Читать книгу Второй Великий Учитель трилогия - Александр Саян - Страница 24

Я глянул на спидометр велосипеда, почти сорок два километра, марафонская дистанция. Глянул на часы, за четыре часа десять минут. Марафонцы в два раза быстрее бегают.

Муравейник уже три месяца вел на этом стабе земляные работы, расширял подземные помещения. Активно производил здесь новые боевые касты и выращивал на листве деревьев своих коров – тлей. В этом диком месте я и запланировал провести смотр боевых возможностей своей армии.

На стабе было все. Труднопроходимые колючие кустарники, овраги и ручьи, рощицы деревьев, крутые холмы и поляны разных размеров, покрытые густым разнотравьем. В воздухе стоял звон кузнечиков и цикад.

Мы прошли около километра и остановились на краю большой поляны около ствола поваленного дерева. Я прислонил велосипед к стволу сам на него сел и спросил Меду:

– Тебе здесь нравится?

Меда вместо ответа вдруг взвизгнула, выхватила пистолет и начала целится в центр поляны.

– Стой! Стой! Не стреляй! Забыл предупредить. Это наши мишени.

– Какие ещё мишени! Это здоровенные твари! А почему они стоят на месте?

Я посмотрел в ту сторону куда целилась Меда и увидел в позе ласточки одного кусача и пятерых топтунов. Они стояли на одной ноге, вторая была отставлена назад и висела в воздухе в балетном движении. Иногда падали и поднимались, а передними лапами тянулись к нам и злобно урчали.

– Они стоят на месте, потому что одна нога у них привязана веревкой.

И я протянул Меде Бинокль. Она ухватила его, и уже спокойнее села на ствол и стала крутить резкость на окулярах.

– Дед! Это разве веревки? Это ниточки какие‑то, а не веревки. Я их еле вижу в бинокль. Почему они не рвутся?

– А потому что это веревки из углеродных нанотрубок сплетены. Самые крепкие веревки на свете.

– А как они, с другой стороны, крепятся?

– Не волнуйся, они, с другой стороны, под землей к здоровенным камням привязаны. Не вывернуть, да и тянуть сильно эти веревки они не могут, ногу разрезать можно. Больно им. И еще они расставлены так, чтобы до своих друзей нельзя было дотянуться. А то бы питаться друг другом начали.

– А кто их расставил? – продолжала пытать меня Меда.

– Неужели твои букашки? Как этих здоровенных монстров можно было притащить сюда, расставить и привязать за ножку? Или их уговорили, и они это сделали сами? Пришли и подняли ногу, нате мурашки, привязывайте.

– Совершенно, верно, сами – я начал ржать.

– Дед, ты что издеваешься?

– Ну Меда. Включи мозги. Представь, что на тебя во все щели залезли злющие муравьи и если ты идешь не туда или делаешь что‑то не то, то тебя жалят со страшной силой. А если идешь в нужную сторону, то хвалят и не жалят. Что ты будешь делать? Пойдешь как миленькая туда куда нужно муравьям, станешь куда нужно, ножку поднимешь и еще реверанс сделаешь. Старый метод кнута и пряника еще никого не подводил.

– Какой же ты садист все‑таки!

Я, не обращая внимания на последний комментарий, предложил ей садиться поудобней, взять коктейль с трубочкой и наслаждаться представлением. Сам полез в свой рюкзак, достал из него небольшой квадрокоптер, планшет и джойстик. Запустил машинку в воздух и стал крутить джойстик.

– Сейчас мы будем смотреть наши противовоздушные силы.

Поднял квадрокоптер на приличную высоту и стал выделывать с ним резкие воздушные трюки: кидал резко в разные стороны, менял высоту и резко разворачивался. Вдруг как по команде, все стрекозы, которые мирно парили в небе до этого, ринулись на летательный аппарат, а из кустов и деревьев на него ринулись шмели и осы.

Несмотря на большое количество противников, мне удавалось несколько минут ловко уходить от столкновений. Но вскоре какое‑то насекомое залепило объектив камеры квадрокоптера, то ли своим телом то ли мутной жидкостью, и на экране планшета уже нельзя было ничего рассмотреть. Это меня особенно не смутило и я, задрав голову, продолжил дергать джойстик. Вскоре одно из насекомых, жертвуя жизнью, заклинило один из винтов аппарата и машинка, накручивая спираль, полетела вниз. В разные стороны разлетелись куски пластмассы и тела насекомых.

– Да. Над тактикой воздушного боя еще придется поработать. А теперь переходим к наземной части. Будем испытывать действие парализующих средств. Смотри внимательно.

Из ближайшего куста в сторону зараженных стремительно вылетели три точки. Три топтуна замерли, повалились на землю и остались неподвижно лежать в самых нелепых позах.

– Они что, умерли?

– Нет, парализованы. Так засекаем время, – и я нажал кнопку на секундомере наручных часов.

– Этот парализующий яд мы будем использовать для тех случаев, когда врага нужно оставить в живых. Для допроса, например. Или нужно на всякий случай кого‑то обездвижить, вдруг это и не враги вовсе. Ага, зашевелились. Пять минут примерно. Если учесть разницу между человеком и топтуном, масса, невосприимчивость, тип нервной системы, то путем приблизительных вычислений получается, что на человека это средство будет двадцать – тридцать минут действовать. Я сначала на себе хотел это испытать, да боязно как‑то.

– Дед. а можно как‑то без издевательств над живыми это делать?

– Ты что предлагаешь пеньки жалить? Смотри, оклемались уже!

Ожившие топтуны опять приняли позу ласточки и тянулись к нам своими лапами.

– А сейчас мы будем испытывать действие кислоты на последнюю линию обороны внешников.

