Читать книгу Закон Китобоя - Виктор Григорьевич Балена - Страница 7

о том, как следаки напали на след краденой кожи, но труп в ванной, жёлто-зелёный костюм и синюю шляпу к делу не пришьёшь. О том, как лось едва не пострадал от бандитской пули, как большую, казалось бы, дружбу перевесили девять граммов свинца

1

Жена Скороходова вернулась утренней электричкой. У неё было нехорошее предчувствие. Муж обычно встречал у первого вагона с цветами. Мужа на месте не было. На привокзальной площади позвонила из таксофона. Никто не ответил. Совсем расстроенная, она взяла такси и отправилась домой. Дверь был закрыта изнутри на защёлку. Жена повернула ключ и вошла.

– Пусик, ты здесь?

Она вошла в спальню, потом в гостиную, заглянула в кабинет и на кухню. Мужа нигде не было. Тогда она открыла дверь в ванную комнату и так закричала, что сосед по лестничной площадке клялся следователю Мухинасу, что «не забудет этот крик до конца своих дней». Когда приехал Юрьев, в квартире работала следственная бригада.

– Где жена? – спросил он Басова.

– Её увезла скорая, Сергей Николаевич, – доложил Басов.

– Плохо, нехорошо, неправильно, – стал высказываться Юрьев.

– Бесполезно с ней разговаривать, Сергей Николаевич, она в шоке. Наш врач её осматривал и сказал, что с ней можно будет поговорить дня через три, не раньше.

– Я врача допрашивать начну, если её к завтрашнему дню не приведут в чувство. Это ещё кто? – спросил Юрьев, указывая на соседа.

– Сосед по лестничной площадке, – сказал Басов.

– Я этот крик её, клянусь мамой, блин, до конца дней своих буду помнить, – затараторил сосед.

Юрьев вошёл в ванную. Ванна была доверху заполнена водой, в ней лежало тело Скороходова.

– И что? – спросил Юрьев.

– Ничего не трогали, ждали вас, – ответил Басов.

– Мне на память с ним сфотографироваться? – спросил сердито Юрьев.

Он был сильно не в духе, его всё раздражало.

– Момент, Сергей Николаевич, мы не задержим, – отозвался криминалист.

– Зачем ты меня сюда вызвал? – обратился Юрьев к Басову.

– Я, Сергей Николаевич, хотел проверить одно предположение, с вашего разрешения, разумеется.

– Ну и проверял бы.

– Хотелось иметь ваше твёрдое мнение на это дело.

– Так, Басов, вместо того чтобы пить кофе в кабинете, мы здесь, над трупом, неизвестно о чём рассуждаем.

– Два трупа на Центральной аллее как раз имеют отношение к настоящему событию. Точнее, один из убитых проживал в гостинице «Измайловская» и имел контакты со Скороходовым. Я навёл справки. Очень крупный бизнесмен из Татарии. Занимался пошивом одежды из кожи. При нём, я не исключаю, была значительная сумма.

– Опять кожа?

– След нашей кожи, Сергей Николаевич. У меня такое впечатление, что Скороходова убили, – глубокомысленно заключил Басов.

– Ты, Басов, слишком впечатлительный, – ответил Юрьев так, словно речь шла об открытии на небе Большой Медведицы. – Дождись результатов экспертизы. Покопайся в этом деле. А я в управление.

– Есть.

– Басов! Не говори «есть».

– Понял.

– И «понял» не говори.

– Виноват, Сергей Николаевич, понял.

Юрьев только рукой махнул.

Жизнь в управлении шла своим чередом. Ничего необычного. Будничные лица оперативников, затравленные взоры свидетелей. Появление экстравагантной женщины в «жёлто-зелёном» костюме и синей шляпке, понятно, вызывало интерес. Многие оборачивались и смотрели ей вслед. У Юрьева дама возбудила особенное любопытство, так как она вышла из кабинета следователя Мухинаса. Юрьев любил немедленно, что называется, походя, получать информацию. Вот и сейчас он сразу направился к «открытому источнику». Иначе говоря, он намеревался из первых рук узнать, с какой целью красавица посетила кабинет Сёмы Мухинаса.

– Извините, пожалуйста, вы сейчас были у Семёна Михайловича? – спросил Юрьев у женщины.

Женщина не ответила. Она даже не взглянула на Юрьева, так что тому пришлось резко развернуться и поторопиться вслед за ней, чтобы не отстать.

– Мне назначено к нему. Как, по-вашему, у него настроение? – спросил Юрьев.

– От тебя, парень, ментом за километр отдаёт, – ответила женщина.

– Это такой дезодорант, – парировал Юрьев.

