Читать книгу Жернова. 1918–1953. Книга двенадцатая. После урагана - Виктор Мануйлов - Страница 1

Часть 43
Глава 1

Оглавление

Начальник контрразведки «Смерш» Виктор Семенович Абакумов стоял перед Сталиным, вытянувшись и прижав к бедрам широкие рабочие руки. Трудно было понять, какое впечатление произвел на Сталина его доклад о положении в Восточной Германии, где безраздельным хозяином является маршал Жуков. Но Сталин требует от Абакумова правды и только правды, и Абакумов старается соответствовать его требованию. Это тем более легко, что Абакумов к маршалу Жукову относится без всякого к нему почтения, блеск его орденов за военные заслуги не слепят глаза генералу. Заслуги заслугами, а законы и воля Сталина превыше всего. Ими начальник «Смерша» и руководствуется в своей деятельности. К тому же и сам он всю войну провел, можно сказать, на передовой, хорошо понимая, что вовремя обезвреженный агент противника может стоить выигранного сражения, а хорошо законспирированный собственный агент во вражьем стане – и того больше.

Уж кто-кто, а Жуков обязан понимать значение «Смерша». Но именно Жуков чаще других спускал собак на смершевцев за их будто бы упущения и чуть ли ни дармоедство, в то время как армия из-за них же – будто бы! – несет неоправданно высокие потери. Хорошо еще, что Сталин не слишком прислушивался к наветам Жукова и ему подобных армейских начальников и не давал в обиду систему, созданную по его, Верховного, воле и подотчетную только ему лично.

За годы командования «Смершем» Абакумов нажил себе много врагов. Способностью к дипломатическим уверткам господь его обделил, а власть, которую дал ему Сталин, вскружила голову до такой степени, что он уверовал в свою исключительность, будто среди сталинского окружения он, Абакумов, единственный человек, который не врет, не добивается себе личной выгоды, а служит лишь делу, которое ему поручили. У него, например, весьма натянутые отношения с генералом Серовым, во время войны уполномоченным представителем НКВД по 1-му Белорусскому фронту, который, по убеждению Абакумова, плясал и продолжает плясать под дудку маршала Жукова. Не зря же Серову присвоили звание Героя Советского Союза и, разумеется, не без протекции командующего фронтом. А тот факт, что Сталин в сорок третьем разыграл с немцами карту, на которой Жуков значился чуть ли ни козырным королем, заставив того наступать в районе Ржева, заранее предупредив об этом немцев, уронили в глазах начальника «Смерша» авторитет маршала настолько, что и сам Абакумов не мог понять, за что Жукову такая честь.

– И Жюков тоже? – спросил Сталин неожиданно.

– Так точно, товарищ Сталин. И многие подчиненные ему генералы вагонами гнали в Советский Союз всякое добро. По нашим данным на даче маршала Жукова образовался целый склад из произведений искусства, старинных сервизов и мануфактуры.

Сталин покачал головой и пошел к двери по ковровой дорожке. Постоял там, вернулся назад, к столу. И тут же задал новый вопрос, но уже совсем о другом:

– Так, говорите, бывших гитлерюгендцев? И что же, они собирались партизанить?

– Вряд ли, товарищ Сталин. Мальчишки, они везде мальчишки. Наши тоже рыщут по местам боев, собирают оружие, стреляют, подрываются на минах и гранатах. За всеми не уследишь. Романтика, товарищ Сталин. Может, у немецких мальчишек что-то и еще намешано, но не убивать же их всех без разбору. А этих окружили в лесу во время их сходки, забросали немецкими же гранатами и расстреляли из немецких автоматов. При этом каждого добивали выстрелом в затылок. Сто сорок человек – настоящее побоище.

– И много таких фактов?

– Много, товарищ Сталин. И не только в нашей зоне, но и в зонах союзников. И не только мальчишек, но и бывших эсэсовцев и членов нацистской партии. Встретят на улице, схватят, сунут в машину, увезут куда-нибудь, задушат или прирежут. Кто-то специально устраивает такие провокации, чтобы столкнуть нас с союзниками. Мол, мы на их территории, а они на нашей. Неспроста это, товарищ Сталин.

– А что контрразведка?

– Пока мы никого не поймали за руку. Но те из немцев, кто случайно остался жив, говорят, что на нашей территории это были русские комендантские патрули с красными нарукавными повязками, но более-менее хорошо знающие немецкий язык. А на территории союзников – их патрули. В Венгрии, в Румынии и даже в Австрии имеют место подобные же факты, но уже против тех, кто так или иначе сотрудничал с немцами.

– А вы не допускаете такой возможности, что кто-то мстит нацистам за прошлые грехи?

– Допускаем, товарищ Сталин, – неуверенно переступил с ноги на ногу генерал Абакумов. – Есть пока еще не подтвержденные данные о том, что в Париже евреями создана секретная военная организация под названием ДИН… Что это значит, мне пока не известно. Эта организация ставит себе целью уничтожить не меньше миллиона немцев в отместку за их преступления против евреев. То есть за каждого убитого еврея. Возможно, что это лишь слухи.

– Пусть ваши люди займутся этими слухами. Если они подтвердятся, это пригодится нам в будущем. Но на территории нашей зоны оккупации, что бы там ни было, с этим пора кончать. Не исключено, что тут преследуется и другая цель. Не исключено, что это как-то связано с подготовкой судебного процесса над фашистскими преступниками. Вам не кажется, что кто-то хочет поставить нас с ними на одну доску?

– Вполне возможно, товарищ Сталин, – вытянулся генерал. И тут же, расслабившись: – Но для этого необходимо собрать неопровержимые доказательства.

