Читать книгу Пояс верности - Виктория Старкина - Страница 5

Они пустили коней рысью, горячий золотистый песок вылетал из-под копыт. Тут шел древний тракт, ведущий в земли Восточного халифата, и лошади не увязали, как на барханах. Данияр и Баххадур, счастливые, возвращались назад в Ризван. Данияр мечтал о встрече с матерью, что скажет Саяна, когда узнает, что сын все выдержал, что стал дервишем? Хотел увидеть друзей, как они отнесутся к его достижениям? Что скажет паша Надир и Его Величество, король Фаниль? Это по его приказу он был отправлен в пустыню, что ж, король не пожалеет о своем решении! Да и соскучились они с Баххадуром по обычной жизни, по нормальной пище, по своим кроватям и горячим баням – целый год провели в священном городе храмов, успели стосковаться по городу из желтого камня!

– Прости, дружище, – сказал Данияр Баххадуру, осадив коня, когда вдалеке показалась крепостная стена. – Езжай один, догоню тебя позже. Хочу повидать мать.

Баххадур кивнул, он был сиротой с детства, но мог понять желание друга увидеть свою родительницу. Потому продолжил путь в одиночестве, а Данияр свернул на тропку, огибавшую город, которая вела к его маленькому домику. Он ехал медленно, стараясь отдалить момент долгожданной встречи, чтобы еще немного порадоваться предстоящему.

Саяна стояла на пороге. Теперь на ней было добротное синее платье, такой же платок, она казалась женщиной если не знатной, то и не нищенкой, а вот сам Данияр выглядел, как оборванец, в сером полотнище, перехваченном медными пряжками, служившем одеждой дервишам пустыни.

– Ох, где же твои прекрасные кудри, сынок, – только и сказала Саяна, всплеснув руками, а когда сын соскочил с коня и приблизился, вскрикнула. – И шрамы. И такой худой!

– Я вернулся, мама, – улыбнулся Данияр. – Не грусти о кудрях, отрастут. Зато теперь я – дервиш. Больше не чужак. Теперь я – житель Ризвана, достойнейший среди достойных.

Саяна протянула дрогнувшую руку и осторожно провела по его лицу, в ее глазах заблестели слезы: она уже не чаяла увидеть его, а что такое «дервиш» все равно не понимала. Данияр обнял мать, отведал ее похлебки, впервые показавшейся ему такой вкусной, но не смог задержаться надолго, до заката ему нужно было вернуться в крепость. Он рассказал матери, что год был непростым, и что лишь двое смогли выдержать испытания, он и Баххадур. Хотел, чтобы она гордилась сыном, но не стал упоминать о том, через что пришлось пройти, щадил ее чувства. Но она и сама понимала, глядя на его изуродованную руку, на шрамы на лице. Саяна горестно вздыхала и старалась улыбаться.

– Ничего, мама, зато теперь эта рука держит оружие куда как лучше прежнего, – улыбнулся он, поймав ее взгляд. – А большего мне и не нужно. Однажды я отомщу за отца, клянусь тебе. И мы сможем поехать домой, если захотим.

***

Его конь медленно ступал, когда он въезжал в город. Данияр думал, что их будут встречать, как героев, ведь сколько всего довелось перенести! Но нет, люди спешили по своим делам, за этот год красавец Ризван нисколько не изменился, – все та же разноцветная суета. Только стражники у ворот поклонились ему почтительно, увидев обритую голову и одежду дервиша.

– Что ж, – подумал Данияр, – Но друзья-то точно встретят, как подобает!

Он не ошибся. Едва спешился у дворца, у черных ворот, тут же налетела пестрая ватага товарищей – Дневная и Ночная стража, они кричали, обнимали его, буквально вырывая друг у друга, хлопали по плечам, среди них Данияр с трудом различил Мерта и Дария, настолько быстро мелькали лица. Наконец, он пробился к другу и крепко обнял его. Дарий посмотрел на него своими серьезными черными глазами:

– Я знал, что у тебя получится. Я всегда знал! – просто сказал он, а потом снова порывисто обнял Данияра. Тот огляделся.

– А где паша Надир? – спросил он, перекрикивая других приятелей, они все смеялись и пытались рассказывать что-то одновременно. Из-за жары их тела были разгоряченными, блестели, и Данияру показалось, что еще немного и он задохнется: раскаленный воздух смешался с запахом мужского пота, такого не было и в пустыне, там дервиши хотя бы не сбивались вот так в кучу!

