Читать книгу Селитьба - Анастасия Головачева - Страница 4

Я смотрю на эти ёлки, но вижу только вчерашний день.

Один день назад.

Я проснулась от солнечных лучей, пробивавшихся в щель между штор. Странно, но это меня не раздражало. Впервые с того дня мне захотелось распахнуть их и впустить свет в свою темницу. Так я и поступила.

Свет ударил в глаза, ослепил, а потом мягко согрел кожу. Я распахнула окно. Воздух ударил в лицо – сладкий, тягучий запах цветущей акации. Он обволакивал, пытался утешить. В ванной меня ждало привычное испытание – зеркало. Искусанные в кровь губы. Фиолетовые тени под глазами и такая отечность, будто я в самом деле ворошила пчелиный улей. Волосы спутались в колтун. Я взяла расческу и принялась за долгую и мучительную битву. Победив волосы, нанесла мазь на губы и прилепила патчи под глаза – тщетная попытка скрыть последствия ночного ада.

Утреннюю рутину прервал грохот. В комнату влетела мама, нагруженная сумками и чемоданом. Я вышла из ванной и обомлела. На ней были джинсы, болтающиеся на бедрах, папина клетчатая рубашка, повязанная на талии, и его же белая майка.

– Что, решила пройтись по папиному гардеробу? – спросила я, не скрывая удивления.

– Дорога предстоит долгая. В платье не очень удобно, – она сдула со лба прядь, выбившуюся из неопрятного пучка.

– Мам, я же еще не давала ответа, – сквозь зубы процедила я.

– Я думаю, ты и сама понимаешь, что нам лучше уехать.

– Мам, не начинай. Ничем хорошим это не кончится. Я не готова никуда уезжать. Тем более в бабушкин дом.

– Рада, я знаю, ты боишься. Боишься принять, что его нет. Но я тебя умоляю – помоги мне. Помоги мне это пережить.

– Как я помогу тебе пережить смерть отца, если ты снова прячешься в свой бронежилет? А что будет со мной там, когда ты уйдешь в себя? Я останусь одна в доме, где жила бабушка. Я не была там после её сме…

Я оборвала себя на полуслове. Слезы подкатили к горлу, но так и не хлынули – похоже, во мне уже не осталось ни капли влаги. Я захлопнула дверь ванной прямо перед носом у Агаты и, цепляясь за стену, чтобы не упасть, спустилась вниз.

Сверху доносился ее голос, она трясла ручку, приказывала открыть. Но я не хотела. Не хотела снова слушать про свежий воздух. Не хотела ехать туда, где жила бабушка. И я поняла: новая боль, как кувалда, вышибила из меня старую, бабушкину. От этой двойной потери внутри всё заныло с новой силой. В ушах зашумела кровь, запершило в носу. Я машинально ущипнула себя за ногу так сильно, что глаза на мгновение потемнели от боли. Но это сработало – острый удар отвлек меня от стены скорби, к которой я начала прилипать.

– Рада, если сию секунду не откроешь, я вызову МЧС! Они снесут эту дверь, а я вытащу тебя отсюда за волосы! Понимаю, тебе больно! Ты думаешь, уехать – значит предать его! Но это не так! Открой!

Я онемела. Как она может так быстро меняться?

– Полтора месяца тебя не было! Полтора месяца ты была сама не своя! А теперь просишь о помощи?

– Рада, я…

– Где ты была, когда я захлебывалась слезами?! Мне нужна была мама!

– Я тонула там же, где и ты! А ты? Почему в твоих глазах я видела только ненависть? Из-за гроба? Из-за того, что не дала тебе увидеть, что от него осталось?!

Я распахнула дверь. Передо мной стояла не Агата – разъяренный бык, готовый броситься на врага. Но вместо атаки она развернулась и вылетела из комнаты.

– Эгоистка! Ты чертова эгоистка! Ты не даешь мне принять, что его нет! Из-за тебя во мне живет надежда, что он жив! – закричала я ей вслед.

Она вернулась через мгновение и швырнула мне в лицо папку. Та раскрылась в воздухе, и на пол посыпались фотографии.

Я не успела понять, что это. Увидела мельком – лесная подстилка, неестественная поза, пятна… И всё. Мозг отказался складывать картинку в целое. Остались только обрывки, которые навсегда впились в сетчатку.

– А теперь собирай вещи. Выезжаем ночью.