– Отстань, – сказала она.

– Понял! – ответил Юрьев.

Он внезапно остановился и на мгновение закрыл глаза.

Перед ним возникло лицо Басова.

– Не говори «понял»! – заорал на него Басов таким голосом, который напомнил Юрьеву его собственный, когда он одёргивал парня глупыми замечаниями. Зло и непримиримо. Не по-доброму, и он понял, как это трудно – не говорить того, о чём тебя просят. Поэтому когда Андрей вернулся в управление, Юрьев, испытывая мимолётное угрызение совести, попытался свою вину перед напарником загладить.

– Андрей… – сказал Юрьев и приобнял Басова за плечи.

«Будет просить денег – дам только трёшку», – подумал Басов.

– Ты на меня обижаешься? – спросил Юрьев.

– Нет, Сергей Николаевич. А за что?

– Иногда я бываю с тобой грубоват.

– Да, нет, Сергей Николаевич. А что?

– Значит, не обижаешься?

– Нет, не обижаюсь. А что?

– Ничего! – сказал Юрьев и отдернул руку. – Ты не замечал, Басов, что люди иногда как собаки: ты собираешься её погладить, а она готовится тебя укусить.

– Замечал, Сергей Николаевич, – ответил Басов.

Откровенного разговора не получилось. Юрьев решил переменить тему.

– Тогда объясни мне, Андрей, почему это все хозяева собак похожи на своих любимцев?

– Потому что собаки живут вместе с хозяевами в одном жилище. Хозяева перенимают свойства животного в силу чрезвычайной способности человека к переимчивости и восприятию всего дурного. Нередко можно видеть, как жильё некоторых любителей собак превращается в конуру, чего, кстати, никогда не случается у собак. Их конура никогда не похожа на человеческое жильё.

– Да? – спросил сбитый с толку Юрьев.

– У вас есть собака?

– Нет.

– И правильно, место собаки в конуре. Сергей Николаевич, у меня хорошие новости. На трупах в Центральной аллее обнаружены документы на имя Мелкова по кличке Шуруп и Серёгина по кличке Амбал. Оба из банды Симпы.

– Иногда, Басов, ты излагаешь так, что заслушаешься, – обрадовался Юрьев.

В кабинет заглянул криминалист.

– Разрешите, Сергей Николаевич?

– Заходи, ждём, – сказал Юрьев.

– Я по поводу Скороходова… – начал криминалист.

– Говори коротко и быстро, потому что я, Басов и кое-кто ещё ждём одного только тебя, – сказал Юрьев.

Оба следователя смотрели на него во все глаза так, словно натёрли их шерстянкой и у каждого теперь, как минимум, по двенадцать вольт.

– Это убийство, несомненно, – сказал он.

– Ты хочешь сказать, что Скороходова убили? – уточнил Юрьев.

– Именно это я утверждаю.

Криминалист хотел ещё что-то сказать, но Юрьев не дал.

– Прости, это всё, что я хотел услышать. Передай бумаги Басову, и больше я тебя не задерживаю.

– Сергей Николаевич, я хотел бы забросить информацию к размышлению, – продолжал криминалист.

– Забрасывай, – ответил Юрьев.

– Самоубийство кем-то весьма тонко инсценировано. Второе, убийца был свой человек. Жертва от него не таилась. Тому есть множество подтверждений.

– Спасибо, это важно, – прервал Юрьев.

Он достал из кармана ключи и стал открывать сейф. Криминалист передал Басову заключение экспертизы и вышел.

– Я сразу подумал, что это убийство, – выпалил Басов, как только дверь за криминалистом закрылась.

– Почему? – спросил Юрьев.

– Тот, кто не смог получить кожу, взял деньги, – сказал Басов.

– Если исходить из того, что украл Симпа, то посредником в деле мог быть Скороходов, – продолжил Юрьев. – Тогда должен быть и третий, кто знал о плане Симпы и Скороходова.

– Это мог быть кто-то из своих.

– Мыслишь правильно.

– Симпу мог выдать кто-нибудь из окружения. Скороходова мог выследить Крутой.

– Дальше, – сказал Юрьев.

Он достал из сейфа пистолет и пристегнул портативную кобуру.

– Симпа не убивал, так как он и так бы получил деньги. Кожа-то у него.

– Логично, – сказал Юрьев.

Он достал кобуру для напарника.

От запаха кожи Андрея охватил трепет.

– Допускаю, что Крутой убил и взял деньги, – вдохновенно продолжил он.

– Исключено, – сказал Юрьев, – деньги забрал «свой». Скороходов не таился, так показала экспертиза.

