Читать книгу Париж, тигр и портрет - Виктория Миш - Страница 7

…И почему это все выпало мне? – Я прижалась к холодной поверхности массивной могильной плиты, не решаясь выглянуть.

Они ведь уйдут, правда?

Тихий шорох и сдержанные голоса неподалеку разбивали последние надежды. Нет, эти тени не отступят. Они пришли именно за мной.

Я пыталась унять дыхание, чтобы предательский всхлип не выдал моего убежища. Но слезы текли сами, леденя щеки и наполняя душу тем же холодом, что исходил от камня. Казалось, я медленно превращаюсь в часть этого некрополя – статую из страха и отчаяния.

Это могло бы походить на мрачную сказку, если бы не было так ужасающе реально.

– Je ne suis pas une ensorceleuse! * (я – не колдунья –фр.) – крикнула я, и, не дожидаясь ответа, рванула прочь, спотыкаясь о камни и низкие ограды.

Бегать я не мастер. А уж бегать среди заснеженных могил, огибая склепы и памятники, и вовсе неудобно. Я лишь пыталась перемахнуть через невысокие надгробия, обходя стороной массивные плиты.

Разумеется, меня заметили. Послышалось улюлюканье, и погоня продолжилась.

Я припустила что было сил. Позади слышался шум, неясные угрозы и брань, брань на французском… Многих слов я не знала, а об их значении догадывалась примерно, по злобным и яростным интонациям.

– Лови ведьму! Что б её!.. – вдруг кто-то крикнул по-русски, и от неожиданности я чуть не врезалась в крест.

Соотечественники?!

Осознание этого придало некоторую смелость. Резко развернувшись, я подняла руку.

– Стоять! – в тишине кладбища мой голос, неожиданно твердый, прозвучал, как удар. – Какого черта вы себе позволяете?

Трое в разноцветных, развевающихся плащах замерли, переглядываясь в изумлении.

– Русская? – спросил один.

Я кивнула. Их радостные, почти ликующие ухмылки не сулили ничего хорошего. Черные, будто обугленные зубы, амулеты из кости и железа – весь их облик кричал об опасности.

– Нам бы обряд провести, – почти миролюбиво сказал один парень в черном плаще и с линзами, отражавшими пламя свеч. Тот самый, что раньше выкрикивал: «Sang! Sang!» Теперь же он изображал подобие учтивости.

– Да не колдунья я! – пыталась я донести простую мысль. – И что вы тут делаете? Дома все позаканчивались?

– Что ты понимаешь… – презрительно фыркнул здоровяк в темно-зеленом, но главарь – тот, что в фиолетовом – шикнул на него.

Парень в черном сделал осторожный шаг ко мне, будто боясь, что я взорвусь от одного его движения.

– Но вы же вызвали Монгола… Мы знаем, чувствуется его след!.. А нам нужно лишь поговорить с Пиковой Дамой. Пять минут поговорить и всё. Честное слово!..

Даже не став спорить насчет полностью растерянного кредита доверия, я нервно выкрикнула:

– Боже мой! Я его не вызывала! Он сам явился! А Даму лучше искать в Петербурге!

Кстати, где же затерялись мои рыцари?.. А ведь все начиналось так мирно.

… Мы доехали до кладбища еще до наступления густых сумерек. Всю дорогу я делала вид, что мне безразлично, как на нас пялятся люди в метро. Девушки смотрели с завистью, мужчины – с недоумением. Моя алая куртка резала глаз, как знамя, но выбора не было.

Портрет тянул плечо, и тревожная мысль, что он не просто так тяжелеет, колола сердце. Когда мы наконец оказались перед знаменитой каменной аркой, я горела нетерпением вернуть всему привычный порядок. Хотелось вновь стать обычной туристкой и наслаждаться поездкой. А не хранить непонятный портрет.

Душа застонала и потянулась к привычным развлечениям: экскурсии, музеи, прогулки… даже кладбища сгодились бы, на худой конец.

По дороге я объяснила рыцарям куда мы идем. Назвала это музеем под открытым небом.

– И люди приходят смотреть на чужие могилы? – не мог взять в толк Жак. – Зачем?

– У каждого свои причины. Кто-то – почтить память кумира. Кого-то влекут тайны и легенды. Кто-то – из простого любопытства к известному месту.

– А вам зачем? – спросил Эврар.

Мне стало неловко. Действительно, ну почему не Лувр, не Сен-Шапель? Надгробия и склепы. Какое мнение составят они обо мне?

– Я хотела увидеть знаменитые памятники. И… загадать желание. Сначала найдем Оскара Уайльда…

Распечатанная еще в Москве карта была со мной, но, ступив на территорию некрополя, я словно потеряла ориентацию. Мы бродили меж рядов, пока сумерки не сгустились окончательно. Уйти, не отдав дань уважения писателю, я не могла. Быть в Париже и не увидеть его могилы? Пусть я и не верю в суеверия, но… я всегда восхищалась его творчеством.

Но мы вновь свернули не туда. За очередным фамильным склепом нас ждало зрелище: зажженные свечи, начертанная на земле пентаграмма и трое в плащах. Увидев это, я вскрикнула, испугалась и бросилась бежать. Мои рыцари обнажили оружие. И в этот самый момент из центра начертанного круга, словно из самого воздуха, возник Монгол.

Внимание братьев мгновенно переключилось на нового противника. А эти трое… эти трое устремились за мной.

… Но сейчас я не побегу. Нет уж. Они не похожи на потерявших рассудок – взгляд у них цепкий, недобрый. Видимо, в детстве их мало любили.

Попробую договориться. Выясним, что им нужно ещё кроме Монгола и Пиковой Дамы. Найдем выход.