– Парни, вы раздавите меня! – смеясь с ними, крикнул Данияр, – Хватит! Так, где паша?

– Потом, – отмахнулся Дарий. – У нас тут много чего произошло, расскажем. Но сначала вы с Баххадуром поведаете о своих подвигах, что было, когда я ушел? Как дервиши проводили вас? Чем напутствовали? Все расскажи! Но быстро. Вечером вас ждут в храме. Там будут не только жрецы, но и сам король.

– Король? – Данияр удивился и не удивился одновременно. Ведь это по его приказу пошли они в пустыню, ради него терпели чудовищные испытания, ради него чуть не простились с жизнью и ради него вернулись сюда, отказавшись служить Принцессе пустыни.

– Ну конечно! – воскликнул Дарий. – Покажетесь ему, он увидит, что вы стали дервишами, скажет торжественную речь! А после мы все пойдем в кабак, мы должны хорошенько надраться, чтобы отметить, как считаешь? Или дервиши не пьют?

– Об этом ничего сказано не было, – засмеялся Данияр.

– А потом пойдем к нашим девицам, – подхватил кто-то, и Данияр удивился, что за этот год почти не вспоминал о женщинах. Там было не до них, лишь бы выжить! Теперь же он почувствовал, что стосковался по ним, но в то же время, чувство это было иным. Если раньше он испытывал жар, вожделение, стоило ему лишь увидеть красивую девушку, то сейчас эмоции стали спокойнее, теперь он мог контролировать их, мог сдерживать себя. Внезапно он подумал, что, если бы навсегда остался в пустыне, среди дервишей, куда не допускались женщины, то смог бы выдержать это. Теперь смог бы. Что-то внутри изменилось, появилась новая сила, которой не было раньше, и эта сила позволяла сдерживать все желания, за исключением одного: двигаться к цели. Достигать задуманного.

Они еще долго расспрашивали, Данияр в основном молчал – Баххадур любил поговорить и был отличным рассказчиком. Данияр был ему благодарен, он и прежде не сорил словами, а сейчас чувствовал волнение перед встречей с королем Фанилем. Какой она будет, эта встреча? Чего от нее ждать?

***

В храме Моры с мечом было почти светло от факелов. Данияр и Баххадур, все в тех же одеждах, что были надеты на них, когда они покидали пустыню, босыми ногами ступали по каменным плитам храма. Они шли туда, где в самой глубине, возле алтаря, на котором возвышалась статуя Великой Моры, стояли жрец этого храма и Его Величество, король Фаниль Аль Фарук. Огонь бросал отблески на его волосы, казавшиеся совсем серебряными. Король еще больше поседел за этот год, и будто даже стал меньше ростом.

Молодые дервиши склонились перед ним, а после поклонились жрецу и отдельно – богине.

По еле заметному движению руки жреца два послушника принесли золотые накидки, покрыли ими плечи Данияра и Баххадура, скрыв рубище и придав дервишам подобающий в присутствии короля вид.

– Мои верные стражи, – произнес король Фаниль, и на его губах мелькнула улыбка. – Ровно год назад вы отправились в пустыню. Вас было четверо. А до вас, каждый год направлялись другие храбрецы. Почти все они возвращались ни с чем. Но вот, вы стоите предо мной. Вы выдержали испытания. Вы стали слугами Великой Моры и хранителями нашей страны. Я благодарю вас за верность и отвагу. Да пребудет с вами благословение богини и мое. Будьте достойны того имени, что носите теперь, мои дервиши. Будьте достойны! Не бойтесь отдать свои жизни за то, во что верите. За Ризван, за Антолию, за Принцессу пустыни!

Данияр и Баххадур преклонили колени в знак признательности и согласия. Жрец прочел молитву, а после молодые послушники затянули веселую песню, повели хороводы, закружив в них дервишей: они вывели Данияра и Баххадура из храма, и те потеряли из виду и короля Фаниля, и жреца. Процессия шла по городу, к ним присоединялись ликующие горожане, те славили новых дервишей, а вскоре появились и стражники, которые не несли караул, – все они потянулись на западную окраину Ризвана, вниз по склону, где в низине разместились таверны и увеселительные дома. Сегодня все они собирались праздновать до утра!