– Тогда Симпа? – спросил Андрей.

– Зачем?

– Мог убить Симпа, если у него нет больше кожи, – неуверенно заключил Андрей.

– Стоп! – сказал Юрьев. – Здесь кроется загадка. Симпа украл кожу и хочет продать Скороходову. Крутой стремится вернуть кожу. Он хочет отнять её у Симпы. Скороходов убит. У кого осталась кожа?

– Чтобы узнать, надо найти убийцу Скороходова, – сказал Андрей.

– Это уже известно. Некто «третий», кому был известен план Симпы и Скороходова.

– Значит, убийца в одной из банд?

– Вероятней всего. Вот тебе загадка, Басов: у кого кожа?

– Не знаю, – твёрдо ответил Андрей.

Юрьев достал из сейфа небольшой кейс и положил туда две пары наручников.

– Сотрудник, помни: «Следователь может и не знать, но догадываться обязан», – сказал Юрьев и вручил Басову кейс.

– Мы идём брать убийцу? – спросил Андрей.

– Мы идём обедать в кооперативный ресторан.

Юрьев протянул Андрею пистолет и набрал номер телефона.

– Хочешь, Сеня, увидеть кожу живьём? – спросил он Мухинаса.

– Хочу, конечно, – откликнулся Мухинас.

– Только посмотреть, за большее не ручаюсь.

– Мне хоть бы и во сне их увидеть.

– Ну, так ты присоединяйся к нам с Басовым.

– А вы где?

– Мы едем обедать в ресторан «Ива». Ждём тебя. Кстати, прихвати с собой кого-нибудь из ребят.

Он положил трубку и продолжил неоконченный разговор.

– Запомни, Басов, причина не всегда влечёт за собой следствие. Ты продолжаешь тянуть за нитку, а надо бы хватать весь клубок. В нашем случае убийство не есть причина, а сразу следствие. Сообразил?

– Нет.

– Убийство совершено не из-за денег, а вследствие пропажи шкур. Тут приложил руку «некто третий».

– Кто это может быть?

– Кто был посвящён в детали плана ограбления базы. Но как интересно «некто» нам подсказывает: «у кого кожа, на том и подозрение в убийстве». Нас словно подталкивают к мысли, что если Симпа не убивал, то и не он обладатель кожи.

– «Некто» наводит нас на мысль о том, что убийца Крутой?

– Соображаешь, Басов, во всяком случае, так может показаться, потому что на ком подозрение в убийстве, у того и кожа.

– Значит, кожа у Крутого, но это вовсе не значит, что он убийца Скороходова?

– Это, Басов, ты точно сформулировал.

– Кто же убийца?

– У кого сейчас деньги Скороходова, – подмигнул Юрьев Андрею.

2

Поезд остановился на станции метро «Курская»-кольцевая. Два потока пассажиров, словно две армии, атаковали друг друга на платформе. Массы людей рассеялись по вестибюлю, создавая толкучку у перехода и на лестницах.

Эскалатор, загребая снизу, неустанно поднимал наверх человеческую породу. Те, что забивались в вагоны, получали временную передышку. Здесь, в тесноте и духоте, они готовились к следующему броску.

«Следующая станция „Комсомольская“», – торжественно объявил по радио сладкий баритон, как будто хотел сказать, что на этой «Комсомольской» уж точно всех ждёт передышка.

Двери закрылись. Поезд тронулся.

В такой вот обстановке, стиснутый со всех сторон, придавленный и смятый, ехал проклятие кооператоров и спекулянтов, гроза проституток и сутенёров, новейший городской «герой», бандит Николай Симпатин по кличке Симпа. В метро Симпу занесли обстоятельства, которых он предпочёл бы не афишировать. Объект его интереса располагался в соседнем вагоне, Симпа наблюдал за ним через стекло. В вагоне было ужасно тесно. Немолодая полная женщина страдала отдышкой, «объект» видимо её достал, и она пихнула его локтем в бок.

– Мужчина, уберите рюкзак, прямо на ноге стоит.

Мужик просьбе не внял. Женщина снова его толкнула. Мужик ответил.

– Не надо распускать руки, – обиделась женщина, – у меня сердце больное. И без вас с утра ноет.

Она повернула голову, решив укорить мужика возмущённым взором, и вдруг осеклась. Мужик стоял к ней боком. Он был в очках, так что лица она не разглядела. Однако её внимание привлекли усы и чёрные волосы, выбивавшиеся из-под рыжего парика, который прикрывала серая кепка. Присмотревшись, женщина обнаружила, что усы на мужике не настоящие, а искусно подклеены. Капельки пота на верхней губе растворили клей, и самый кончик уса незаметно отслоился. Женщина не испугалась, а по-деловому рассудила, что мужик себе на уме и лучше его не цеплять.

