Читать книгу Чердак. Зона. Бестселлер - Анатолий Медведин - Страница 2

Тюремный библиотекарь дочитал рукопись и задумался. Оставалось сидеть еще целых восемь лет, а перед ним лежал реальный шанс попасть на свободу значительно раньше. Причем не путем банального побега, а изящно и победоносно – как автор… гениальной книги. В том, что роман, принесенный ему вором в законе Голубевым, гениален, Шац почти не сомневался. Он всю жизнь посвятил литературе, изучая сочинения великих и теша себя надеждой, что и он, Анатолий Шац, однажды напишет гениальное творение.

Написать ничего не получилось, а с годами все чаще хотелось наконец-то хорошо пожить. Несмотря на суровое довоенное время, сталинские репрессии, ловким гражданам и тогда удавались рисковые операции.

Начав с безобидной спекуляции отпускаемой школе сгущенкой, где Шац был директором, он скоро был втянут в весьма крупные махинации с поставками продовольствия в Москву. Отсутствие литературного таланта, который с надеждой выпестовывал в себе директор московской средней школы № 324, с лихвой окупилось коммерческими способностями. Шац стал мозгом бандитской группировки. Он начал ездить на такси, обедать в ресторанах, кутить с девочками, но в глубине души понимал – это очень ненадолго. Кругом сажали и просто так – честных и внешне порядочных людей. Поэтому когда короткой летней ночью 38-го года его арестовали, Шацу стало как-то легче – вот оно, наконец, свершилось. Сел он на 10 лет, попав в лагерь вместе с врагами народа и обычными уголовниками. Почтенный возраст и связи в уголовном мире, быстро помогли Шацу стать заведующим тюремной библиотекой, которая преимущественно содержала сочинения великих вождей и идеологов революции.

Рукопись романа «Индийский невольник» Шацу принес пахан зоны, вор в законе Виктор Голубев, по кличке Рябой. Попросил прочесть и составить впечатление. «Посмотри, деляга, правда вещь, или так, писанина», – сказал Голубев. «Мне неохота этим себя позорить, Сталину хочу послать, на свободу выйти. Мой роман», – добавил он, посмотрев на Шаца долгим взглядом.

Шац читал больше недели. Он знал, что Голубев никогда не писал такого романа. На зоне ни для кого не было секретом, что вот уже почти год смотритель бани Захар Штернберг, сидя на чердаке бани в своей каморке, писал книгу. С самых первых глав романа про пиратов, море, океаны, вечную любовь и коварство его слушателями стал сам пахан Голубев и около двадцати его сокамерников – тех, кто сидел с ним в одном бараке. Штернберг зачитывал почти каждый день по нескольку глав, а Голубев строго следил за реакцией заключенных. Роман должен был нравиться – в этом состоял план вора в законе. Самому ему тоже было интересно послушать о приключениях героев «Индийского невольника». Однако важнее было не просто праздное любопытство, а то, какое впечатление производит книга на слушателей.

Книга нравилась.

Голубев пришел к Шацу, как и договаривались, после ужина. «Рябой, никто не поверит, что вор в законе написал этот роман. Я знаю твой план. Внеси в соавторы меня и отправь рукопись Сталину с моим именем. Уголовка знает только вора Голубева, писателя такого нет. А я всю жизнь изучал книги, работал в школе учителем, у меня сохранились связи. Выпустим книгу вместе, а?»

Вор молча слушал речь библиотекаря, курил и аккуратно сплевывал табачные крошки в ладонь. Слова старика почти окончательно успокоили его. Недаром он ждал 13 месяцев, заботился о Штернберге.