– Поезжайте в Берлин, товарищ Абакумов, разберитесь на месте во всех этих безобразиях, – произнес Сталин после долгого молчания. – Война закончилась, с немцами Восточной… по крайней мере… Германии надо устанавливать дружеские отношения. А если армия грабит гражданское население, без суда и следствия расправляется с немцами, которые воевали против нас, то она превращается из армии-освободительницы в армию-завоевательницу. Ничего, кроме озлобления, против такой армии со стороны мирного населения мы не получим. Ну и, разумеется, с вас не снимается ответственность за подготовку обвинительных материалов к началу работы Международного военного трибунала.

– Слушаюсь, товарищ Сталин.

– Теперь по поводу конференции… Как, вы сказали, она называется?

– Военно-научная, товарищ Сталин.

– Научная, говорите? Вот как…

Сталин качнул головой, и Абакумову послышалось… или показалось, что послышалось, будто Сталин хихикнул.

– Так точно, товарищ Сталин.

– Все материалы этой конференции ко мне на стол, – произнес Сталин сиплым голосом, в котором Абакумов теперь четко распознал ноту раздражения.

И, пользуясь этим, добавил:

– Есть предварительные данные, что на этой конференции будут превозносить мнимые заслуги маршала Жукова. И даже его гениальность. Похоже, вокруг Жукова сбивается группа генералов, которые считают себя обделенными чинами и орденами.

– Нам нужны не ваши предположения, а конкретные данные, – резко оборвал Абакумова Сталин. – Жукова я знаю хорошо. Он не способен на заговор. Но под его прикрытием такой заговор может образоваться. Как когда-то с Блюхером и Тухачевским. Это значит, что нельзя выпускать его из поля зрения. Нам нужны факты и только факты.

* * *

– Что-о! – вскричал маршал Жуков. – Да как он смеет? Немедленно вызвать… пригласить его ко мне! Я ему покажу, кто здесь хозяин!

Некоторое время Жуков слушает, что говорят ему на том конце провода. И снова вскипает:

– Не пойдет добровольно, арестовать и доставить ко мне силой! Все! Выполняйте!

Заместитель Жукова генерал армии Соколовский нервно подергивает бровью.

– Как бы чего не вышло, Георгий Константинович, – говорит он. – Сам Абакумов вряд ли решился бы на такие акции. Наверняка он прибыл в Берлин по распоряжению свыше.

– А вот сейчас его доставят ко мне, и разберемся, что и почему.

Через полчаса в кабинет Главноначальствующего по управлению Германией от Советского Союза вошел адъютант и доложил о том, что в приемной ожидает генерал-полковник Абакумов.

– Пусть войдет, – проскрипел Жуков.

Абакумов вошел, высоко неся голову. На его волевом и не лишенным обаяния лице ни тени растерянности и недоумения.

– Товарищ маршал Советского Союза… – начал было Абакумов, но Жуков оборвал его:

– Я-то маршал Советского Союза. К тому же еще и Первый заместитель Верховного Главнокомандующего Красной армии товарища Сталина. Наконец, я являюсь Главнокомандующим группы войск на территории советской зоны оккупации и Главноначальствующим по управлению Германией от СССР! А ты кто такой? Ты почему не представился мне по приезде в Германию? Почему не доложил, с какой целью прибыл сюда? Ты на каком основании арестовываешь подчиненных мне офицеров и генералов? Немедленно освободить всех. Через три часа чтобы духу твоего здесь не было! Сам не уберешься, выгоню силой. Пошел вон!

– Товарищ маршал… – начал было Абакумов, лицо которого сперва покраснело, затем побелело и покрылось потом.

Но Жуков не дал ему произнести больше ни слова:

– М-молча-ать! Во-он отсю-уда, – выдохнул он чуть ли не шепотом, сиплым от бешенства и ненависти. – Во-он!

– Вы ответите за это свое самоуправство, – уже от двери произнес Абакумов, но не столь уверенно, и вышел.

На него давно уже никто так не кричал. Даже Берия, когда вся система безопасности была у него в руках и сам Абакумов числился одним из его подчиненных. И даже Сталин. Правда, и Жуков тоже не кричал, но бывает, что тихий голос громче крика. Но вот вопрос: по своей воле Жуков выставил его за дверь, или по воле Хозяина? Неужели Сталин отменил свое же распоряжение, не поставив его, Абакумова, в известность? Не может этого быть!.. Хотя, почему не может? Берия наклепал что-нибудь, или Серов. Или еще кто. Врагов много, и почему-то все стараются отщипнуть кусочек славы именно у Абакумова, начальника «Смерша». Те же Серов, Берия, Судоплатов – несть им числа.

* * *

– Жюков, говоришь, выгнал? – переспросил Сталин, разглядывая стоящего перед ним Абакумова, бледного, но с упрямо сжатым ртом.

– Так точно, товарищ Сталин. – И добавил: – Не иначе как из страха перед разоблачением. Он даже не стал слушать, с какой целью я прибыл в Берлин. И по чьему распоряжению. Зарвался Жуков, товарищ Сталин, возомнил из себя, вознесся. Остальных за людей не считает. И генералы у него такие же. Потому и держатся за него, состоят в сговоре.

Сталин спрятал усмешку в усы, отошел к окну, долго стоял там, вглядываясь в серое осеннее небо.

– А что насчет убийства немцев? – спросил он, лишь слегка повернув голову в сторону генерала.

– Я отдал соответствующие распоряжения, товарищ Сталин. Нацелил их на версию, способную опорочить нашу армию. Но если этим делом занимается кто-то из наших военнослужащих, то о моем распоряжении станет известно всем, и они притихнут.

– Очень может быть, – произнес Сталин, вернувшись к столу. – Продолжайте заниматься своими делами. Разберемся.

Жернова. 1918–1953. Книга двенадцатая. После урагана

Подняться наверх