– Ничего, – сказала она, тяжело вздыхая, – как-нибудь доедем.

Обещанная «Комсомольская» всосала выдавленную на платформу партию граждан. Они стали разбегаться по залу величественного пантеона с героической мозаикой на потолке. Симпа продвигался в тесной толпе к эскалатору. Мужик оказался проворнее. Он уже стоял на эскалаторе, держась за лямки потёртого рюкзака. Выйдя из метро на площадь Трёх вокзалов, он направился к пригородным кассам Ленинградского. Симпа держался того же курса. Он был как все и ничем не выделялся из толпы граждан. Купил билет, закурил и не спеша направился к электричке. Только наблюдательный глаз мог определить, что лысеющий блондин в зелёном плаще и с тяжёлой сумкой через плечо увязался за мужиком с рюкзаком и фальшивыми усиками не просто так, а конкретно «сел на хвост».

Басов держался на дистанции и едва поспевал за манёврами Юрьева. Тот уверенно шёл по тёмному коридору, будто ему всё здесь было хорошо знакомо. Охранник, сидевший у дверей, увидел Юрьева и попытался встать, когда тот, словно ястреб, взметнулся над ним. Басов видел, что Юрьев намеревался ударить охранника в голову, но в последний момент, когда тот в панике закрыл лицо руками, сжалился, изменил направление и ударил пяткой в плечо. Охранник рухнул на пол. Юрьев сел на него верхом и надавил коленом на грудь.

– Ты оказал сопротивление следственной группе, – сказал он.

– Я только встать хотел, начальник, – возмутился охранник.

– Чтобы меня поприветствовать?

– Уважение оказать в элементе, – сказал он.

– Хорошо, в суде это тебе зачтётся.

Он вытащил у охранника торчащий за поясом пистолет и передал Басову.

– В кармане заявление о том, что ствол я нашёл и как раз шёл сдавать. Возьмите сами, пожалуйста.

Юрьев вытащил из кармана охранника бумагу. Встал и прочитал.

– Бумага просрочена, – сказал он, передавая листок напарнику.

– Где? – возмутился бандит.

– Басов, посмотри.

Басов взял бумагу, смял и бросил.

– Не знаю, не помню, куда задевалась твоя бумажка, – сказал он.

– Как?! – возмутился охранник.

– Сколько всего людей в ресторане? – спросил Юрьев.

– Двое на улице в машине. Здесь я один.

– Ты молодец, я замолвлю словечко прокурору. Где Крутой?

– Здесь, – сказал охранник и показал на дверь.

– Басов, ты проверил дату на заявлении? – спросил Юрьев.

Андрей поднял и расправил бумажку.

– Число правильное и подпись стоит, как положено.

– Ладно, надень на него браслеты, – сказал Юрьев.

Охранник сам протянул руки. Басов благополучно его «окольцевал».

– Ты повернись, дружок, к стене и постой так. Садиться не предлагаю, надеюсь, ты на меня за это не обидишься. Будешь стоять тихо, может, и обойдётся, – сказал Юрьев.

Бандит закивал, мол, согласен, только бы обошлось.

– Открой дверь, – сказал Юрьев Басову.

Тот открыл дверь с табличкой «Служебное помещение».

Крутой рассказывал что-то директору базы Самохину и его племяннику директору ресторана Денису Радину.

Увидев Юрьева, он поморщился, будто ему наступили на старую мозоль.

– Стой, где стоишь, Крутой! Шаг влево, шаг вправо, и я выстрелю, – сказал Юрьев.

– К чему такие крайности, Юрьев? – спроси Крутой.

– Я не чаял тебя здесь встретить, но раз так случилось, повернись к стене, подними руки и раздвинь пошире ноги. Басов тебя обыщет.

Крутой сделал, как просили. Басов его обыскал. Юрьеву хотелось, чтобы в карманах Крутого нашёлся хотя бы остро заточенный карандаш. Но Андрей, как ни старался, ничего не нашёл. Юрьев отвёл Басова в сторону.

– Басов, иди в зал и дожидайся Семёна. С теми двумя на улице разбирайтесь тихо. Помни, кругом люди. Как хотите, но чтоб я ни одного выстрела не услышал.

– Постараюсь, – ответил Андрей.

– Не «постараюсь», а сделаю, Басов.

– Есть, – ответил Андрей.

