненависти. Вчера спрашивает: «Скажи, Саша, кто ты?» – «Программист», – отвечаю. «По-старому это кто будет?» – «Вроде бухгалтера или счетовода», – говорю. Она глаза закрыла и говорит: «Значит, вор».

– Пас, – сказал брюнет.

Он налил в стакан виски и залпом махнул.

Настала очередь лысого. Он смотрел на кучу денег и словно прощался с ней.

– Моя знает только, что я простой инженер, – поддержал напарник «программиста». – «Вы, – говорит, – должны жить лучше, чем мы жили». Жалеет меня. Каждый месяц даёт мне полтинник на расходы.

– Пас, – сказал лысый, не сводя глаз с денег.

Симпа был уверен, что возьмёт банк. Деньги у него кончились, но он знал, что Треф не будет безумствовать, уровняет ставку и вскроется.

Но в картах, как и в жизни, случаются неожиданности. Треф набавил.

– Дал десятку и сорок сверху, – ответил Треф.

Симпа не поверил своим ушам. Он понял, что попался.

– Наличных у меня больше нет. Дам расписку.

– Мы договорились, Симпа, ты сам так хотел, никаких расписок, – ответил Треф.

– Я хочу вскрытия! – закричал Симпа.

– Пусть даст расписку, – сказал Викентий и выпустил колечко дыма.

Симпа оторвал от пачки сигарет кусок картонки, написал на ней «40» и поставил закорючку.

Треф взял расписку, внимательно её рассмотрел, как будто это был заполненный по всем правилам банковский чек, которого он отродясь в глаза не видел, и бережно положил к себе в бумажник.

Симпа открыл карты. Там, как мы видели, был флеш-рояль.

– О, это очень хорошо, – сказал Треф, – очень хорошие карты.

Голос у него упал, и он печально посмотрел на свои карты. Он так правдоподобно разыграл Симпу, что тот поверил в свой выигрыш. Лицо у него озарилось радостью победы, и он взвизгнул, потом зашипел, как старая патефонная пластинка, а затем закричал:

– Ка-р-ты на сто-о-л!

Треф бросил на стол четыре десятки. Сверху на них лёг джокер.

Симпа не мог поверить. На нём лица не было. Он так расстроился, что, казалось, постарел на целую ночь.

3

На следующий день в полдень два бандита пришли в ресторан с парнем интеллигентного вида с портфелем и без всякого вступления изложили свою просьбу прямо в зале, не стесняясь обслуги:

– Слышь, Боря, Симпа сказал, что ты в курсах и посылает тебе этого с портфелем, чтобы уладить дела, так что пошли, сразу и порешим. Лады?

Беба ещё не отошёл от вчерашнего наезда Симпы – и вдруг такое. У него помутнело в глазах и заложило уши, словно он опустился под воду. И там, достав дна, оттолкнулся, пошёл наверх.

Они шли по коридору. Беба впереди, бандиты с юристом позади. Беба шумно выдыхал воздух – так делает кит, когда вынырнет с глубины, выбрасывая фонтаны воды.

– Слушаю вас, – сказал Беба, когда дверь в кабинет за бандитами закрылась.

Парень поставил на стол портфель и стал доставать из него бумаги.

– Нам предстоит процедура перерегистрации предприятия в связи с изменениями состава учредителей и новыми условиями договора. Документы я подготовил, так что вам нужно только поставить на них ваш автограф. Ознакомиться подробно, я думаю, можно после, чтобы сейчас не отнимать у вас времени. Перерегистрация займёт два-три дня, и приготовьте, пожалуйста, печать. Она больше вам не понадобится.

Беба выдвинул ящик стола и достал ключ от сейфа.

«Что будет с Наташей и Митей, ты подумал?» – спросил он себя, открывая сейф. Там рядом с деньгами лежала печать и браунинг.

«Ладно, Симпа, – подумал про себя Беба, – ты сам предложил такую игру. Посмотрим, что в прикупе». И он вытащил из сейфа браунинг.

– Вот мой ответ, – сказал он и навёл пистолет на бандитов. – Валите отсюда, пока я вам бошки не продырявил.

– Сынок, собери свои бумажки, мы уходим, – сказал бандит юристу.

Юрист в одно мгновение собрал бумаги в портфель. Компания поспешно удалилась.

Беба налил коньяку, выпил и позвонил Наташе.

– Митя с тобой?

– Он только что пришёл из школы, – ответила Наташа.