Почувствовав, как рюкзак нестерпимо оттягивает правое плечо, я осторожно сняла его.

Повредилась застёжка? Порвалась ткань, когда я бежала через кусты?!..

Не сводя глаз с парней, я проверила застежку. И мои пальцы ожидаемо провалились в рваные дыры.

Ткань рюкзака действительно была порвана! Но не это было самым неприятным: из разрыва сочился мягкий, теплый, желтый свет. Я попыталась прикрыть его ладонью, но свет проступал сквозь пальцы.

Я замешкалась и пропустила шорох. А когда вскинула голову – главарь был уже в пяти шагах от меня.

– Назад, а то… а то что-нибудь сделаю! – выпалила я, понимая, что лишь страх перед неизвестным может их удержать.

Тот, в зеленом, одобрительно крякнул и достал телефон. Вспышка камеры ослепила меня.

– Что ты делаешь? – мой голос дрогнул, сдавливаясь тревогой.

Какая-то деталь ускользала. Они же должны бояться? Нет?

– Давай! – крикнул третий, в фиолетовом.

И черный плащ прыгнул.

Сквозь линзы его очков вспыхнули нечеловеческие красные искры, а рот распахнулся в оскале, обнажив ряды острых, неестественных зубов. Я рванулась прочь, но затылком с силой ударилась о что-то твердое и холодное.

Дерево! Позади стояло дерево!..

Мир неизбежно рухнул во тьму…

Приход в себя был резким и болезненным. Я лежала на холодной плите, а вокруг плясали тени от свечей.

Так себе пробуждение.

– Слышь, очнулась, – над моим лицом склонилась физиономия здоровяка в зеленом. Рыжие вихры торчали из-под капюшона. Глаза его полыхали красным, а черты лица исказились, стали грубыми, почти звериными.

«Боже, да это же свинья», – пронеслось в голове.

– Будет дергаться – свяжи, – равнодушно бросил тот, в черном. – Раз у нас такая сильная жертва, проведем иной ритуал.

Я почувствовала, как кровь застыла в жилах.

– Ребята, может, не надо? Вы же молодые, зачем вам это?

– А ты старая? – рыжий ухмыльнулся. – Сколько лет?

– Двадцать пять.

– Хм. А выглядишь моложе. Но лежи смирно, а то свяжу. Не люблю я это.

Он достал телефон и сделал пару моих фотографий.

Что же делать?! Рыцари-защитники не появлялись, а полосатый стражник пропал неизвестно куда.

Амбруаз!

Я взглянула на руку. Кольца не было!

– Куда вы дели мое кольцо? Отдайте! Оно память о матери…

– Так мы тебе и поверили, – возник рядом парень в фиолетовом. – Наверняка, сильный артефакт. Раз ты нас так преобразила. Нам это даже нравится.

Я не смогла вымолвить ни слова, глядя на его лицо. Помесь ястреба, змеи и крокодила – именно так он выглядел теперь. От него исходила хищная, первобытная угроза.

– Значит, в эту чашу – ее кровь. А пальцы отрежем по одному, я их потом зажгу, – сказал парень в черном плаще. Он листал мрачную книгу и что-то показывал главарю. – Тогда мы завладеем ее душой и сможем посылать на задания…

Мысли мои побежали в ином направлении. Значит, они не поняли, что преобразились из-за портрета? Решили, что это моя магия? И сам портрет им не нужен?

Не знаю почему, но я улыбнулась.

– Эй, ты чему радуешься? – рыжий наклонился ближе. – Бояться должна. Щас зарежем…

Это прозвучало так нелепо, что я не выдержала и рассмеялась.

Наверное, тронулась умом от переживаний.

– Сейчас она заплачет, не беспокойся, – черный плащ поставил у моего горла чашу и рывком приподнял меня, привязав к кресту.

Смеяться резко расхотелось. Но из принципа я сжала губы. Хотя бы портрет они не забрали – уже удача.

«Амбруаз? Где же ты, Амбруаз?!.. Они и впрямь решили принести меня в жертву!» – запоздало испугалась я.

Резкая боль пронзила основание шеи. Теплая струйка побежала по коже. Я вскрикнула. Черный подставил чашу и забормотал на непонятном, гортанном языке.

Пентаграмма вспыхнула разноцветным огнем.

И тогда он появился.

Из-за соседнего склепа, тихо ступая по камням, вышел Амбруаз. Суровый и величественный в своем темном одеянии, он приближался к нам неспешно, с ледяным спокойствием.

Парни замерли в изумлении.

– Помогите! – хотела крикнуть я, но из горла вырвался лишь хрип. Рана, видимо, задела связки.

Наконец, он увидел чашу. В его темных глазах вспыхнула молчаливая ярость. Он двинулся вперед, и рука черного парня дрогнула. Одним точным ударом Амбруаз отправил его в нокаут, и чаша с моей кровью опрокинулась, раскрашивая красным снег.

Амбруаз взмахнул одной рукой, и парни скрючились, захрипев от боли.

Второй рукой он обхватил мою шею и затылок – бережно, но твердо.

– Если бы я мог помочь раньше, – тихо прошептал он и надавил.

Сначала обожгло, будто кипятком. Потом накатил леденящий холод, пронизывающий до самых костей. Боль пульсировала в такт сердцу. Все это время он смотрел мне в глаза – внимательно, как врач, следя за реакцией.

Наконец, что-то изменилось, и он убрал руку. Я закашлялась. Лихорадочная дрожь прокатилась по телу и стихла. Когда я коснулась шеи, то не смогла поверить своим ощущениям – кожа была гладкой и рана зажила.