– Жаль, ты не картёжник, Крутой, – продолжил Юрьев, когда дверь за Басовым закрылась. – Ты не можешь ощутить того трепетного кайфа, когда сдвигаешь уголки и смотришь в карты. От того, что откроется, зависит дальнейшая игра. Я вот сейчас приоткрою один уголок, и, быть может, решится вся твоя дальнейшая жизнь.

Юрьев, едва вошёл, сразу приметил в углу нечто, прикрытое брезентом. Сейчас, глядя на мертвенно-бледного директора, он схватился за край этого брезента и отбросил в сторону. Под ним, упакованные прозрачной плёнкой, аккуратно сложенные, залегли тёмно-коричневые пласты злополучной кожи.

– Вот они где! – сказал Юрьев. – Говорил я вам, Михаил Алексеевич, что найдётся кожа. Вы, помнится мне, не поверили и даже обиделись.

– Уверяю вас, что тогда, на тот момент, я понятия не имел… – начал было объяснять директор.

Но Юрьев перебил. Он завёлся. Его понесло, и остановить уже было трудно.

– Верю вам. «Из ядущего вышло ядомое, и из сильного вышло сладкое», – процитировал он из Библии. – Помните, загадал Самсон загадку филистимлянам, а невеста выведала у него ответ и предала. «Теперь я буду прав перед филистимлянами, если сделаю им зло», – сказал Самсон. К той трагической краже на базе вы, разумеется, не причастны, и во втором, так сказать, похищении не участвовали, но теперь, когда дело обрело иное значение, психологически окрасилось по-иному, вы примкнули к бандитам не без убеждений, с известной долей риска, разумеется.

– Нет! – попытался возразить директор.

– Да! – перебил Юрьев. – Когда кожа исчезла со склада, вы заколебались, а когда Крутой вернул её, вы уверовали. Пройдя такой сложный путь, кожа перестала быть чей-то собственностью и превратилась в товар. Одновременно кожа обесценилась и подскочила в цене, потому что стала «ничья». И тогда вы сказали: «Теперь я буду прав перед законом, если нарушу его».

Директор встал. Он хотел что-то сказать, но не нашёл слов, сел, схватившись за голову.

– Боже мой! – застонал он.

– Заткнись! – закричал на него Крутой. – Он блефует, не видишь! У него ничего нет!

Крутой стоял, всё ещё упираясь руками в стену, широко расставив ноги.

– Я здесь неофициально, Крутой, – сказал Юрьев. – Хочешь поговорить – садись. А то стоишь раком, смотреть на тебя противно.

Басов сел за столик у окна, чтобы наблюдать за бандитами в машине. Подошёл молоденький официант принять заказ.

– Слушаю вас, – разлюбезно вымолвил он.

– Что бы вы могли мне предложить? – спросил Андрей.

– Закусить? – кокетливо спросил официант.

Он облизнул губки и стрельнул глазками по сторонам.

Басов разглядел у парня подкрашенные ресницы и под глазами тонкую голубую подводку.

На стоянку въехала оперативная «Волга», которая привезла Семёна Мухинаса и двух крепких оперов.

– Что-нибудь на ваше усмотрение, – ответил Андрей.

Он встал из-за стола и пошёл встречать Семёна. Бандиты Лысый и Глаз вышли из машины и пошли следом за операми.

– За нами двое, – сказал Коля.

– Вижу, – ответил Володя.

Семён увидел Андрея и хлопнул его по плечу, будто они на самом деле собирались здесь обедать.

– Где? – спросил Семён.

Он, как и Юрьев, чувствовал себя уверенно. Это немного успокоило Андрея.

– На складе. Вход через кухню, – ответил Андрей.

– Перекройте служебный коридор, – сказал он операм.

Семён прошёл через зал на кухню.

Опера не торопились. Они встали у зеркала и зачем-то стали поправлять причёски. Оба были аккуратно и модно подстрижены. Им нравились их причёски, и они не упускали момента покрасоваться перед зеркалом.

– Идите уже, – занервничал Андрей.

– Андрей, держись бодрей, – сказал опер.

– За вами «хвост», – сказал Андрей.

– А ты прикрывай, – отозвался другой.

Они пошли следом за Семёном.

Андрей поспешил вернуться к столику. Бандиты хорошо знали Басова, и он сел так, чтобы они его не разглядели. Официант всё ещё стоял у столика.

– Так что там у вас на первое, второе и третье? – спросил Андрей.

Официант иронично хмыкнул.

– Почки в «Мадейре» готовы, московская селяночка с осетринкой, скобляночка на сковородке, – погнал без паузы официант. – Из холодного – икорки паюсной, селёдочку подам, к ней картофель в мундире. У нас сегодня дежурит уха из налимов с гречкой, к ней расстегай, холодный поросёнок…

– Хорошо, теперь мне надо подумать, – сказал Андрей.

