Читать книгу Чердак. Зона. Бестселлер - Анатолий Медведин - Страница 3

План, который придумал Рябой, начинал претворяться. Сидеть ему еще 12 лет – это была его 6-я ходка, на амнистию рассчитывать не приходилось. Голубев был вором в законе, «держал зону», но на волю очень хотел. Идея пришла неожиданно.

Перед празднованием великой годовщины Октября в 1947 году всех зеков зоны строгого режима повели на обязательную лекцию. Начальник зоны зачитывал с трибуны доклад об успехах советской промышленности, и среди фамилий героев трудовых подвигов Голубев несколько раз слышал имена тех, кто при его вольной жизни был посажен в лагеря на 10-15 лет.

Оказывается, эти люди, «облеченные высоким доверием партии и правительства», смогли из тюрьмы рассказать Сталину о своих идеях по возрождению советской промышленности, созданию новых, современных видов вооружений и… были прощены.

Голубев не был ни инженером, ни ученым, он вообще окончил 5 классов школы, потом 2 года работал на заводе, потом воровал кошельки на вокзале, а потом сидел. «Тут Сталину не повезло», – иронично подумал Голубев. Однако желание получить амнистию и выйти на свободу за «трудовой подвиг на благо всему советскому народу» не пропадало. Голубев думал несколько дней. И придумал, как показалось ему, хороший план: «Надо написать книгу! Отправить ее Сталину и попросить свободу».

Вор в законе даже и не пытался написать что-то сам. Будучи «смотрящим по зоне», он числился кладовщиком столовой. На самом деле он даже на этом «хлебном месте» не работал, предпочитая ставить вместо себя особо приближенных зеков.

Командир зоны, полковник Тарас Мытько, не вмешивался в правила, установленные на каторге испокон веков. Он требовал от смотрящего только внешнего соблюдения дисциплины и закона. В «воровские понятия» Мытько предпочитал не вмешиваться, а наоборот, использовать авторитет воров для решения проблем управления зеками.

Поэтому Голубев знал все, что происходит на зоне, его невидимые глаза и уши следили за каждым бараком. «Надо найти писателя», – сказал он однажды во время вечернего чефирья. «Чо, Рябой, книжку про себя написать хочешь?» – пошутил севший за убийство жены москвич Калинин. Он имел первую ходку, имел статус простого «мужика», но попал в приближенные смотрящего зоны за умение обращаться с ножом и абсолютную трезвость. Многим было непонятно, как Калинин умудрился убить супругу, будучи абсолютно непьющим человеком. Иногда Голубеву казалось, что Калинин сел специально, спасаясь от кого-то на воле. Но тогда зачем такая строгая статья – убийство?

«Нет, будем писать книгу про разбойников. А то живем скучно, только газетками и богаты про советскую жизнь. А хочется чего-то красивого и далекого», – усмехнулся Голубев. Он всегда старался разговаривать с людьми, знал, что феней да финкой авторитет зарабатывают только дешевые фраеры. А настоящий вор должен уметь убедить и сокамерников в зоне, и подельщиков на воле. Тогда и дела можно делать.

О чем будет задуманная книга, Голубев не задумывался. Это было дело писателя. А про разбойников сказал, потому что сам был разбойником. Только советским.