Она поняла, что случилось что-то, но ни о чём не стала расспрашивать.

– Никуда не выходите, – сказал Беба. – На звонки не отвечайте. Я еду.

Наташа выглянула в окно и увидела, как во двор въехала машина. Из неё вышли трое подручных Симпы. Они достали из багажника какой-то агрегат и скрылись в подъезде. Сейфовых замков на входных дверях тогда не было, так что бандиты уже через минуту были у порога квартиры. Один начал настраивать агрегат, другой принялся вырубать кайлом бетон под порогом. Грохот стоял такой, что, казалось, рушится дом.

– Митя, иди, пожалуйста, к себе в комнату и закрой дверь на ключ. Откроешь, когда я позову.

Митя сделал, как велела мама.

Металлическая дверь дрожала под ударами, с потолка сыпалась штукатурка. Наташа металась по квартире, как испуганная птица, не находя укрытия.

Когда лунка под дверью была готова, бандиты подсунули туда металлические «лапы». Автомобильным насосом подняли давление в масляной камере, и самодельный домкрат пришёл в движение. Обитая листовым железом дверь, приподнимаясь, потихоньку стала сползать с петель. Металл гнулся и отвратительно скрежетал. Услышав эти жуткие звуки, Наташа словно очнулась. До неё наконец-то дошёл неотвратимый смысл происходящего. Она вытащила из платяного шкафа коробку из-под обуви, достала завёрнутый во фланелевую сумочку макаров. Дверь ползла вверх, в просвете уже виднелись ноги бандитов. Наташа приготовилась стрелять. Не хватило совсем немного, чтобы смятая в гармошку дверь соскочила с петель. Бандиты вдруг прекратили качать, спустили воздух из агрегата и вошли в лифт. Напоследок, перед тем как смыться, один из них поджёг кусочек шнура и опустил в бензобак Наташиных «жигулей», стоявших неподалёку. Бандиты уехали, а Наташа всё ещё вслушивалась в тишину за дверью, продолжая сжимать в руках пистолет. Взрыв вывел её из оцепенения. Она побежала на кухню и выглянула в окно. Во дворе, охваченная пламенем, горела её машина.

4

Беба никогда, ни при каких обстоятельствах не изменял привычек. Два раза в неделю он играл со спарринг-партнёром в теннис на кортах спорткомплекса ЦСКА. Тренер, совсем юный паренёк, подбрасывал то справа, то слева, делал замечания, когда на трибуне появился человек в бежевом плаще. Он сел и стал наблюдать за игрой. Беба почувствовал скованность, настроение как-то скисло.

– Давай закончим, что-то устал, – сказал он партнёру.

В раздевалке достал из сумки браунинг и положил рядом в душевой на полку. Он делал так всегда из предосторожности, ожидая от жизни любых превратностей. Дверь оставил открытой, чтобы видеть, если кто войдёт. Долго мылся, обдумывая предстоящую беседу.

«Обыкновенный мент», – подумал Беба, когда вышел на улицу.

Следователь непринуждённо опирался на капот его белой «Волги» и улыбался.

– Живут же люди, Борис Борисович, я себе так вот думаю, – заговорил следак, – им всё нипочём. Ничем их не проймёшь. Случай, например, такой: машину у одного взорвали, сгорела она к фиговой маме, а он и глазом не моргнул. В теннис поигрывает. Хорошо, кстати, играете, приятно на вас смотреть.

– Спасибо, – поблагодарил Беба. – Кто вы?

– Юрьев, следователь по особо важным делам управления МВД СССР.

– Управлению по особо важным делам заняться больше нечем, как только сгоревшим автомобилем?

– А нас интересуют не сами машины, а люди, то есть владельцы этих стальных исполинов.

– Слушаю вас, – прервал красноречие следователя Беба.

Юрьев понял, что лирическими разговорами такого бугая не прошибёшь, и решил ударить по самолюбию.

– Представьте, что вы, честный советский кооператор, пытаетесь жить трудовыми доходами. Не святой, конечно. Вы не ждёте, пока пробудятся от спячки одурманенные социализмом массы трудящихся и в порыве энтузиазма вольются в бурный поток перестройки. Вы уже сегодня зашибаете такие деньги, что многим такое и представить невозможно. Вдруг некто грубо посягнул на ваше имущество. Вам бы резонно возмутиться, заявить в органы. Но нет, вы не торопитесь. Более того, отмалчиваетесь, отсиживаетесь, в теннис поигрываете. А участковый ноги истоптал, к вам бегаючи, руки о двери отбил. Кстати, о дверях. Что там произошло, я так и не понял? Почему они дверь до конца не сломали? Как думаете?