Он увидел, как бандиты прошли через зал и скрылись на кухне.

– Думайте, но недолго, – ответил официант и состроил глазки.

Он перешёл к соседнему столику, а Андрей пошёл на кухню вслед за бандитами. На его счастье, в коридоре перед кухней никого не было. Андрей достал пистолет.

Лысый, услышав за спиной шаги, обернулся.

– Стоять, Лысый! – скомандовал Андрей. – Не оборачиваться! Ты, Глаз, тоже тормози. Шаг влево, шаг вправо – стреляю!

Лысый и Глаз остановились. Глаз повернул-таки голову из чистого любопытства и наткнулся на ствол макарова, который подставил ему опер.

– Не верти головой, тебя просили, – сказал он бандиту.

– Повернись к стене, Глаз, подними руки и раздвинь шире ноги. Он тебя обыщет, – сказал Басов, кивнув оперу.

Он в точности копировал Юрьева, и опера это оценили, перемигнувшись, мол, «даёт молодой».

– В наручники обоих, – скомандовал Басов.

Он открыл дверь на склад, где шёл допрос Крутого и директора Самохина.

Семён Мухинас как раз собирался задать вопрос директору. Вошедший Басов его отвлёк. Юрьев посмотрел на сияющего Андрея и одобрительно кивнул.

– Михаил Алексеевич, – обратился Семён к директору, – у меня к вам последний вопрос. Постарайтесь на него ответить чётко и внятно. Это в ваших интересах. Кожа, которую вы здесь видите, не является ли той самой кожей, что исчезла с государственного склада в ночь ограбления?

– Я буду отвечать на вопросы только после встречи с адвокатом, – заявил директор.

– Это ваше право, – вмешался Юрьев. – Но пока будет проведена экспертиза, а продлится она… – Юрьев посмотрел на Семёна.

– Дня два, – уточнил Семён.

– Не считая сегодняшнего. То есть до получения результатов экспертизы я задержу вас по подозрению в сокрытии краденого государственного имущества на четыре дня. Ресторан всё это время, понятно, будет закрыт.

– При чём здесь ресторан? – возмутился Денис Радин.

– Наивная душа, бери бумагу, садись и пиши о том, как кожа попала на склад твоего ресторана, – сказал Юрьев.

– Я не знаю!

– Так и пиши – «не знаю».

– Я протестую против задержания, – сказал директор.

– Михаил Алексеевич, вам лучше провести ночь в Бутырке, чем в своей постели. Это для вашей безопасности, поверьте. Тебя, Крутой, я не задерживаю. Ты даже мог бы считать себя свободным, но я подозреваю тебя в убийстве четырёх человек и краже государственной собственности.

– Ты с ума сошёл, Юрьев! – возмутился Крутой. – Считай, что ты уволен.

Он так близко подошёл к Юрьеву, что тот не сдержался и схватил его рукой за лицо, вдавив пальцами щёки.

– Ты Крутой, но я тоже не пальцем сделан. Если я пришёл – значит, пришёл, – прошипел он в лицо бандиту.

– Ничего не докажешь, идиот, – ответил Крутой.

– Я тебя сделал, ублюдок. На тебе четыре трупа, и от вышки ты спасёшься, если только назовёшь убийцу Скороходова. Но ты ведь не знаешь, кто убил? Что вылупился? Не знаешь, что убили Скороходова? Ну, да – не знаешь. Так я тебе говорю: Скороходова убили. Кто убил, я не знаю, но когда найду убийцу, он сам расскажет, как эта кожа у тебя оказалась. В наручники его, Басов.

Басов молниеносно накинул на руки Крутому наручники.

– Тварь, – сказал Крутой.

– Баран, – спокойно ответил Юрьев, выдерживая наглый бандитский взгляд.

Арестованных повели через кухню, где столпились изумлённые сотрудники ресторана. Андрей замыкал шествие. Он подозвал официанта и спросил:

– Скажи мне откровенно, у вас теперь что, все «такие» ребята?

Парень повёл глазками и подбил на голове «химию».

– Такого нигде не найдёшь, – сказал он и приблизился к Андрею. – Ты, мусорок, ничего. У вас теперь много таких? – поинтересовался он в свою очередь.

– Тьфу на тебя, – сказал Андрей.

Он плюнул парню под ноги и бросился догонять своих.

