Читать книгу Чердак. Зона. Бестселлер - Анатолий Медведин - Страница 4

На зоне сидело 7 345 человек. Почти половину из них посадили в 1937-38 годах по статье «Враг народа» на 10-15 лет. Оставшиеся были уголовниками.

По баракам пустили команду, что смотрящий ищет «писателя». Уголовников отметали сразу, внимательно изучали дела «политических». Находились и инженеры, учителя, служащие различных учреждений. Подходящих под звание писателя нашлось всего трое. Голубев долго беседовал с каждым из них, стараясь понять – кто сможет написать гениальную книгу. Он не сомневался в том, что на его просьбу согласится любой из «писателей». Они не посмели бы ослушаться приказа смотрящего зоны, но самое главное – Голубев мог обеспечить им вполне сносную по зековским меркам жизнь – сытую, без работы и чрезмерного надзора охраны.

Первого звали Иваном Андреевичем Крыловым. На свободе он работал корреспондентом саратовской областной газеты, писал о трудовых подвигах селян при уборке урожая и посеве кормовых. Крылов досконально знал сельскую жизнь, неоднократно пешком или на лошадях вместе с бригадирами объезжал поля саратовских совхозов и колхозов. Посадили его в 38-м. На допросе один из его бывших героев – председатель совхоза «Ленинский путь» Иваненко – показал, что Крылов, однажды приехав в его совхоз во время уборки сена, посетовал, что в совхозе мало техники, и, мол, поэтому селяне не справляются и урожай гибнет. Отягчающим обстоятельством признали, что Крылов рассказывал, будто бы в Америке у каждого фермера есть трактор и что, мол, там много механизации. Корреспонденту газеты вменили антисоветскую пропаганду и расхваливание буржуазной экономики. Получил Крылов 15 лет.

Вор Голубев читал советские газеты. По ним он судил, что должен, по мнению партии и правительства, думать советский человек, а также узнавал о планах новых грандиозных строек. Еще по началу своей криминальной карьеры, в лихие революционные годы, Голубев знал, что там, где собирается много незнакомых людей, удобнее всего воровать и грабить. А любая народная стройка как раз и являлась таким местом. Правда, туда ехали в основном бедные студенты, но и инженеры имелись. Кроме того, народная стройка нуждалась в продуктах, а также в большом количестве денег, которыми выплачивали зарплату.

Сейчас Голубев слушал грустный рассказ Крылова, иногда задавал вопросы. Мужик ему нравился, он был прост и искренен. Но оценить литературные таланты советского корреспондента вор не мог. «Книгу написать сможешь? Хорошую. Чтобы Сталину понравилась», – спросил вор у корреспондента, когда тот во второй раз стал уныло рассказывать о том, почему его посадили.

Крылов испугался вопроса: «Сталину? Книгу?». Сидеть ему оставалось еще 8 лет, и он уже свыкся с этой мыслью, стараясь своим поведением демонстрировать, что он осознал допущенную ошибку и что его приговор, в общем-то, хоть и суров, но справедлив. Предложение вора ломало всю схему поведения Крылова в тюрьме. Предстояло писать книгу для самого Сталина. О том, как и почему написанная в зоне книга должна попасть к вождю, Крылов даже не подумал.

«Писать книгу для вождя могут только очень партийные и по-советски правильные люди», – начал бормотать Крылов. «А я зек, наказанный справедливо партией за неверие в советских людей. Им не нужны машины и трактора, это для обленившихся буржуазных прихвостней и негров важно. А настоящий пролетарий он и без трактора соберет урожай – и хлеба, и масла, и семян, и всё что нужно советскому народу, и партии, и правительству», – начав бормотать, Крылов к концу речи уже говорил истеричным тоном советского агитатора.

Он вдруг ясно понял, что вор Голубев вовсе никакой и не вор в законе, а специально посаженный в зону сотрудник НКВД. Он проводит беседы с особо подозрительными, чтобы выявить в них сразу новые зачатки антисоветских мыслей. Да и откуда в советской зоне вдруг взяться какому-то «смотрящему»? Не каторга ведь.

Ночью Крылова зарезали. Голубеву не нужны были лишние свидетели его плана. «Зона все слышит и знает» – этот закон Голубев усвоил еще в первую ходку. Поэтому и смерть Крылова была обставлена как положено. Пустили слух, будто саратовский корреспондент стучит на воров командиру зоны и что якобы поэтому прошлогодний побег двух зеков был сорван.