Стихли звуки пения, скрылись отблески факелов – процессия удалилась. Теперь в храме остались лишь король и жрец Великой Моры, да те из слуг, что были бессловесны и глухи, они не слушали разговоров и не разбалтывали секретов – надежные, как камни.

– Что скажешь? – со вздохом, Фаниль повернулся к жрецу, его лоб пересекли морщины. Его Величество явно беспокоился о чем-то, ведомом только им двоим. – Кого ты советуешь выбрать?

– Решать – дело Вашего Величества, – жрец поклонился. – Но, если вы спрашиваете меня, я бы предложил чужака. Да, знаю, Баххадур – здешний, а тот пришел издалека. И все-таки.

– Потому что он оказался выносливее?

– Дело не в этом. – служитель Моры покачал головой. – Выносливость не главное, Ваше Величество. Но есть в нем что-то еще… Когда нужно было опустить руку в кипящее масло – он один не колебался ни мгновения. Он бесстрашен.

– И безрассуден! – возразил король.

– Он может ослушаться, это правда. Данияр независим, сам принимает решения. Но когда одного из товарищей затянуло в пески, Данияр бросился на выручку, рискуя собой. Не думая о запретах, о победе. Лишь благородство натуры можешь дать равновесие, не позволить силам, подвластным дервишам, овладеть тобой.

– Но он чужой, – король Фаниль с сомнением покачал головой.

– Уже нет, – ответил жрец. – Теперь он – один из нас. Один из служителей Великой Моры.

Повисло долгое молчание, потом Фаниль Аль Фарук снова вздохнул.

– Да будет так. Не думал я, что в преклонные годы судьба пошлет мне новые испытания, да еще какие… Но такова воля богини… Мы не можем ее изменить.

Жрец согласно кивнул. Решение было принято.

Той ночью до рассвета Данияр веселился с друзьями, они прошли по всем кабакам, которые были в Ризване, и везде завсегдатаи поднимали чарки за новых дервишей, а после, и правда, к ним присоединились красивые девушки, не жрицы Великой Моры, но жрицы любви, и в их компании воспоминания о трудностях прошедшего года начали словно отдаляться, стираться из памяти, да и выпитые медовые напитки немало тому способствовали.

Данияр так и не получил ответа ни на один из вопросов, которые задавал Дарию, да он и забыл о них. Забыл и о паше Надире, о том, почему его не было на церемонии.

Вспомнил лишь на следующий день, когда его буквально вытащили из постели одной из девиц, поставили на ноги, – сам он вряд ли смог бы подняться, – и сообщили, что его ждет аудиенция короля.

С тяжелой головой, кое-как одетый, мучимый похмельем, явившимся наказанием за бурный праздник накануне, Данияр предстал перед королем, чтобы услышать то, чего услышать никак не ожидал.

Отныне, приказом Его Величества Фаниля Аль Фарука, он, Данияр, чужак, пришедший из других земель, назначался Начальником королевской стражи вместо паши Надира, становясь, таким образом, правой рукой властителя Антолии.

Данияр слушал и не мог понять, а не похмельный ли бред все это? Неужели, это может быть правдой? Он – Начальник королевской стражи? Он, а не Баххадур, сильнейший воин из всех, богатырь, родившийся в этих землях!

Но воля короля, какой бы странной ни была, есть закон, и Данияр с трепетом и благодарностью принял эту честь, надеясь лишь, что сумеет оправдать доверие правителя.

– Почему все так произошло? – спросил он Дария, когда вернулся в казармы. Он вдруг понял, что его друзья были готовы к этому назначению. Они не знали, кого выберут, Баххадура или Данияра, делали свои ставки, впрочем, равно уважали обоих. И были уверены лишь в одном: паша Надир не вернется в Ризван. Так вот о чем они умолчали вчера, чтобы не портить праздник!

– Где паша? Что случилось, пока нас не было?

– Паша Надир сбежал, – ответил Дарий.

– Сбежал? Но как?! Куда?!

– Никто не знает, куда.

– Но зачем? Почему? – Данияр не помнил себя от изумления. Он мог бы понять, если бы паша отказался от службы и вернулся в пустыню, это достойный путь для дервиша. Но сбежать! Скрыться в неизвестном направлении – этого он понять не мог.

– Присядь, – Дарий хлопнул ладонью по кровати, указывая на место рядом с собой. – Это долгий рассказ, а в ногах правды нет.

И он поведал Данияру обо всех удивительнейших событиях, которые случились в Ризване за время его отсутствия.