Электричка остановилась за городом вблизи небольшой деревни. По другую сторону железной дороги расположился дачный посёлок. Толпы горожан вывалили на платформу с различным огородным инвентарём и сумками, набитыми продуктами. Деревенские были в меньшинстве, и сумки с продовольствием у них были скромнее. Деревенские двинулись в деревню, а городские потянулись через мост к своим «щитовым хибаркам». В малочисленную деревенскую когорту вплёлся мужик с рюкзаком. Симпа задержался у расписания поездов. Он больше не торопился. Мужик, наоборот, приободрился. От вялой и неспешной походки ничего не осталось. То ли местный воздух на него так подействовал, то ли ещё что, только он выпрямился, подтянулся и двинул, что называется, на всех парах. Симпа закурил, давая мужику как следует оторваться. Когда на платформе никого почти не осталось, пошёл в сторону деревни из пятнадцати или двадцати дворов. Мужик с рюкзаком вошёл во двор одного из домов.

– Женька Перов, что ль, приехал? – спросил соседский мужик другого.

Его дом стоял неподалёку.

– Да навроде Женька брунэт, а той рыжий.

– Ага, и усы. А Женька безусый.

– Усы взял, да и отрастил.

– Ага, отрастил, рыжие…

– Вечер ужо, пойдём проведаем, так и узнаем.

Симпа свернул с протоптанной дорожки, ведущей в деревню, и пошёл через поляну в сторону соседнего леса. Здесь он достал из сумки диковинный бинокль, какой не то что местные, городские никогда не видели. Вещь насквозь электронная и такого проницательного свойства, что только через стены не глядела. Симпа навёл бинокль на окна дома, где скрылся мужик с рюкзаком, и стал свидетелем неприглядного разоблачения мужика перед зеркалом. Видимость была такая, словно бы у него это под самым носом происходило. Местных мужиков зрелище такое изрядно бы смутило. Даже у Симпы маскарад этот вызвал удивление, когда Женька Перов, стоя перед зеркалом, снял с головы парик, содрал усы, и под ними обнаружился Шляпник.

Симпа спрятал бинокль в сумку, закурил и стал ждать. Рядом с ним что-то вдруг зашелестело, затрещало, будто начало падать срубленное дерево. Симпа съёжился и обернулся на шум. Шагах в десяти от него стоял лось. Это был взрослый самец центнера четыре весом. Вид у него был миролюбивый. Он, надо думать, вышел не нападать, а только покрасоваться. Он стоял с гордо поднятой головой и смотрел на Симпу. Симпа разозлился на лося. Ему захотелось выместить ненависть к Шляпнику на мордастом и самодовольном животном. Он достал из сумки более диковинную, чем бинокль, «штукенцию», взвёл затвор и вставил туда патрон, по виду напоминавший миниатюрный бронебойный снаряд. Стал дразнить и подманивать зверя. Лось разгадал в человеке затаившуюся смертельную опасность. Он вздохнул и шумно выдохнул. Симпа осклабился и показал фарфоровые зубы. Он зарычал на лося. Лось приподнял уши, прислушался. Неожиданно, словно не желая участвовать в сомнительном для себя единоборстве, зверь отступил за деревья и скрылся.

На крыльце дома появился Шляпник и запер дверь. Затем открыл гараж и выкатил оттуда «копейку». Ещё висело над дорогой облако пыли от удаляющейся машины, а Симпа уже вышел из укрытия и направился к дому. Он легко вскрыл отмычкой дверь и вошёл в дом. Оглядел жилище, со вкусом обустроенное, прошёлся по нему. Сундучок, стоявший в углу, отодвинул. Под ним приподнял несколько половиц, прикрывавших дверцу люка. Дверцу открыл и спустился в подполье. Там он включил свет и осмотрелся. Кругом было полно всякого добра, аккуратно сложенного и заботливо расставленного на стеллажах и полках. Понадобилось время, чтобы отыскать в стене сейф, тщательно замаскированный. Симпа зачем-то осмотрел замок и достал из сумки «штукенцию» с бронебойным зарядом. На широкий ствол навернул газо-шумовой поглотитель и взвёл затвор. Отошёл, сколько было возможно, и выстрелил. Взрыв был несильный, но дверь сейфа продырявило, как фанерный ящик.

В сейфе, кроме потёртого рюкзака, с которым носился Шляпник, ничего больше не было. Симпа развязал рюкзак и вынул из него кейс. Ножом отковырнул замок. В кейсе лежали зелёные пятидесятирублёвые купюры, заботливо уложенные покойным Скороходовым.

Поздно вечером Симпа приехал в бизнес-центр на Красной Пресне. С ним были Немой и Блин. Ступив под ажурный стеклянный свод, Симпа стал высматривать в тени искусственных деревьев проституток. Девушки приветливо ему улыбались.