Я залез в свой безразмерный рюкзак и вытащил остатки от изуродованного скафандра внешников. Расстелил дырявый костюм на траве и водрузил рядом треснутый шлем с дыркой от пули.

– Помнишь фильм «Чужие»? Там кровь чудовищ могла все что угодно прожигать. Вот и у нас такая кровь появилась.

Я опять уселся на бревно и дал мысленную отмашку. Ото всюду к скафандру начали слетаться громко жужжащие шмели и жидко испражняться на него. Отбомбившись, насекомые отлетали, уступая место следующим. Жидкость их испражнений вспенилась – пошла реакция. Вскоре на костюме и шлеме начали появляться новые дырки и через некоторое время от сверхпрочного материала почти ничего не осталось.

– Нормально вроде получилось. А сейчас демонстрируется оружие под названием «Последний укол».

Шмелей уже не было, а из куста опять вылетело несколько стремительных точек и все пять топтунов упали замертво.

– Раньше, чтобы убить развитого зараженного, муравьям приходилось жалить их в споровый мешок. А сейчас мы видим результат испытания усиленного яда. Достаточно пробить кожу в любом месте и все.

– И наконец мы переходим к заключительной фазе нашего шоу – объявил я с интонацией заправского шоумена – и пошел собирать свои разбросанные вещи в рюкзак.

Со всего поля к кусачу потянулись многочисленные шмели. Они испражнялись на кусача липкой и густой жидкостью и отлетали в сторону. Вскоре зараженный был покрыт слоем похожего на мед сиропа и перестал обращать на людей внимание. Шмели улетели восвояси. А кусач тер свои глазницы лапами, видимо пытаясь прочистить, чтобы видеть, но у него ничего не получалось. Животное с жалобными нотками продолжало урчать.

– Это что, кислота? – Спросила Меда.

– Нет. Это называется «Греческий Огонь». Теперь смотри внимательно.

Из куста вылетела почти незаметная точка, метнулась к зараженному и ничего не произошло а я начал громко считать:

–Раз, два, три, четыре.

Вдруг на голове кусача ярко вспыхнуло пламя и через секунду он уже весь ярко пылал, разбрасывая яркие брызги огня. Упал начал кататься по траве, оставляя на ней маленькие костры. Подскочил и понесся в мою сторону с жутким воем.

Никакая веревка уже его не держала. Видимо сгорела, пронеслось в голове. Я уже не успевал увернуться, но краем глаза заметил, как вскочила на ноги Меда и сделала движение руками, словно хотела оттолкнуть этот живой костер от меня. Кусача словно ударили гигантской кувалдой, и он полетел назад горящей тряпкой. Упал и догорал уже не шевелясь.

– Что это было? – ошарашено спросил я у Меды.

– Да мое новое умение от стресса проснулось.

– Ты что, не знала, что у тебя умение кинетика?

– Знахари не могут свои умения выявлять, только у пациентов. Я к Маше постеснялась обратиться, но теперь и без нее знаю. Ты мне лучше скажи, где эта сверхпрочная нитка? Порвалась?

– Нет. Сгорела. Это моя промашка, забыл, что углерод хорошо горит.

– Ты мог погибнуть.

– Думаю, что нет. Обгорел бы немного, но муравьи бы меня за пару дней заштопали. Кусач же не жрать меня бежал, он просто случайно на меня чуть не налетел. Спасибо, что заступилась. Давай собираться, отъедем немного и будем отдыхать. Завтра рано назад двинемся.

– Дедуля, а давай сегодня.

– Нет, сегодня уже не успеем. Видишь, солнце садится. А ночью гулять в Стиксе не рекомендуется.

Мы проехали на велосипедах еще с пол километра и очутились на берегу чудесного маленького озера. Нет, это скорее пруд. Он весь порос цветущими кувшинками или лилиями. Я в них не разбираюсь. Плавала пара диких уток с утятами, но при виде людей быстро скрылись в прибрежном тростнике.

Мы расположились на небольшом песчаном пляже. Я расстелил плащ‑палатку и пока Меда накрывала на ней ужин, развернул небольшую двухместную палатку.

Поели, полезли купаться голышом, кого стеснятся. Брызгались и визжали, как дети. Потом занимались любовью, опять купались и уже при свете звезд сидели у костра и пили чай.

– Дед, как же здесь хорошо! Может переберемся, сделаем домик и будем растить под охраной муравейника своего малыша?

– Я тоже об этом думал, но не получится. Чем мы своего малыша кормить будем? Ты готова на грядках огурцы выращивать с тяпкой в руках, да и мне как‑то в свинарнике навоз убирать не хочется. Продовольствие сложно доставлять сюда.

– Я выбрал этот большой стаб для муравьев, потому что он был никому не нужен. Люди здесь не хотят селится, потому что рядом только пара совсем небольших деревень. Мародерить после перезагрузок почти нечего. И дорог к этому стабу нет, только труднопроходимые тропинки. Прокладывать дороги бесполезно, после перезагрузок они все равно исчезнут. В общем идеальное место для муравьев, но не очень для нас.

– С внешниками разобраться сначала нужно. Они муравьев все равно найдут, а я их не брошу. Ладно хватит о грустном, ты мне скажи, как тебе учения показались?

– Не понравилось мне. Слишком жестоко. А никак нельзя убивать, не мучая животных?

– Меда, ну ты пойми, намечается война с очень высокотехнологичной цивилизацией. У внешников способов убивать все живое выше крыши. Муравьи, конечно, тоже развитой народ, но делать пушки они не умеют. Вот и приходится испытывать методы, которые ближе биологической цивилизации. А как испытывать такие вещи без живых жертв? Ты ведь в мединституте училась. Тебе что не приходилось лягушек разделывать?

– Приходилось, но я старалась такие занятия прогуливать.