– Не знаю.

– Вот и жена ваша стоит на своём – «не знаю», и всё тут. Так вот, если вы честный человек и вам нечего скрывать – это одно, а если нечестный и есть грешки – это другое. Тогда пусть и сожгут, и ограбят. Я своё после отобью, в накладе не останусь.

– Я уже объяснял милиции: не знаю, что случилось с машиной. Мне заявлять не о чем.

– Вашу машину сожгли. Это видели соседи. И соседи вызвали милицию.

– За чем остановка? У вас заявление от соседей есть? Действуйте.

– Борис Борисович, я немного прошу. От вас мне нужно заявление, что вы подверглись шантажу и вымогательству. Напишите сейчас заявление – завтра Симпа будет за решёткой.

– Никто меня не шантажировал и ничего не вымогал.

– Правильно, потому что вы исправно платите рэкету. Вы сами прикрываете бандитов и воров, потому что вы от них недалеко ушли. Хотите прослыть справедливым и независимым? Но славы нет. Есть презрение со стороны народа и зависть от бандитов. Мечта о справедливом бизнесе обернулась химерой. Деньги – пустые фантики, клочки бумаги, кроме страха ничего не принесли. Хотелось стать свободным, а стали рабом.

– Если вам известно, что против меня совершены противоправные действия, если у вас есть улики, то вы сами должны принять меры, – ответил сдержанно Беба.

– Дайте бумагу! – заорал на него Юрьев. – И я установлю наблюдение за бандой.

– Это меня ни от чего не защит и не спасёт.

– Бандитский спонсор, вот вы кто, а не свободный кооператор, – не выдержал следователь.

Беба побледнел. У него заходили желваки.

– Вот, разозлитесь! Вас оскорбил следователь! Подайте жалобу, я напишу объяснительную записку, и мы получим основание открыть дело. Я установлю за Симпой наблюдение. Только так я смогу вас защитить.

– Чем вы собираетесь меня защищать? Пятью учебными патронами в месяц? Кого собираетесь ловить на ржавых сундуках, заправленных раз в неделю десятью литрами ослиной мочи? Вас самих надо защищать.

– Подумайте о жене и сыне. Они в опасности.

Беба сел в машину.

– Напишите заявление, прошу вас.

– Нет, – был ответ.

5

На лестничной площадке стояла красивая новая дверь. Монтажники готовились к установке. Следователь допрашивал Наташу. Она нервничала и стремилась свести каждый свой ответ к окончанию разговора. Она не хотела отвечать на вопросы, следователь раздражал её и нервировал.

– Наталья Михайловна, хотелось бы вернуться к началу нашей беседы. Вспомните ещё раз хорошенько, не было ли каких-то странных происшествий накануне, которые вы как-нибудь могли бы связать с произошедшим событием? Или что-то такое, что напрямую имело связь с предстоящими событиями.

– Я уже вам сказала, что ничего такого не было.

– Не звонил ли кто-нибудь накануне по телефону из незнакомых вам людей?

– Не звонил.

– Вы вступали в переговоры со злоумышленниками во время взлома?

– Нет.

– Наталья Михайловна, – сказал после паузы следователь.

Он был хоть и молод, но вежлив и терпелив.

– Вот вам номер телефона, на всякий случай, если что-нибудь интересное вспомните. Звоните. Спросите меня или капитана Юрьева.

Наташа взяла клочок бумаги с нацарапанным телефоном и машинально сунула в сумочку.

На шум в коридоре явился сосед, живший этажом выше.

– Добрый день, – сказал он, входя в комнату. – Что у вас стряслось, Наталья Михайловна?

– Кое-что стряслось, – ответила Наташа.

Митя, услышав знакомый голос, выскочил из своей комнаты.

– «Вдруг из воды показалась гигантская туша и подскочила вверх», – процитировал Митя.

– Это был кит! – подхватил сосед.

– Такая у них игра, не обращайте внимания, – сказала Наташа.

– Андрей Басов, следователь по особо важным делам управления МВД СССР, – представился следователь.

– Левиафан Егор Петров, величайший из божьих тварей, – сказал Митя.

– Егор Петров, актёр, – уточнил сосед.