Немой и Блин рассеялись по вестибюлю. Прошлись по кругу. Они кого-то искали, но не нашли.

– Пошли наверх, – сказал Симпа.

В ресторане «Бизнес-Клуб» их встретил и расшаркался мэтр. Он проводил их за свободный столик.

Внизу, возле самой эстрады, за столиком с двумя фирмачами сидела та, которую искал Симпа. Блин и Немой тоже заметили Таню. Они переглянулись. Симпа подозвал официанта. Он что-то сказал ему, и тот немедленно спустился вниз.

– Вас спрашивают, – тихо сказал официант.

Начиналось вечернее шоу. Таня не хотела уходить.

– Это нельзя отложить? – спросила она.

– Лучше подойти, – сказал официант.

Погас свет, заиграла музыка. Началось представление.

Таня вышла из ресторана и наткнулась взглядом на Симпу. Она прежде его не видела и приняла за обычного прилипалу, который хотел познакомиться.

– Ты меня ждёшь? – спросила она кокетливо.

«Ты» брошено было небрежно. Девушка держалась непринуждённо. Симпе это не понравилось. Он решил её слегка приструнить.

– Такая молодая, красивая девушка, но как печальны глаза, – заговорил Симпа. – На лице первые морщины. Этого, правда, ещё никто не замечает. Но я знаю, как непросто живётся стодолларовой проститутке.

Симпа сделал паузу, желая убедиться, что последние слова произвели на девушку должное впечатление.

Таня, не отводя глаз, смотрела на Симпу. Она знала, что надо выслушать его до конца и сделать так, как он скажет. Впервые в жизни ей стало отчего-то страшно. Она не находила объяснения своим чувствам, но точно знала, что перед ней стоит человек, от которого зависит её жизнь.

– О чём она думает, когда трахается в тайне от своей благополучной семьи и члена-корреспондента отца? – продолжал Симпа. – На что она надеется, когда обманывает Академию наук и население целой страны? Народ ждёт и не знает, что в надеждах своих обманут. Никто не знает, что вместо экономиста страна получит потрёпанную безмозглую шлюху.

– Что ты хочешь? – тихо спросила Таня.

– Где Шляпник? – спросил Симпа.

– Не знаю. Я его не видела два дня.

– Поссорились?

– Нет. Просто я ночевала дома.

– Пойдём, прогуляемся.

Симпа повёл её коридорами, какими-то служебными закоулками. Отмычкой открыл дверь, и они оказались в тёмном дворе. Пересекли двор и вышли к дороге, где стояла машина. Таню бил озноб. От страха она мало что соображала.

На Смоленке остановились у таксофона.

– Знаешь, как найти его?

– Могу попробовать.

– Стоит попробовать, если не хочешь, чтобы я повесил тебя в этой телефонной будке.

– Ты не можешь меня так просто убить. Меня видели в ресторане. Я там не одна.

– Хорошо, тебя найдут в туалете ресторана. Так лучше?

Они вошли в кабину таксофона. Симпа достал монетку и опустил в телефон-автомат.

– Скажешь, что сейчас приедешь, – сказал Симпа. – Ну и там, почему вчера не приехала, если спросит. Больше ничего. Поняла? Если он что-нибудь заподозрит, я тебя прирежу прямо сейчас.

Таня набрала номер.

– Привет, это я, – сказала она. – В университете была, потом домой заехала. Ты соскучился? И я. Ты голодный? Приеду, что-нибудь приготовлю. Целую. Пока.

Она повесила трубку.

– Он ждёт.

Симпа остановил машину неподалёку от дома, где квартировал Шляпник. Он достал из багажника зелёный плащ и надел его поверх вечернего костюма.

– Ключи, – сказала Таня, протягивая дрожащей рукой ключи.

Симпа не ответил, а так посмотрел на девушку, словно хотел сказать, что ему, к сожалению, ей предложить нечего.

Лифт был занят. Кабина шла вниз. Там слышались детские голоса. Когда двери лифта открылись, два шкета лет по шести, растопырив пальцы, стали стрелять в Симпу из воображаемых пистолетов. Они выскочили из кабины и громко заспорили, кто из них первый убил «зелёного».

Симпа вошёл в лифт и нажал на кнопку пятого этажа. Достал пистолет, навернул на ствол глушитель. На пятом этаже вышел из лифта и позвонил в дверь. За ней послышался шорох. Симпа приставил пистолет к дверному глазку и выстрелил.

Пуля попала Шляпнику в глаз. Он был уже мертв, когда Симпа открыл дверь и вошёл. Он сделал контрольный выстрел из предосторожности, только чтобы убедиться, что Шляпник мёртв.